Ключ. Золотая клетка

1

      Шумно. Много-много людей. Обоняние улавливает десятки запахов: пряные специи, сладкая выпечка, разного вида копчености. Толпы обычных людей и ряды торговцев, которые едва ли не хватают прохожих за руки, нахваливая свой товар.
      Мимо выпечки я не могу пройти. Вернее, нельзя не зайти к лотку милой, доброй старушки Сью.
      У нее никогда не бывает очередей, нет того широкого ассортимента и одинакового разнообразия, как у всех остальных. Здесь все просто: либо булочки с корицей, либо корица с булочками.
      Хотя в Империи корица считается одной из самых ценных и дорогих специй, цена на выпечку старушки Сью копеечная.
 — Тебе как всегда, дитя? — уточняет старушка, глядя куда-то совершенно в противоположную мне сторону. Слепая. Да и слышит плохо, иногда приходится повторять дважды.
 — Да. Три штуки, пожалуйста.
      Медленно, ибо быстрее двигаться не в состоянии, она выбирает на ощупь и заворачивает в бумагу три самых больших булки. А я отсчитываю десять золотых вместо положенных медных. Достойная плата за самые свежие, вкусные домашние булочки.
      Довольная, укладываю покупки в корзинку рядом со свертком ткани, прикрываю их салфеткой, чтобы не сильно остыли, и направляюсь дальше к лавке зельевара Миллиган.
 — Милая исса, смотрите, какая чудеснейшая ткань! Какое качество, какой изысканный рисунок! А как она прекрасно будет смотреться на фоне Вашей бархатной кожи… — ушлый продавец хватает мою ладонь, заставляя остановиться возле его лавки тканей.
      Лишь печально улыбаюсь, вырываю руку из крепкого захвата и, не сбавляя быстрого темпа, иду дальше.
      Бархатистая кожа, как же! Я ведь в перчатках, а фигуру и лицо скрывает плащ с накинутым на волосы капюшоном. Да и кожа… Какая ткань будет прекрасно смотреться на фоне многочисленных рубцов от ожогов? Никакая. Даже бесценные интрийские кружева, которые не совсем легально поставляют в нашу Империю с островов.
20.09
      Невольно касаюсь своего запястья, где под перчаткой спрятана тонкая цепочка с медными бусами, а воспоминания о прошлой беззаботной жизни неожиданно выбивают почву из-под ног и вышибают воздух из легких.
      Боги, какой же дурой я была раньше! Глупая, верила, что раз во мне пробудилась древняя магия, то жизнь изменится в лучшую сторону. Радовалась, что удостоилась внимания самого Императора к судьбе несчастной сиротки из трущоб. Росла, прилежно училась наравне с аристократией в самой престижной Академии Империи, где обучают только тех, кто владеет магией.
      И что? Выросла, выучилась, по итоговым результатам экзаменов стала одной из лучших выпускников. Дальше — перспективы, о которых раньше даже мечтать не могла! Идеальная жизнь. Идеальный мир.
      Был бы, если бы случайно не оказалась не в том месте и не в то время… Я, Мирабель Фрейз — должна стать одним из орудий Императора, как и остальные выпускники Академии. Вернее, Ключом только потому, что природа наделила редким даром. После выпуска, как и все, обязана пройти ритуал, который лишает внутреннего «я», делает зависимой, заставляет подчиняться только Императору — превращает в обычную марионетку, подвластную чужой воле…
      За размышлениями сама не замечаю, как двигаюсь по инерции, дохожу до нужного места и замираю перед знакомой вывеской: «Оставь надежду, всяк сюда входящий».
      Звенит колокольчик, оповещая хозяйку об приходе очередного посетителя. Я снимаю капюшон, для удобства немного ослабляю завязки плаща.
 — О, милая, как я рада тебя видеть! — летящей походкой из-за прилавка выходит исса Лайне. Как обычно одетая во все черное и чересчур увешанная украшениями: тонкие пальцы унизаны перстнями с крупными натуральными камнями, на запястьях по три-четыре браслета, на шее несколько цепочек с кулонами и пару нитей деревянных бус. Такая же нить бусин из вырезанными на них символами вплетена в причудливое сооружение из темных косичек.
21.09
      Колоритная личность. Хотя все это — не больше, чем антураж, чтобы ввести покупателя в заблуждение, создать вокруг себя атмосферу таинственности и опасности. Все люди по сути одинаковы: боятся того, о чем не ведают, а некоторые умело этим пользуются.
      Интерьер в лавке соответствующий: полумрак; стены обиты серо коричневыми тканями; массивные стеллажи и прилавки из темного дерева уставлены разноцветными пузырьками разнообразных форм; кое-где расставлены старинные статуэтки и книги в кожаных переплетах.
      Зато в травах исса Лайне действительно разбирается, как никто другой. Зельевар она хороший. Да и неплохо платит золотыми за доставку редких растений, которые не всегда можно найти в наших краях или не совсем легально перевести через границу.
 — Дорогая, ты как всегда приходишь вовремя. Самое время для обеденного перерыва. Может, чаю? Мне недавно в руки попался очень и очень интересный сорт, — ее мелодичный голос льется как патока. Такой же тягучий и сладкий, аж приторный.
 — И насколько законный этот сорт в Империи? — иронично уточняю, наблюдая как женщина уверенно закрывает дверь на замок, переворачивает табличку, поправляет шторки на окошках и после ловлю насмешливый взгляд темно-карих глаз.
 — Верхние листья Игланки.
 — Пожалуй, лучше откажусь. Не хочу рисковать.
      Ядовитый дурман, который вызывает стойкую зависимость.
      Вот, что и требовалось доказать. Опасно принимать какой-либо напиток из рук этой особы, даже простую воду! Я однажды по неосторожности попросила стакан воды — голова потом долго болела и гудела.
 — Зря, дорогая, зря. У меня ведь только отборные верхние листочки. В маленьких дозах и при определенном заваривании состава чай получается удивительный. Укрепляет и повышает иммунитет, положительно действует на нервную систему и весь организм в целом. На островах вообще бытует легенда, что именно из листьев Игланки готовят эликсир бессмертия! Просто в Империи мало кто знает о его целебных свойствах, все привыкли использовать как дурманящее вещество.
 — Просто не все зельевары любят эксперименты так же как ты.
 — В этом и есть прелесть моей работы, — лукаво улыбается женщина, гасит светильники в центральном зале и легким, непринужденным жестом руки предлагает следовать за ней.
      Впереди знакомая потайная дверь, скрытая от глаз любопытных посетителей за драпировкой из тяжелого бархата. Короткий узкий коридорчик ведет в просторный светлый кабинет, условно разбитый на несколько частей полупрозрачными кремовыми занавесками.
      Достаю из корзинки пучок трав, плотно завернутых в отрез ткани и перевязанных бечевкой. Развязываю узелок. По комнате разносится ненавязчивый травяной запах. Заказчица осматривает товар, проверяет на целостность и сохранность, а после достает из нижнего ящика своего рабочего стола увесистый мешок, который я прячу во внутренний карман плаща.
22.09
      Удачная сделка. Удачный день.
Исса тянется к кувшину, который стоит на столе, достает пару стаканов. Желто-зеленая прозрачная жидкость с редкими синими прожилками, переливающаяся на свету, заполняет оба стакана.
 — Может, все-таки попробуешь? Заварила по последней усовершенствованной формуле. Обещаю,
травить в этот раз не буду.
      Для наглядности она первой делает несколько глотков, блаженно прикрывает глаза, а тонкие алые губы растягиваются в довольной улыбке.
      Я наблюдаю, скептически заламываю бровь, сцепляю руки на груди. Жду подвоха. Стараюсь подметить каждую деталь в ее поведении.
      Обычно, после принятия Игланки, сначала тухнет взгляд, зрачки становятся прозрачными, будто стеклянные, а человек теряет контроль над своим телом. Подобное преображение занимает не дольше трех минут.
      Так в ожидании проходит минут двадцать если верить стрелкам настольных часов, но результата все нет и нет. Ничего не поменялось.
      Может, концентрация совсем незначительная, поэтому реакция организма на отраву такая замедленная? Или эффект проявится позже?
 — Как видишь, я целая, живая, невредимая. В твердом уме и ясной памяти. Ничего страшного не случилось, — спустя еще некоторое время насмешливо говорит экспериментаторша, небрежно проводит рукой вдоль тела, мол, вот, любуйся.
      Аккуратно беру стакан в руки, воображение почему-то подкидывает видение, будто держу ядовитую змею в колбе. Рассматриваю со всех сторон.       Принюхиваюсь, осторожно, по чуть-чуть втягиваю аромат: приятный, ненавязчивый, чем-то напоминает запах только что нарезанного лимона и дольки мандарин. Слегка взбалтываю напиток.
      Нет. Все-таки эти синие прожилки не внушают доверия. Тем более, они какие вязкие, тягучие, даже скользкие на вид. Напоминают желе, поэтому очень уж выделяются на фоне жидкой однородной массы.
— В следующий раз обязательно попробую.
— Ты так всегда говоришь.
      Возвращаю стакан на место.
— И каждый раз находишь новую отговорку.
      Не обвинение, не обида. Простая констатация факта.
 — Зато я не откажусь от баночки твоей фирменной заживляющей мази. У меня она почти закончилась, — улыбаюсь в надежде сгладить острые углы. Тем более, говорю я искреннюю правду.
      Мазь зельевара Миллиган наилучшая из тех, что мне пришлось перепробовать. Пусть она полностью не заживляет раны и не сводит ожоги, но делает их наличие менее дискомфортным: убирает постоянный зуд; излечивает ноющую боль; препятствует гниению и воспалению. Другие средства не дают даже такого эффекта!
      Из лавки я выхожу довольная, как никогда. В корзинке лежит две баночки со стандартными порциями, а подол плаща приятно оттягивает тяжесть золотых монет.
      Опять углубляюсь во внутрь рынка. Опять прохожу те же ряды, только в этот раз в обратном порядке. Приближаюсь к арке, за которой дальше находятся оружейные лавки. Замедляю шаг. Всей своей сутью тянусь к внутреннему источнику. Посторонние звуки исчезают, пространство сливается, превращается в сплошные полосы, закручивается спиралями, лишь арка остается прежней.
      Вектора приходят в движение. Образуется туннель, ведущий в непроглядный туман.
      Делаю еще один шаг. Пространство врывается, одновременно наполняется разными звуками и запахами. Но впереди еще одна арка с размытыми очертаниями городских улиц, еще один переход, чтобы запутать следы.
Выбираю случайную точку выхода. Перед глазами раскидывается энергетическая сеть: переплетения золотистых нитей, где при их пересечении образуются желтые, красные и красные точки.
      Еще шаг, и я оказываюсь в чужом доме. В каком-то мрачном помещении с задернутыми окнами, а мебель накрыта чехлами. Протягиваю руку к двери, поворачиваю ручку и…
      И ничего! Снова дергаю, прикладываю больше усилий. Нулевой результат. Заперто! Это ж надо было наткнуться на красную.
      Мысленно чертыхаясь, удивляюсь превратностям судьбы и собственному невезению. Вытягиваю шпильку из волос. Вновь чертыхаюсь в попытке взломать замок. Ненавижу оставлять после себя следы.
      С трудом сердцевина поддается воздействию. Но не моему! Не изнутри — снаружи.
      В этот раз я действую быстрее: активирую векторы перемещения раньше, чем открывается дверь; и представляю правильную точку выхода.
      Успеваю! Остаюсь незамеченной. Повезло.
      В конечном итоге я одна оказываюсь посреди леса, ногти впиваются в крепкие жгуты переплетенных между собой корней, и перевожу дыхание.
      Все-таки три перехода за один раз тяжело совершить. Хотя, помниться, я и шесть прыжков умудрилась проделать, когда сбегала из дворца! Свобода — хороший стимул в любом случае.
      Постепенно дыхание становится ровным, сердцебиение приходит в норму, больше не стучит так, как будто вот-вот выпрыгнет из груди.
      Пора домой.
      Наклоняюсь, чтобы… чтобы… Пальцы скользят по воздуху, раз за разом пытаясь ухватиться за пустоту. Вытянутая ладонь замирает где-то рядом, а с губ слетает ироничная насмешка:
 — Ой, дура!
      Корзинки-то рядом нет. Скорее всего забыла, когда возилась с замком.
1.10
      Печально, конечно, но поделать нечего. Поздно возвращаться назад, да и если честно, то определить точку толком уже и не смогу.
      Во-первых, я намеренно запутывала за собой следы перемещения и поэтому выбирала несколько случайных точек подпространственной плоскости. Такой точкой может послужить что угодно, например: окно, дверь, арка, при желании, даже замочная скважина подойдет. Но чем больше площадь точки, тем легче активировать и перенаправлять вектор.
      Во-вторых, если кто и обнаружит мою корзинку, то ничего страшного. Ведь на глаза я никому не попалась, а тот, кто открывал дверь снаружи, просто не успел меня увидеть. В момент, когда активируется вектор, восприятие времени для окружающих замедляется в несколько раз — ровно так же, как ускоряется для меня и тех, кого я с собой проведу через открытый проход. Уж таковы основы пространственной магии.
      Ну и в-третьих, в своем убежище я в полной безопасности. Запасы позже пополню, пока есть, хватит на несколько дней, а дальше видно будет.
 — Ай, — недовольно хмурюсь, резко одергиваю руку, когда случайно нащупываю сучок. На кончике пальца появляется алая капелька. Надеюсь, просто укололась, а не загнала сучок под кожу.
      Упорно продолжаю дальше отодвигать корни, нарушая целостность арки, которую сама же утром и соорудила. Внутренним чутьем ощущаю, как зеленая точка исчезает из энергетической карты, а в радиусе леса больше не остается ни одного входа или выхода.
      Не обязательно каждый раз после перемещения проделывать такое. Это просто меры предосторожности, мало ли, что случится. Хотя, насколько помню, в империи больше никто не обладает даром перемещаться в пространстве таким образом, разве что посредством долгих сложных ритуалов с рисованием рунических кругов и знанием точного ключа к каждому конретному месту. Еще можно воспользоваться артефактом, что тоже энергозатратно. Я же сама по себе являюсь универсальным ключом.
      Под ногами с тихим хрустом трескаются редкие тонкие веточки среди густой мокрой травы. Привычно шелестят листья, вверх-вниз колышутся пушистые кроны деревьев. Свежий, пьянящий воздух с нотками хвои, коры и капельки сырости после дождя кружит голову.
      Не то, что в городе. Там даже дышать тяжело, такое чувство, будто кто-то невидимой рукой сдавливает, сжимает легкие.
      Из-за кустов виднеются очертания моего убежища. Маленькие окна с закрытыми ставнями. Порог с постоянно скрипящими ступенями. Массивные двери. Небольшой огород за домом, рядом клумбы с моими любимыми жёлтыми лилиями.
      И на душе становится легко, спокойнее.
Уж лучше одной в глуши, в старом деревянном домике, зато в безопасности. Здесь меня точно не найдут, как бы не искали.
      Конечно, первый год был самым тяжелым, для меня он прошел как в тумане: постоянно убегала, пряталась, боялась даже собственной тени. Привыкшая к роскоши, я пыталась выжить на улицах. Без денег. Без будущего. Без поддержки. Одна.
      Но ведь справилась! Выжила! А ситуации бывали разные… Я же меняла места жительства как перчатки, пока случайно не нашла заброшенный домик в лесной глуши в районе западных гор Империи. У меня наконец-то появилась надежда, и жить следующие три годы стало значительно проще.