Ключи от той двери

В доме Тётушки Хён

Сразу за дверью оказалась удивительно большая и светлая для такого крошечного домика гостиная. В центре стоял широкий приземистый стол из красного дерева, на котором в беспорядке лежали книги с обложками на разных языках, синие и зелёные ленты, жестяные и стеклянные баночки разных форм и размеров, сухие травы и деревянные таблички с незнакомыми иероглифами.

Вокруг стола были расставлены три уютных бежевых дивана и четыре больших белых кресла, заваленных красно-золотыми и белыми подушками.

Вдоль одной из стен тянулась широкая полка, на которой стоял большой микроскоп, старинная модель глобуса, тиски, три хрустальных шара разного размера, курительница в виде дракона, метроном, четырнадцать фигурок манеки-неко, беспрестанно махавших лапками, и ещё куча инструментов и вещей, названия которым Бэл не знала. Завершали композицию горелка и пять котлов разного размера.

Но самым удивительным в этой комнате была стена, сплошь увешанная часами. Часы шли вразнобой и показывали разное время. Причём самое удивительное заключалось в том, что некоторые из циферблатов содержали одиннадцать, тринадцать или шестнадцать делений, некоторые не имели чисел вовсе, а секундная стрелка на паре часов двигалась в обратном направлении. К тому же, несмотря на то, что все часы вроде бы работали (маятники качались туда-сюда, а у некоторых были видны непрерывно движущиеся механизмы), в комнате было слышно тиканье лишь одних часов.

Бэл совершенно неприличным образом раскрыла рот и сделала несколько шагов к странной стене.

— Тётушка Хён, — едва вымолвила она, — часы не тикают. Как же так?

— Как же не тикают? Тикают же! Разве не слышишь?

— Да, но... Но тётушка, я слышу только одни. А остальные — нет! — Тут Бэл от удивления попятилась и чуть было не упала, зацепившись ногой за кадку с полузасохшим деревцем, которое сиротливо стояло посреди комнаты.

— Тикают, детонька, только все — в своём времени. Пойдём со мной на кухню, ты, наверное, и не ела ничего со школы.

— Благодарю, тётушка, но я не голодна, — попыталась, было, из вежливости отказаться Бэл. Но тут её желудок решил выразить своё несогласие таким поведением и начал громко ворчать.

— О да, я слышу, как ты не голодна, — всплеснула руками тётушка Хён, — пойдём же, сейчас придумаем тебе что-нибудь перекусить.

Кухня была обычной кухней, почти ничем особенно не примечательна, кроме пучков трав под потолком и пузатого котла в углу — "старшего брата" тех, что стояли в гостиной на полке.

Уже через пять минут на кухне вовсю шло приготовление пищи: на кухне шипело, булькало и пенилось. Нож в руках тёти Хён нарезал овощи с такой скоростью, будто его держали не пальцы весьма пожилой женщины, а рука молодого профессионального шеф-повара.
— А готовить ты умеешь? — спросила Хён, нарезая морковь тонкой соломкой.

— Если честно, то не очень. Пока мы жили с мамой и папой, готовила мама, и говорила, что я ещё маленькая. А бабушка занята, поэтому готовит, но только раз в неделю, — тут девочка не удержалась и тяжело вздохнула, — сама я умею заваривать лапшу, готовить кимчи и делать паровые пирожки. Правда, последние получаются не всегда хорошо.

— Что же, придется тебя и этому научить. Не ожидала от Виен такой безалаберности по отношению к внучке, кажется, даже Мин-Хо умеет готовить лучше, чем ты.

Бэл рассмеялась, представив огромного тётушкиного кота в поварском колпаке и с ножом в лапах, но тут пожилая женщина взглянула на нее строго и вопросительно, и Бэл осеклась.

Хён придвинула ей сваренные яйца.

— Потрудись немного. Надеюсь, яйца ты чистить умеешь.

— Да, — взяла миску с яйцами и опустила глаза, — простите, тетя.

— Можешь называть меня просто бабушкой, если хочешь. Все-таки, какая удача, что твоя мать послала тебя в Боэн.

— Удача?

— Конечно, — нож шаркнул по доске, отправляя нарезанные овощи в кипящий бульон, — пробуди ты свой дар где-нибудь в Инчхоне, дело могло закончиться бедой. Ни твоя бабушка, ни твоя мать не рождены ведьмами. Я — последняя ведьма в роду Джи.

— Вы — ведьма? — воскликнула Бэл, чуть не свалившись со стула от удивления.

— Ведьма. И ты — тоже. Что тебя удивляет, милая? — Женщина подняла одну бровь и упёрла руки в боки, добавив ворчливо: — Ты даёшь неживым предметам искру жизни, и твои бумажные мотыльки становятся живыми бабочками. Разумеется, ведьма.

Тётушка Хён отвернулась, помешивая суп.

В этот момент на стул напротив запрыгнул кот. Бэл протянула руку, чтобы погладить его, но тот сердито зашипел и замахнулся лапой. Ей пришлось быстро убрать руку.

— Ой!

— Мин-Хо, перестань пугать гостей, иди прочь. Я накормлю тебя потом.

Кот демонстративно выгнул спину, махнул хвостом и, спрыгнув со стула, гордо ушёл с кухни.

— Странный он.

— Просто невоспитанный. Видно, я недостаточно уделяла внимания его воспитанию. Но я непременно займусь этим вопросом. Ну-ка, нарежь хлеб, — резко сменила тему тётушка, — почти всё готово, сейчас будем есть.

— Воспитывать кота? Поговорите с ним? — Бэл ошарашено придвинула к себе хлеб и нож и начала нарезать ломтики.

— Само собой. А что в этом странного?

— Нет... Ничего, — окончательно смутилась она.

Ели молча.

Когда ужин закончился, глаза начали слипаться сами, и Бэл чуть было не заснула прямо за столом.

— Идем в гостиную, иначе ты сейчас рухнешь со стула.

— Ой, как поздно уже! – Бэл подскочила со своего места и принялась собирать свои вещи, – бабушка наверняка будет недовольна. Спасибо Вам, тётушка, но мне надо идти.

— Куда же ты ночью? Тем более, учитывая обстоятельства, тебе лучше остаться у меня. Кто тебя всему научит? Садись пока на диван.

— Но бабушка...

— Об этом не беспокойся. Сейчас я напишу письмо твоей бабушке. Позже разберемся с твоими вещами. Есть комната на чердаке, как раз подойдет. Завтра выходной, перенесете вещи. Мин-Хо поможет.

— Мин-Хо поможет? — устало спросила Бэл, чувствуя, как глаза закрываются, и она словно погружается куда-то глубоко-глубоко, сидя на диване. Этот день оказался слишком насыщенным и полным неожиданностей.