Ключи от той двери

Совет

Бэл ждала чего угодно: диковинных существ в составе комиссии, древних чудищ, помпезного зала...

Реальность оказалось серо-угловатой, обыденной и какой-то канцелярской, а от того ещё более пугающей.

Бетонное здание нависало сверху тяжелой глыбой и, казалось, обещало вот-вот раздавить.

Бэл затошнило.

Внутри полы были отделаны белым кафелем, а стены покрашены в серо-розовый цвет. В другой раз Бэл, возможно, сочла бы его приятным, но сейчас он вызывал чувство отторжения и брезгливости, навевая мысли о чём-то подпортившемся.

Тетка за стойкой в вестебюле чем-то неуловимо напоминала огромную крысу-переростка с колючими злыми глазками.

Тётушки Хён и Мурры нигде не было видно. Мин-Хо сказал, что они прибудут чуть позже, потому что поехали за матерью Бэл.

Через полчаса, которые показались мучительной вечностью, их позвали в зал совета.

Больше всего это походило на педсовет или какую-то школьную комиссию: те же строгие лица, стулья, парта, за которую села Бэл. Она оглядывалась, но никого, кроме Мин-Хо, который пришел вместе с ней, не увидела.

И ещё одно "но", как только ей велели говорить, она рассказала всё — о бумажных бабочках, о первой встрече с тëтушкой, о ключа, дверях, приëмыше, полуночных охотниках, блужданиям по лабиринтам кицунэ и обо всëм, случившемся с ней за последние месяцы. А добрые и строгие лица "учителей" удивлялись и сочувственно кивали.

Бэл и впрямь стало чудиться, что она на уроке. Правда ответ как-то затянулся.

А затем случилось странное — лица "учителей" поплыли, замелькали, превратились в белые маски, а затем Бэл на секунду почувствовала себя в невесомости и тут же плюхнулась на черный диван в темном пространстве, где не видно ничего, кроме пола под ногами и вдали — возвышения, походившего просто небольшой холмик из того же материала, что и пол.

На возвышение взошёл Мин-Хо, и луч света озарил его, словно прожектор. А прямо перед ним завращалась воронка усеянной искрами тьмы, словно кусок ночного звездного неба сошел с ума.

Бэл смотрела, как завороженная, не в силах шевельнуться. Искристая тьма вытянула щупальце и коснулась лба Мин-Хо. Секунда, и он приземлился на диван рядом с ней.
— Фу, ну укачало. Так, а где еда и напитки? — оборотень хлопнул в ладоши и перед ним материализовался небольшой столик, заставленный разной снедью, которую Мин-Хо принялся уплетать с большим аппетитом, — еф и фматри. Фийфяс интересно будет.
Он ткнул бутербродом с красной рыбой в ту сторону, где только что было возвышение, на котором он стоял.

Теперь там был зал суда, словно в иностранных фильмах — сидели люди, судьи в черных мантиях, трибуна. Туда, как раз, поднималась мать Бэл.

Она была растеряна и бледна.
Было видно, что она отвечает что-то суду, но слов не было слышно вовсе. Ни звука. Если не считать, конечно, чавканье Мин-Хо.
— Что происходит, — не выдержала Бэл, — вытягивая шею и поддавшись вперёд всем телом, — почему картинка каждый раз меняется?
— Каждый видит то, что способен принять его мозг. Особенности магии, если хочешь. Хотя, если присмотришься, поймëшь, что у "судей" и твоих "учителей" лица похожи. Это лица магов совета. Ты, кстати, почему не ешь?
— Ты издеваешься? Как можно есть в такой ситуации?
— Ртом, — Мин-Хо пожал плечами и запихнул в рот бутерброд целиком. А когда прожевал, добавил, — привычка заедать стресс, конечно, дурная привычка, но при остром стрессе это снижает риск инсульта. Так врафи гововят.
Бэл скептически посмотрела на оборотня, жующего очередной бутерброд.
— Тебе что, восемьдесят, что бы инсульта бояться? И вообще, толстота только котам идëт. Так что я — воздержусь.

Мин-Хо демонстративно закатил глаза, протянул руку и взял прямо из воздуха появившуюся там чашку горячего кофе с молоком размером с небольшое ведëрко.

Там временем мать Бэл закончила говорить, и стояла, закусив губу.

Затем в зал выкатили большой хрустальный шар на подставке, наподобие тех, с которыми в кино изображают гадалок, только размером с футбольный.
— Не понял, — оборотень подавился кофе и закашлялся.
— Что это? — Бэл вытянула шею, попыталась встать, но её словно приклеили к месту.
— Испытатель магии, — прохрипел Мин-Хо, силясь откашляться, — не может быть!

Тем временем шар налился серебряными и фиолетовыми искрами, зарябил ими, словно ненастроенный телевизор, моргнул и показал спящую девочку, в которой Бэл узнала маленькую маму. Круговерть пугающих картинок — собаку, попадающую под машину, соседа, падающего с крыши, авиакатастрофу, отца, обжимающегося с какой-то теткой. Затем снова маму, уже взрослую, ждущую приёма в больнице. И человека в белом халате, видимо — врача.
— Твоя мама видит вещие сны. Но, очевидно, никому не рассказывала об этом. Поэтому об её даре не узнали
— И что теперь будет? — Бэл стало зябко и неприятно, а ещё тошно от картинки с отцом.
— Ей и твоей бабушке — ничего. Бабушке потому, что она человек. Твоей маме потому, что она не могла знать, что делать с даром. Ей найдут наставника. А вот моей матушке грозит хороший штраф за то, что "проморгала" племянницу, — Мин-Хо посерьёзнел и сжал в ладони руку Бэл, — мне жаль, что ты это увидела.
Бэл молча кивнула и уставилась в пол. Через секунду её мать очутилась рядом, и тут же порывисто сгребла дочку в объятия, да и застыла так, уткнувшись носом ей в макушку.

Вместо зала суда вновь появилось возвышение, и тетушка Хëн прошла ту же процедуру, что и Мин-Хо.

А бабушка Виен, когда дошла её очередь, оказалась на "собрании пенсионеров", где с жаром что-то рассказывала и доказывала другим. Шар проверки то же выкатили в конце, но он остался прозрачен и пуст.

Обратно ехали молча, в том же микроавтобусе, что привёз их с вокзала. Казалось, каждый погружен в свои мысли.

Мурра и Мин-Хо пытались первое время растормошить остальных, но быстро поняли, что это бесполезно, и теперь бурно что-то обсуждали на переднем сидении — активно жестикулируя руками и периодически то переходя на повышенные тона, то на хохот.