Ключи от той двери

Ворон и кошка

Гостя из другого мира Мин-Хо нашёл на рассвете. Он вышел на крыльцо — проверить, не наследили ли доккэби возле калитки (с этих проказников станется подменить почтовый ящик на тыкву), — и едва не наступил на чёрную взъерошенную кучку перьев. Кучка слабо шевельнулась и издала звук — не карканье даже, а сдавленный хрип.

— Эй, — оборотень присел на корточки, — ты живой?

Птица — крупный ворон — приоткрыла один глаз. Потом второй. Взгляд был мутный, затуманенный болью. Лап у ворона было три.

— Самджоко, — пробормотал он. — Ну ничего себе.

Ворон попытался что-то сказать, но вышло лишь сипение. Одно крыло было вывернуто под неестественным углом, перья на груди слиплись от чего-то тёмного.

— Так, — Мин-Хо скинул куртку, бережно завернул в неё птицу и поднялся. — Не умирай тут мне. У нас на крыльце помирать не принято.

Он внёс ворона в дом быстрым шагом.Бэл, спускавшаяся по лестнице, замерла на полпути.

— Это что?

— Очередной несчастный на наши головы, — бросил Мин-Хо через плечо. — Разбуди бабушку Виен, пусть приготовит тёплой воды и чистые тряпки. И захвати из кабинета матушки синий пузырёк — тот, что с лунной настойкой. Найдешь, где стоит?

— Найду, — Бэл уже бежала наверх, перескакивая через ступеньку.

Через пять минут раненый ворон лежал на мягкой подстилке у очага в гостиной. Бабушка Виен, которую Бэл растолкала и которая спросонья едва не вылила воду мимо таза, теперь стояла рядом и взволнованно качала головой.

— Ох, дела, трёхлапая ворона, — причитала она, подавая Мин-Хо чистую тряпицу. — В старых сказках про таких говорили: если прилетела — жди больших перемен. Ох, чует моё сердце, не к добру это...

— Вот и спросим, когда очнётся, — Мин-Хо уже закатал рукава и промывал рану, двигаясь сноровисто и точно — сказывались годы ученичества у тётушки Хён. — Бэл, подай настойку. Капни три капли в воду — нет, не в ту, вон в ту плошку. И размешай.

Бэл сделала, как он велел. Ворон дышал часто и неровно, но когда Мин-Хо осторожно влил ему в клюв несколько капель лекарства, дыхание стало чуть ровнее.

— Он потерял много сил, — сказал оборотень. — И не только от раны. Такое чувство, будто кто-то выпил из него жизнь.

— Тень, — проскрипел ворон, приоткрывая глаза.

Бэл вздрогнула. Голос у птицы был низкий, гортанный, совсем не птичий — так говорят очень старые, очень мудрые существа.

— Тень атаковала меня, когда я переходил границу, — с трудом выговорил ворон. — Мне почти удалось уйти, но она зацепила крыло. И забрала силы. Если бы не этот дом...

Он замолчал и снова закрыл глаза. Мин-Хо нахмурился.

— Что за Тень? Откуда ты? И зачем ты здесь?

— Я — посланник, — ответил ворон, не открывая глаз. — Принёс предупреждение. Для принца, рождённого под Луной. Миры в опасности.

В гостиной повисла тишина. Бабушка Виен замерла, прижав ладонь к груди, и что-то зашептала — не то молитву, не то старую присказку, отгоняющую беду. Бэл застыла, не донеся чашку до стола. И только Мин-Хо серьезно смотрел на ворона.

— Принц, рождённый под Луной? — переспросил он деловито. — И где же нам его искать?

— Я не знаю, — ворон с трудом повернул голову и посмотрел на оборотня. — Знаю приметы. Он живёт под чужим кровом. В его жилах течёт кровь мира фейри. Он сам не ведает, кто он, но магия в нём сильна. И глаза у него — как у дикого зверя даже в человеческом обличии.

Мин-Хо хмыкнул.

— Весьма расплывчато. Четверть волшебного народа под это описание подойдёт. Ладно, — он поднялся и отряхнул руки, — сейчас это неважно. Сначала тебя на ноги поставить. А потом будем думать, кого ты ищешь.

— Но... — попытался возразить ворон.

— Никаких «но», — отрезал Мин-Хо. — Ты едва жив. Послание подождёт. Хорошее послание — то, которое доставлено живым посланником. Так что лежи и не спорь.

И ворон, как ни странно, послушался. То ли понял, что спорить с этим человеком (или не совсем человеком) бесполезно, то ли просто слишком устал. Он закрыл глаза и через несколько минут уже спал — глубоко, ровно, как спят те, чей организм наконец-то начал бороться за жизнь.

Бэл и Мин-Хо вышли на кухню. Бабушка Виен уже хлопотала у плиты — кажется, готовила бульон.

— Как думаешь, он выживет? — спросила Бэл.

— Должен, — Мин-Хо налил себе чаю и сел за стол. — Самджоко — сильные существа. Если он дотянул до нашего порога, значит, и дальше справится.

— А то, что он сказал... Про принца?..

— Не знаю, — оборотень пожал плечами. — Может, и правда важное что-то. А может, бредил. Спросим, когда очнётся. А сейчас — завтракать. У меня занятия в школе через час, а после уроков нужно отнести мазь госпоже Чон — той, что держит чайную лавку у восточного рынка. Так что не расслабляемся.

Он отхлебнул чаю и добавил уже спокойнее:

— К тому же на доме матушкина защита. Сюда без спроса ни одна тварь не сунется. А вот что творится за пределами — это другой вопрос.

Бэл кивнула и села за стол. Но, намазывая булочку мёдом, она то и дело поглядывала на дверь в гостиную, за которой спал таинственный посланник.

Вечером, когда ворон снова проснулся — уже заметно бодрее, — Мин-Хо сидел рядом и поправлял повязку на его крыле.

— Зрение у меня не человеческое, — сказал ворон, глядя на оборотня. — Я вижу ауры. Твоя — золотая с серебром. Кто твои предки?

— В моей родословной были фейри, — ответил Мин-Хо, не отрываясь от повязки. — Но это врядли делает меня тем, кого ты ищешь. Мало ли полукровок на свете? Если каждого считать наследником престола, никаких тронов не напасёшься.

Он затянул узел, отстранился и строго посмотрел на птицу.

— Ты ищешь принца? Отлично. Когда встанешь на крыло — мы поможем тебе его найти. А пока лежи и не мешай мне работать. Договорились?

Ворон долго молчал, а потом кивнул.

— Договорились.