Ключ от заточения

Глава 1

Он вернулся. Он снова здесь. Жители деревни запираются в домах, трепеща от страха быть замеченными, от страха навлечь беду. Они не знают, кто он, чего хочет, и зачем ему превращать их скудную жизнь в ещё больший кошмар. Может, кто-то наложил на деревню проклятие? Или Всевышний сильно разгневался на людей? За что такое наказание? Как положить этому конец?

В монументальном зале совета, где каждый камень и каждое древесное волокно казались свидетелями бесчисленных собраний, Староста предстал пред своими советниками. Атмосфера была пропитана напряжением, поскольку вновь встал вопрос, не дававший покоя всей деревне уже долгие недели: возможно ли избавление от неведомого существа?

— Так долго продолжаться не может, — произнес Староста, тяжело опираясь руками о край длинного, полированного дубового стола, за которым собралось семеро человек. — Слишком много потерь за такое короткое время. Все вокруг напуганы, никто больше не хочет идти в бой, а запасы все на исходе. Пора узнать его условия.

— Узнать условия? — фыркнул Харон, один из советников. Высокий, темноволосый юноша с небрежной щетиной, годами службы заслуживший доверие Старосты и почётный титул его «правой руки». Он резко откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, и в его карих глазах вспыхнул знакомый огонёк упрямого несогласия. — Думаешь, эта тварь чего‑то потребует? Он просто хочет помучить нас и истребить.

— Надо пробовать договариваться. Он — разумное существо, как и мы, так что найдём общий язык.

— Навряд ли... Особенно, после того, как мы пытались его убить, — усмехнулся Харон. — Думаешь Тëмный так просто пойдёт на контакт?

— Должен. Он появился здесь неспроста. Раз мы не можем дать отпор, давайте что-то предлагать, — изрёк Староста, бросая на каждого советника взгляд.

Всем, кто сидел за этим столом, было примерно по двадцать-двадцать пять лет. Все были, уставшими, истощёнными, но достаточно крепкими, чтобы бороться за жизнь. Многие имели жён и детей, о которых думали каждую минуту, взвешивая каждое решение: от их слов сейчас зависела не только их собственная жизнь, но и судьба близких.

Староста от них отличался. Главное отличие, что он был младше всех – восемнадцать лет. Казалось бы, юность должна быть синонимом неопытности и безрассудства, но в нем, восемнадцатилетнем юноше, таилась мудрость, рожденная тяжелым бременем ответственности. С пяти лет он нес на своих плечах судьбу своего народа, вбирая в себя уроки долга, передаваемые из поколения в поколение — от отца к сыну, от деда к внуку, от прапрадеда к потомку. Его плечи, хоть и узкие, держались прямо, а спина никогда не сгибалась под тяжестью обязанностей. Его глаза, глубокие и внимательные, цвета тёмного мёда, видели больше, чем могли увидеть его ровесники. В них читалась недетская проницательность, умение разглядеть суть за внешними проявлениями. Каждое слово, каждый жест были выверены годами практики: он знал цену поспешным решениям и необдуманным словам. Даже сейчас, когда вокруг царили страх и неуверенность, его голос не дрожал, а взгляд оставался твёрдым — словно он уже видел путь там, где остальные видели лишь тупик.

— А что мы можем предложить? — вступил в разговор ещё один. — Золота нет, серебра нет, всë добро спалил. Что мы ему предложим?

— Что он попросит, то и предложим, — отрезал Староста, сжимая пальцами край стола так сильно, что побелели костяшки.

— Хорошо, и как мы будем вести с ним переговоры? — озадачил всех Харон, откинувшись на спинку стула.

Пару секунд тишины и один из членов совета подал голос:

— Есть пара вариантов…

На следующий день неподалёку от деревни, на открытой местности, где трава была выжжена до коричневой щетины, в землю был вбит большой щит из самого крепкого дерева, какое только было. Его светлую поверхность покрыли черной краской, чтобы он выделялся на фоне выцветшей земли. В верхней части печатными буквами, выжженными раскалённым железом, расположилась надпись с просьбой огласить условия мирной жизни.

Идея многим показалась сомнительной, ввиду того, что даже не все в деревне умели читать и писать, так с чего Тёмный должен? И потом, он мог просто не заметить, и даже не узнать, что ему оставили послание.

Пару раз в день щит проверялся на наличие изменений — обычно это делали по двое человек, чтобы никто не оставался один на открытой местности. Они подходили осторожно, держа оружие наготове, вглядывались в поверхность щита, искали хоть какие‑то следы: новые знаки, царапины, символы. И каждый раз ничего не было. День проходил за днём, а ответа всë не следовало. Это пугало, ведь чем дольше ждёшь, тем страшнее узнать ответ. Ожидание стало длиться больше двух долгих недель, от чего многим стало казаться, что Тёмный просто ушёл.

Но на самом деле он всё ещё был рядом. Он всё ещё был там, и просто раздумывал над ответом.

Среди жителей велись суетливые разговоры. Трое женских особ стояли посреди тропы и шушукались между собой, опасливо оглядываясь по сторонам.

— Тая, ты слышала? Они хотят с ним поговорить, — уставшим голосом проговорила одна, нервно теребя край платка.

— Что? — к горлу Таи тут же подступил ком.

— Не напрямую, слава богу…

— А как?! — тело юной девушки пробрало на дрожь, а голубые глаза наполнились страхом. — Как они с ним поговорят?

Женщина по имени Анабель посмотрела с недоумением:

— Ты чего так всполошились? Сказала же, не напрямую. Никто к этому монстру не подойдëт - страшно и опасно. Староста придумал поставить какую-то корягу и написать на ней надпись.

— Что такое «надпись»? — спросила вторая юная девушка — Ева, имеющая каштановые волосы, карие глаза и худое ослабленное тело.

— Ну, это когда буквы из книг складывают вместе и получается… Надпись, — попыталась объяснить Анабель, сомневаясь в правдивости своих слов.

Ева ничего не поняла.

— И это сработает?

— Не знаю. Не факт, что Тëмный вообще понимает наш язык.

— Хоть бы понял и ответил. Я больше так не могу, — простонала Ева. — Казалось, мы только начали нормально жить, а теперь пытаемся не умереть.