Ключ от заточения

Глава 2

В маленькой мастерской, пристроенной к дому, царил привычный беспорядок: куски ткани валялись на полу, катушки ниток были разбросаны по столу, а на подоконнике громоздились корзины с лоскутами. Солнечный свет пробивался сквозь пыльное окно, рисуя на деревянном полу золотистые квадраты. Игла в руках Таи мелькала с бешеной скоростью — она стала единственной портнихой на всю деревню после того, как остальные либо погибли, либо покинули эти места. С наступлением осени многие заметили, что теплая одежда нуждается в ремонте, а кому-то и вовсе её не хватает. Тая любезно согласилась помочь всем нуждающимся, без оплаты, руководствуясь взаимопомощью.

Ближе к вечеру, когда солнечные лучи ещё не окрасили небо в багряные тона, Тая собралась на улицу - нужно было отнести подштопанную шаль своей пожилой соседке Ли. Она аккуратно сложила шаль в плетёную корзину и отправилась к ней.

Тропинка к дому Ли петляла между покосившимися заборами и заросшими огородами. Тая шла медленно, вдыхая запах влажной земли и увядающих цветов. Дом Ли, в отличии от других, маленький и ветхий. Его стены, обшитые потемневшими досками, прогнили в нескольких местах, а крыша местами прохудилась — сквозь щели виднелась солома, кое‑где уже тронутая плесенью. Возле крыльца валялись старые прялки и корзинки, а на верёвке, протянутой между столбиками, висели выцветшие тряпицы.

Многих удивляло, как такая «безногая» и одинокая старушка умудрилась дожить до своих лет. Не имея ни детей, ни сиделок, она сама передвигалась по дому на самодельных костылях, готовила еду на закопчённой печке и даже работала пряхой. С Таей у неё всегда были теплые отношения, и кроме того они часто оказывали друг другу услуги: старушка пряла нитки, а Тая зашивала порвавшуюся ткань.

— Спасибо тебе, деточка, — прошептала Ли, принимая шаль дрожащими руками. Её глаза, выцветшие от возраста, но всё ещё живые, наполнились благодарностью. Старушка, не вставая с кровати, запустила руку под подушку, достала серый мешочек и высыпала себе в ладонь несколько монет.

— Не стоит, Ли, — улыбнулась Тая, мягко накрывая руку старушки своей и осторожно отталкивая монеты. — Главное, чтобы вам было тепло.

Тайлира немного погостила и отправилась домой. На улице заметно стемнело: багровый закат давно угас, и небо затянули густые сумерки, окрасившие крыши домов в тёмно‑синие тона. Тая шла по улицам деревни, и её охватывало всё большее беспокойство. Вокруг не было ни души — ни женщин, стирающих одежду у колодца, ни мужчин, рубящих дрова во дворах, ни детей, кормящих скот. Двери домов были наглухо заперты, ставни закрыты, а из труб почти не шёл.

Даже рутиной многие боялись заниматься при открытом небе, в предчувствии появления Тёмного. Улицы, обычно оживлённые в это время суток, теперь наполняли лишь звуки ночного ветра, шуршащей листвы и стрекочущего кузнечика.

«Все заперлись в домах, — подумала Тая, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Боятся Тёмного».

Она невольно ускорила шаг, оглядываясь по сторонам. Тени от заборов и сараев казались слишком длинными и подвижными, словно пытались дотянуться до неё. Шаги Тайлиры отдавались гулким эхом на пустынной улице, усиливая мрачное настроение и чувство одиночества. Она была единственным человеком, который отважился выйти на улицу после темноты — одна на открытой местности, одна единственная мишень. Ветер подхватил прядь волос, бросил ей в лицо, и Тая вздрогнула, на мгновение представив, что это чья‑то холодная рука коснулась кожи.

— Тая.

Девушка резко дёрнулась, выронив корзину. Тая повернулась на звук, сердце застучало часто‑часто, а дыхание перехватило.

— Не бойся, — в непроглядном пространстве между соседским домом и сараем нависла большая фигура. Силуэт казался почти чёрным на фоне сумерек, лишь глаза чуть поблескивали в темноте. — Я пришёл поговорить.

Это был Тёмный.

Тайлира застыла на месте, разрываясь между желанием побежать и закричать во всё горло.

— Я удивлëн, что вы так долго держитесь, — бледное лицо выплыло из густой тени, и показалась самая жуткая его черта — белые глаза без зрачков, словно залитые молоком. Они смотрели прямо на неё, будто видели насквозь, проникая в самые потаённые уголки души.

Высокий мужчина заносчиво скрестил руки и облокотился об стенку дома. Дерево под его плечом чуть скрипнуло, и этот звук резанул слух, нарушив ночную тишину.

— Ваше положение чересчур плачевное, но никто ещё не перегрыз кому-то горло. Видимо, я плохо стараюсь, — будто сам себе изрёк Тёмный и направил свои пустые глаза на Таю.

Девушка долго не могла ничего сказать. Горло сдавило спазмом, слова застревали где‑то внутри, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто искали опору. Она сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту, и всё же решила проронить:

— Ты можешь… остановиться? — её голос прозвучал едва слышно, почти шёпотом, дрогнув на последнем слоге.

Мужчина без эмоций ответил:

— Ты знаешь ответ.

Тая лишь медленно, едва заметно помотала головой, не отрывая взгляда от его лица. В глазах застыла отчаянная надежда — она всем существом желала, чтобы он отступил, чтобы это оказался какой‑то страшный сон.

— Я ведь должен тебе доказать…

— Не нужно мне ничего доказывать, — оборвала его Тая. — Просто оставь меня в покое. Отставь нас всех в покое.

— Нет, — белые глаза засветились, словно две луны, отбрасывая призрачное сияние на его лицо. — Я должен тебе показать…

— Не нужно! Просто перестань. Прекрати всë это!

— Тогда ты идëшь со мной, — твёрдо отчеканил белоглазый.

— Я уже говорила тебе…