Ключ от заточения

Глава 7.

Путь до церкви был непродолжительным, но полным ожидания и тревоги. Чем ближе Тая подходила, тем больше оглушал звон колоколов, раскатываясь по округе. Впереди шла Ева со своей мамой, не обращая внимания ни на кого, кроме неё. Анабель была с каким-то дедушкой, поддерживая того за руку. Солли шла чуть ли не в самом конце с одиннадцатилетним сыном - худым, как тростинка, и бледным, как тающий снег весной. Другие никого не замечали, словно были в бреду. Морис держался в стороне от толпы — дабы не пришлось кому-то помогать.

Территория церкви представляла собой не только священный храм для молитв и упокоения душ погибших, иногда там проводили и свадьбы, и народные праздники, а также суды и наказания. Сегодня церковь понадобилась для общего сбора, где Староста должен объявить важные новости.

Все потихоньку заходили внутрь. Возле входа стоял Харон, по другую сторону его сестра. Оба следили за пришедшими и помогали им, если требовалось. Младшая сестра не выглядела сильно истощенной, что касалось Харона, он заметно исхудал.

Осталось зайти внутрь Тайлире, как самой последней, и можно было бы начинать собрание. Неподалёку от террасы она остановилась перевести дух и невзначай посмотрела наверх. Перед ней возвышалось деревянное здание с высокой крышей, где на самой верхушке красовался величественный купол с крестом. Терраса имела ступеньки и забор, с изящно вырезанными узорами, покрытыми золотой краской, и столбами, поддерживающими крышу. Церковные стены хоть и отсвечивали цветом золота в некоторых местах, это было лишь подражанием драгоценного металла. Когда-то вся деревня собирала деньги, чтобы приобрести у торговца редкую краску, похожую на плавленое золото. В целях экономии, краску пустили только на внутреннею часть помещения, а внешнюю сделали из того, что осталось. Благодаря совместным усилиям, церковь стала выглядеть куда богаче, пусть и не было в ней никакого богатства.

«Вся деревня приложила руку к постройке этой церкви, в том числе и мой отец. Он вырезал узоры на столбах и заборе, починил крышу, после сильного шторма, а также соорудил внутренний алтарь. Помню как батюшка благодарил моего отца за этот алтарь, перед которым и посей день молятся. Слушая разговоры о нём, иногда задумываюсь: а что сделала я?»

Засмотревшись на здание, Тайлира уже забыла, что ей нужно куда-то идти. Харон тот час подскочил к ней помочь, решив, что она обессилела.

— Я сама, спасибо, — устремив взгляд ко входу, сделала шаг и резко остановилась, разглядев, кто стоял у входа. Встречать жителей Харону помогала не кто иная, как Эмилия. Она тоже застыла, когда заметила Таю.

— Давайте всё-таки помогу, барышня, — Харон взял девушку под руку и повёл ко входу. — Медлить нельзя.

Приближение Таи, заставило Эмилию отскочить от двери, словно на неё надвигалось что-то опасное.

«Она... боится меня?»

Не обмолвившись с ней словом, Тая зашла внутрь и присоединилась к остальным.

Пришли все. Разве что не было Ли по понятным причинам. Все были вялыми. Тяжело им приходился путь до церкви. Староста распорядился, что бы совсем ослабшим поставили стулья.

Церковь была большой, способной вместить до двух тысяч человек. Поскольку поселение уменьшилось на половину, в церкви стало намного просторнее и люди больше не дышали друг другу в спину. Счастливчики уже успели встать поближе к платформе, по которой будет ходить Староста и произносить речь. Тая, с её внушительным ростом, всегда становилась в самом конце.

Харон с Эмилией вошли внутрь, подошли к алтарю и перекрестились. Дальше Харон направился по делам, Эмилия затерялась в толпе.

Вышел Староста, люди перестали шушукаться и замерли в ожидании.

— Уважаемые мои! — звонкий голос пронёсся по всем уголкам церкви, так что его мог услышать даже глухой старец. — Буду говорить коротко и прямо. За последние четыре недели, мы лишились практически всего: зерна, скота, людей... и надежды. Это пережить непросто. Мне больно смотреть на то, как вы страдаете. Ещё больнее узнавать, что некоторые из нас ведут себя, словно жадные волки.

Последняя фраза заставила всех встрепенуться, и в воздухе моментально повисла накалённая атмосфера. Помощники Старосты по очереди стали приводить и ставить на колени семерых человек: двоих юнцов, троих женщин и двоих стариков. Недоумение зародились в рядах зрителей. Похолодевшие взгляды собрались на жертвах: за что они были призваны к ответу?

— Мы все равны! И я смею напомнить вам слова моего прапрадеда — Великого Амира: "Если у тебя много добра — отдай часть тем, у кого ничего нет". Не забыли его слова?!

— Нет, Староста! — хором прокричала толпа.

— Справедливы его слова?!

— Да, Староста!

— Справедливы! Тогда почему я вижу семерых предателей? — указал он на осуждённых. — Они укрывали в своих домах репчатый лук, муку и пшено, довольствовались ими, пока остальные питались воздухом. Каждый из нас знает, что в нашей деревне мы должны заботиться друг о друге, особенно в тяжёлые времена. А они предали не только наше доверие, но и наши жизни!

Слова Старосты пробрались в самые глубины сердец слушателей. Некоторые в толпе начали перешёптываться, выражая то сомнения, то негодование, то смирение.

— Староста! — выкрикнул кто-то из толпы, подняв руку, чтобы его заметили. Голос был женским. — Я знаю ещё одного предателя!

«Солли» — поняла Тайлира и, благодаря своему росту, быстро нашла её в толпе.

— Это Морис Борн! Владелец таверны!

«Морис? Почему он?»

— Он знал то, чего не знали мы, и не поделился с нами!

Не до конца поняв, о чём шла речь, Староста произнёс:

— Выйди к нам. Морис Борн - тоже!

— Ты спятила, женщина? — прошипел Морис, поднимаясь на платформу.

Увидев Старосту лицом к лицу, Морис стал мрачнее. Перед ним появилась главная задача - не присоединиться к семерым предателям на коленях.

— Что вам известно?

Солли встала правее от Мориса, держа безопасную дистанцию.

— У него есть, какая-то съедобная трава!

— Это так? — обратился к Морису Староста и нахмурился, когда получил положительный кивок. — Почему не сказали?

— Я сказал! Все, кто там был, подтвердят, что я сказал. И где она находится, тоже сказал!

— Увести их на отдельный допрос! — немного подумав, скомандовал Староста.

Помощники сию минуту увели Солли и Мориса в другие комнаты, Староста тоже удалился, оставив Харона за главного.

— Может, ещё кто-то хочет о чём-то сообщить? — обратился он к толпе.

Таю моментально пробрала дрожь.

«Эмилия... Решится ли она рассказать про меня?»

Но из толпы так никто голоса не подал.

— Все семеро приговорены к столбу на пять часов!

Виновных увели, а Харон снова предупредил собравшихся, что если они что-то упрятали, то стоит немедленно признаться, иначе их постигнет та же участь. Снова никто не отозвался. Вскоре вернулся Староста, вместе с Морисом и несколькими советниками. Харон отошёл в сторону.

— Друзья, рад вам сообщить хорошие новости. Всё добро, что спрятали предатели, будет поделено между нами.

— И вправду хорошая новость, — шептались люди.

— Но этого, как мы все понимаем, недостаточно! — продолжил Староста с более твёрдым голосом. — Нам нужно взять дело в свои руки. Морис обладает ценными знаниями о растениях, и он сообщил мне, что в Дальнем лесу растёт некий «Первоцвет» - съедобное растение, которое поможет нам продержаться дольше. Завтра Морис отправится его собирать, но без помощи он не справится. Нам нужны добровольцы, — произнёс Староста, обращая внимание на собравшихся. — Желающие, поднимите руки!

«Конечно же я пойду, — подумала Тайлира, её сердце забилось быстрее. — Я должна участвовать. Это мой шанс. К тому же Анабель теперь точно не станет препятствовать, ведь отныне это поручение от самого Старосты».

— Я! — воскликнула Тая, поднимая руку так высоко, как могла. Люди, стоящие впереди, обернулись на неё и подарили свои улыбки:

— Ну кто бы сомневался, что Таюша вызовется.

— Ещё? — спросил Староста, кидая взор на остальных.

В толпе начались обмены взглядами. Каждый словно говорил другому: «Ты пойди", "Нет, ты пойди». Нерешительность людей смутила Старосту и его советников.

— Так дела не делаются, уважаемые! Если вы хотите есть, то должны быть готовы и добывать еду! — продолжил Староста с настойчивостью. — Мы должны объединиться и действовать сообща. Каждое усилие важно!

С горем пополам, вызвалось ещё три человека.

— Отлично, столько рук нам хватит для начала. Но помните, что вы не всегда сможете оставаться в стороне. Мы все голодны и все истощены. Не нужно делать себя несчастнее и беспомощнее других.