Ключ зачарованных земель

Глава 7

Утром, как проснулась и сходила на горшок, начала делать зарядку. Няня смотрела на меня широко раскрыв рот и наконец спросила:

– Ты чего это? Покусали тебя ночью, да? Давай я шкуры вынесу, да выхлопаю хорошо, и все пройдет. – внимательно наблюдая, как делаю шаги на месте, забеспокоилась няня.

– Не надо. Я зарядку делаю, чтобы поскорее выздороветь. – но судя по нахмуренным бровям няни, беспокойство за меня только нарастало. Когда делала приседания, она осторожно поинтересовалась, не болит ли у меня живот. А во время наклонов потянулась меня придержать, но в последний момент одернула руки.

Когда зарядка закончилась, попросила принести мне воды, обтереть тело. Конечно, это совсем не мытье, но смыть запах и закалить дух, сгодится. Няня в ответ неодобрительно покачала головой и вышла из комнаты.

Вернувшись, в одной руке несла горшок, с торчащей из него ложкой, в другой кувшин, а под мышкой был зажат глиняный бокал. На завтрак была каша с кореньями. Однообразная еда уже на второй день не лезла в горло, но понимая, что другого не предложат, начала почти не жуя глотать кашу. И конечно сильное давление оказывал тот факт, что ложка была по-прежнему одна. Спросив про вторую ложку, получила неожиданный ответ от няни.

– Отродясь такого не было, чтобы готовили для прислуги, мы всегда доедаем то, что осталось от хозяйского стола. – и так это буднично прозвучало из её уст, без всякой обиды или неприятия. А у меня сердце сжалось и комок в горле застрял. А вот выдадут меня замуж, что с ней будет? Я, конечно, приложу все силы, чтобы забрать ее с собой, но от меня мало что зависит. Спросив о ее судьбе, вовсе отложила еду.

– Если не выгонят, здесь свой век доживать буду, по дому помогать. Но я ведь буду не нужна, когда ты уедешь, поэтому могут и выгнать. Тогда прибьюсь к кому-нибудь, на земле работать буду, я все умею, все могу. – у меня даже слов не нашлось в ответ. Да и что я могу ей пообещать?

После завтрака Вендула принесла небольшую ёмкость, и воды. Обтерлась влажной тряпкой, как в прошлый раз и натянула ту же рубашку. На этом все дела закончились, и не придумав ничего другого, пошла гулять. То есть цепляясь за стену, забралась на сундук и уставилась в окно.

Небо заволокли свинцовые облака, пушистой ватой спускающиеся до земли. Разглядеть можно было только опушку леса и колченогую деревню. Взгляд привлёк рыжий лохматый пес, он задорно бегал по дороге, ведущей от нашего дома к деревне. Гонял птиц, и уворачивался от их острых клювов. В общем на зависть мне наслаждался свободой и полнотой жизни. Свежий воздух все же бодрил, и надышавшись вволю собралась уже слезать, как раздался стук в дверь, а потом в нашу комнату вошла Эваска.

– Доброго дня госпожа, – сквозь зубы поздоровалась она со мной, и только ухмыльнулась, наблюдая меня стоящей на сундуке. – После обеда жених ваш приедет свататься, хозяин наказал быть собранной к этому времени. – Злорадно улыбаясь, она не стала дожидаться ответа, а развернувшись вышла.

– Как сегодня? Он же через три дня собирался? – начала было хвататься за голову, но потом сообразила, что по сути, разницы никакой. Перевела взгляд на няню и увидела, как увлажнились ее глаза. Она, заметив, мой взгляд быстро отвернулась и начала шерудить кочергой угли в камине. И столько безысходности было в ее сгорбленной фигуре, и опущенных плечах, что не сдерживаясь позорно разрыдалась сидя на сундуке.

– Ты чего Лива? Брось плакать то, всем по началу страшно замуж выходить, а потом, ничего, ещё смеяться над собой будешь. А уж когда детки пойдут, так и вовсе плохое все пройдет, забудется. – няня обнимала меня, ласково приговаривая какие-то слова и нежно гладила по голове. От этого слезотечение мое только усиливалось. Было жалко себя и эту добрую старушку, которая жизнь на меня положила, а с моим уходом ей грозит голодная и холодная смерть.

Выпив остатки утренних трав, немного успокоилась, или просто выплакала свои печали? А няня уже раскладывала на постели темно синее платье, пару чулок и голубой палантин. Она проводила по ним шершавой рукой, и светло улыбалась своим мыслям.

Няня достала из сундука деревянный гребень и начала расплетать мою косу, приговаривая:

– Давай ка Лива волосы тебе расчешем, вот так, косы заплетем, от такой красавицы жених глаз не оторвет. – она расчесала мои волосы, поглаживая их рукой и разделила на прямой пробор, а потом заплела две косы и ловко сложила их двумя гнездами на голове. После чего отстранилась, внимательно осмотрела результат, что-то подправила и расплылась в довольной улыбке.

– Посиди, я схожу, обед тебе принесу, да одевать тебя стану. – и она поковыляла переваливаясь с ноги на ногу к двери. А меня оставила наедине со своими думами. Все они крутились вокруг жениха, какой он? Эваска сказала, что он приедет свататься, а через сколько времени свадьба? И далеко ли отсюда он живёт? А семья у него какая? Как свекровь меня примет? Братья и сестры у него наверняка есть, а он какой по счету родился? А живут все вместе, или отдельно? Ох, сколько вопросов, но боюсь, что никто мне на них не ответит.

Вскоре вернулась Вендула, она несла горшочек с торчащей из него ложкой в одной руке, и кувшин в другой. Поставив все на пол, возле кровати, на которой я сидела согнув ноги и обхватив их руками. Няня откуда-то из одежды достала свернутую тряпицу и глиняный стакан. Тряпицу развернула, а в ней находился кусок хлеба, размером с мой кулак, и тонкий срез мяса.