Ключи от той двери

История Мин-Хо

— Ты похожа на взъерошенного воробушка. А ещё ты уже полчаса размешиваешь свой чай. Он давно остыл.
Бэл вздохнула, вытащила ложечку из чашки и положила на стол. В голове сначала роились мысли, стучались в лабиринтах сознания, словно мухи в стекла, а потом наступила тишина и чувство оглушения.

Тётушка, хлопотавшая на кухне в своём юном обличии, напевала популярную на радио мелодию. Мин-Хо допивал четвертую чашку чая и, кажется, чего-то ждал.
— Мин-Хо, дорогой, отведи Бэл наверх и дай ей это, — в небольшой чашке на дне плескалась перломутрово-золотая жидкость, — иди, милая. Завтра пропустишь школу, сестра Виен позвонит и скажет, что ты приболела. Я послала ей вестника. Слишком много всего происходит. Не стоит тебе сейчас выходить в люди, это может быть опасно.
— Опасно? — Бэл покорно слезла с высокого стула и поплелась в свою комнату. Сами слова и их смысл словно доходили до неё через плотную стену.
— Поспи милая, всё будет хорошо.
Оборотень практически втащил Бэл наверх под локти.

Уже проваливаясь в сон после выпитого зелья девочка пробормотала:
— Я опять видела калитку. Во сне. И открыла. Тем ключом, что нашла.
— И что же было потом?
— Там было сияние. И упала.
— А потом?
— Расскажешь о себе? Ты обещал.
— Расскажу. Что было дальше?
Ответом стало мирное посапывание. Зелье сделало своё дело.

Внизу госпожа Хён, уже в своëм настоящем обличии, куда-то собиралась.
— Куда ты, на ночь глядя?
— Отнесу домашней еды для Ун-Ген, мамы малышки Хоа. Духи нашептали, что она пришла в себя. А затем отправлюсь в совет. Что-то странное твориться вокруг. Я не стала говорить при Бэл, но на Ун-Ген напали. Кто-то, или что-то пыталось вырвать её душу.

Ночные охотники похитили её дитя. Теперь вот йорогумо прямо под носом, и ладно, если их не целое гнездо. В городе не спокойно. Словно что-то влечёт нечисть в Боëн.
— Матушка, позволь, я тебя провожу.
— Не стоит. Во первых я сама вполне в состоянии за себя постоять. Во вторых за девочками нужен присмотр.
Словно в подтверждении её слов в своей комнате заплакала Хоа.

Кот бросился разводить смесь, попутно думая о том, что забота о младших, кажется, заложена в его видовую программу. За спиной хлопнула входная дверь.

Бэл открыла глаза на рассвете. В доме было непривычно тихо, только где-то на кухне тикали часы. Двери в комнату малышки были приоткрыты, потому девочка заглянула туда. В кроватке мирно спала Хоа в розовом комбинезоне, а подле неё, свернувшись клубком, спал огромный серый кот.

Бэл понятливо хмыкнула и, прикрыв дверь, пошла готовить завтрак.
— А хорошо, что у ведьм врожденный талант к готовке, — голос Мин-Хо прозвучал внезапно, блин шлепнулся на сковороду криво.
— Ты зачем так пугаешь? – возмутилась Бэл, – а если бы я сковородку себе на ноги уронила?
— Пришлось бы срочно разучивать обезбаливающее заклинание и искать рецепт заживляющего зелья, съехидничал кот.
— Ну, знаешь, ли...
— Не готовь много. Матушка прислала вестника, ей пришлось отбыть в Инчхон. Дела.
— Ааа? Ну хорошо, — разосадованная девочка выключила огонь под сковородой, — а я то думала, что мы наконец-то поговорим.
— А что ты хотела спросить?
— Ну, — Бэл повела плечами, — о разном.
— О разном можно и меня. Отвезу одну доставку и по возвращении расскажу тебе свою историю.
— А я?
— А ты посиди дома. Матушка сказала, что в городе тебе не безопасно. И вот ещё что, Бэл, — Мин-Хо запнулся, — ммм... Не открывай без надобности никаких дверей.
— Входных?
— Вообще. Дверь в спальню Хоа осталась приоткрыта, не захлопывай её. А входные тебе трогать ни к чему. Кому надо — сам откроет. А кому не надо...
— А кому не надо? – по спине Бэл пробежал холодок страха и она поежилась.
— А кому не надо, сюда не войдёт, — кот щелкнул её по носу и клыкасто улыбнулся.
Спорить не хотелось, поэтому, когда Мин-Хо ушёл, Бэл немного послонялась без дела по дому, поднялась наверх, открыла одну из своих книг. Но знакомые слова не складывались в понятный смысл. Поэтому книга была закрыта и отложена до лучших времён.

Затем она снова спустилась вниз и остановилась напротив стены с часами.

Интересно, всё таки: вот, к примеру, часы с циферблатом на пятнадцать часов. Вот бы посмотреть на место, где в часах пятнадцать часов. Очень любопытно, какой же там мир. Люди там живут, или нет?

Что-то неуловимо изменилось в комнате, заставив девочку оглянуться. Напротив неё, рядом с окном, за кадкой с засохшим деревцем, появилась дверь.

Дверь, которой там раньше не было. Сначала от страха и осознания произошедшего волосы зашевелились у Бэл на голове. Затем — встали дыбом на руках. Затылок закололо, а в кармане на секунду нагрелся и ожег бедро тот самый ключ.

Бэл выдохнула глубоко и закрыла глаза. Главное — не паниковать. Не паниковать и не открывать двери, как и велел Мин-Хо.

Она стала медленно дышать, считая мысленно от ста одного до ста шести.

Сто один, сто два, сто три, сто четыре, сто пять, сто шесть — на вдох. Сто один, сто два, сто три, сто четыре, сто пять, сто шесть — на выдох. И так двадцать раз. Пока спокойствие и уверенность снова не вернуться к тебе.

Этому упражнению её когда-то, ещё когда она жила в Инчхоне, научил мастер Санг-Хун, преподававший искусство кендо в её прежней школе.

Кода Бэл открыла глаза, в комнате всё было как прежде, словно и не было никакой внезапно появившейся в стене двери.

Вечером вернувшийся с улицы Мин-Хо застал Бэл, домывающей полы.
— Ого, какое рвение. Я думал, ты сегодня будешь отдыхать. Мелкая не плакала?
— Нет, — девочка мотнула головой, — с ней Хен Хо. А если ничего не делать, то от мыслей с ума сойти можно. Поговори со мной. А то у меня чувство, что я лежу с температурой где-то у бабушки и всё это мне кажется в бреду.
— Ну хорошо. С чего начать?
— С себя. Ты обещал.
— Что именно ты хочешь знать?
— Всё. Кто ты, как попал к тëтушке Хëн, почему зовёшь её матушкой, и где твои настоящие родители?
Мин-Хо почесал затылок, затем пошел на кухню и молча поставил чайник на плиту.