Ключи от той двери

Урок пятый. Место силы.

Со дня совета прошла почти неделя. Совсем недавно мир перевернулся с ног на голову, но это быстро стало таким привычным, что Бэл казалось — так было всегда.

А вот Чон Хва, мама Бэл, явно испытывала с этим новым миром проблемы. Чего только стоила истерика, которую она закатила, впервые увидев, как оборачивается в кота Мин-Хо. Почти каждый день тётушка Хëн отпаивала Чон Хву успокоительным чаем. Иногда — не по одному разу. И грустно качала головой — сколько времени упущено.

Со своим даром мама Бэл тоже пока не разобралась — сказывались годы попыток "заглушить голос снов" и лекарства, выписанные врачем.
"Через три года тренировок и собака начнет читать стихи" — попытался как-то утешить маму и тëтушку Мурра, но Чон Хва лишь снова захлюпала носом, а госпожа Хён одарила джинна таким неодобрительным взглядом, что тот без слов растворился в воздухе.

Совет "спустил с рук" тётушке то, что она проглядела племянницу. Всё же, Чен Хва была дочерью двоюродной сестры, и спросить за недогляд нужно было бы с пробабушки Бэл. Но та имела слабый дар погодницы, и потому прожила лишь немногим дольше, чем обычный человек.

А у совета других забот был, что называется, "полон рот". Волшебные существа пропадали во всех окрестностях Инчхона. В Боэн стекалась нечисть. Пока об этом умалчивали, но правда грозилась выйти наружу, и привести к недовольствам, панике или бунту. Если, конечно, останется кому бунтовать.

Тётушка Хëн опять пропадала на Совете и пыталась обучать мать Бэл, бабушка бродила по магазинам и музеям, Мурра и Мин-Хо где-то пропадали целыми днями — оказывается, в прошлых трех жизнях Мин-Хо они были хорошими друзьями, и теперь быстро нашли общий язык, мать, пока не училась, утрясывала вопросы с работой и жильëм. Только Бэл оказалась предоставленной сама себе.
От нечего делать она много читала — благо, Мурра обеспечил её целым ворохом литературы — как магической, так и обычной, спала, ела и медитировала. Впрочем, скорее, пребывала в состоянии полудрëмы — научившись ловить момент, когда мысли словно растворяются, замедляются, позволяя ей скользить где-то по самой поверхности, между "там" и "здесь".

В этом состоянии приходили разные мысли и ответы на вопросы, которые тоже случайно рождались в голове.

Однажды она, скользя вот так, по поверхности яви, очутилась на старой набережной, где всë и началось.

Судя по всему, была поздняя осень, и ветер был такой сильный, что, кажется, скоро унесет ввысь не только сухие листья, но и саму Бэл.
— Интересный выбор. Как тебя зовут? — рядом с Бэл оказался высокий сухопарый пожилой господин, со смуглым лицом, показавшийся Бэл смутно знакомым.
— Бэл. А Вас?
— Я Штарк, брат Мурры. Ты должна рассказать ему обо мне. Удивительно, что ты нашла меня. Но теперь мне нужно, что бы он нашёл меня. Честно говоря, я несколько подустал сидеть без дела в кувшине, – джинн вздохнул, – скажи ему.
— Что сказать? – растерялась Бэл.
— Что видела меня. И ещё — уйми ветер.
— Но я не могу, – за протестовала девочка.
— Можешь. Мы у тебя в голове. Это место — твоë место силы. Просто захоти этого.
И Бэл захотела, что бы ветер перестал, а из-за туч выглянуло солнце.

Доля секунды, и кто-то словно переключил кадр: стало тихо и по весеннему солнечно.
— Так-то лучше, — улыбнулся Штарк опершись на перила и глядя куда-то вдаль, мимо Бэл.
— Простите, а что значит "место силы"? Я всегда думала, что "место силы", это какое-то такое почитаемое место, как Тхэбэксан например, или хоть храм какой-нибудь? Разве нет?
— Нет, не совсем так. Есть, конечно, множество мест, обладающих природной силой, или силой вызванной. Там, где она помощнее, даже обычный человек может почувствовать подъем энергии, – принялся растолковать Штарк, – но главное твоё место силы тут, — палец Штарка постучал Бэл по лбу, — то место, где тебе было хорошо. Ты можешь вспомнить такое место. А можешь создать его сама. И всегда приходить туда, когда тебе это понадобится.
— Для чего понадобится?
— Почерпнуть силу. Побыть с собой. Отдохнуть от мира. Или поговорить с тем, с кем поговорить сейчас нельзя, – ответил мужчина, а затем добавил с лёгкой грустью, – или уже нельзя...
Брат Мурры замолчал, а Бэл почувствовала какую-то невыразимую тоску.

Такую глубокую и щемящую, что слезы сами навернулись на глаза. И Бэл не взялась бы сказать — была ли эта тоска её собственной, или чьей-то ещё. А когда тоска отхлынула, словно набежавшая волна, Бэл обнаружила, что осталась в одиночестве. Что же, как бы там ни было, кажется, ей только что преподали ещё один очень важный урок. И урок ей преподал джинн, которого она даже не видела ни разу.

Был ли он настоящим, или Бэл его сама придумала? Существовал только один способ до подлинно это выяснить — спросить Мурру.

Бэл открыла глаза с твердым намерением найти Мурру, но того, как назло, нигде не оказалось. И Мин-Хо тоже. Вечно так — когда не нужно, все тут, сидят в общей гостиной, травят байки или играют в падук', а как нужно, так никого не найдëшь.

Зато нашлась мама, которая сидела в глубоком плетёном кресле и смотрела в одну точку.
— Привет, — Бэл присела перед мамой на корточки и взяла её за ладонь, — как дела?
— Привет, — мама вздохнула, — да... Так...
— О чем задумалась?
— О разном. Например — о превратностях судьбы. Бэл, прости меня!
— За что?
— Я всё хотела навестить тебя. Хотела вообще уволиться и переехать в Боэн. И тут мне стали обещать скорое повышение. И я подумала, что смогу забрать тебя. Но почти сразу мне намекнули, что если я буду работать ещё больше, меня вскоре повысят до начальника отдела. И я принялась работать, как проклятая, всё ещё тоскуя по тебе. При этом я находила несколько раз на своëм столе бумажных бабочек, и каждый раз после такой находки думала о тебе. Но думала, что это кто-то из коллег так шутит. Или странно проявляет внимание. Прости.
— Ничего, — Бэл погладила мать по руке, — ты не могла знать. Я понимаю.
— Я не об этом. Я хотела изменить жизнь. Жила с чувством неправильности себя и окружающего. Но продолжала делать вид, что всё хорошо. Меня должны были назначить на новую должность со дня на день. И вдруг жизнь делает крутой поворот, мир оказывается вовсе не таким, как я думала. И моя болезнь оказалась не болезнью вовсе. И мы с тобой теперь сможем снова жить вместе. Мне бы радоваться, а мне так больно и грустно, словно у меня отняли что-то. Что-то важное. Прости.
— Ты привыкнешь, Чон Хва, — Бэл не видела и не слышала, как подошел Мин-Хо, а потому вздрогнула от его голоса, — перемены всегда сначала страшат, и хочется сохранить всё так, как было. Семечку подсолнуха тоже, может быть, страшно прорастать, покидая уютную скорлупку. Но семечко, которое не проростëт, никогда не повернется вслед за солнцем. Отпусти материальное — мир даст тебе больше. Ты же ведьма, дорогая сестрица. Мир и так дал тебе гораздо больше, чем прочим. А жалеть о том, что у тебя нет, и не ценить то, что у тебя есть — прямая дорога к тому, что бы сделать себя несчастной.
Мать Бэл не ответила оборотню ничего, лишь задумчиво покачала головой.