Ключи Трёх миров

Глава 2: Кипящая ненависть

Я жую бамбук, ненависть кипит.
Ярость столь сильна, мост взорвать грозит.

Покои старшей госпожи Се Цяньяо, наложницы гуна Дицю и младшей сестры главы Се, сегодняшним вечером напоминали ямэнь. Несостоявшаяся хозяйка Красной резиденции восседала за столом, а перед ним на коленях стояла её родная дочь в окружении слуг.

[ямэнь — нечто вроде магистрата, резиденция назначенного правителем чиновника, включающая: место для приёма посетителей, судейский зал, тюрьму, казначейство и оружейный склад]

Тун впервые за десять лет видела госпожу Се такой раздражённой. Довольно хрупкая по телосложению женщина, благодаря стулу, казалась минимум на чи выше своего обычного роста. А её глаза источали сильнейшую неприязнь, отчего нос с горбинкой напоминал орлиный, а всё напряжённое тело — готовящегося к прыжку дикого зверя.

[чи — 33 и 1/3 сантиметра]

—Молчишь? — зло выдохнула госпожа Се. — Хорошо…

Тун с волнением посмотрела в спину младшей госпоже. Почему та молчит? Её мать не славится терпением, а бамбуковые палки в руках слуг выглядят, как прямая угроза.

— А что хочет услышать матушка? — наконец, отозвалась Шучэн. — Эта недостойная совершенно не понимает…

— Шучэн! — госпожа Се, не жалея руки, ударила ладонью по столешнице.

Тун на мгновение задержала дыхание и зажмурилась. А младшая госпожа тихонько рассмеялась.

— Матушка, береги себя. Злость вредит здоровью и обращает внутреннюю ци вспять.

Тун в ужасе открыла глаза. Зачем… зачем молодая госпожа дерзит? Ведь каждый раз это заканчивается одинаково — синяками на теле!

— Наглость! Ударьте её пять раз за непочтительность к старшим! — тут же приказала госпожа Се.

И, действительно, последовало пять хлёстких ударов. Били не по спине — там тело защищала утеплённая норковым мехом накидка, а по выглядывающим из-под верхней одежды икрам.

Бедная... бедная младшая госпожа! У неё такая нежная кожа, что синяки проходят целый месяц. Да и стоять на голом полу ей совсем не положено. Разве госпожа Се не знает, что её дочь страдает от холодной ци?

Тун почувствовала, как по щеке скользнула горячая слеза.

— Ся Шучэн, повтори вслух главное правило для женщин этой резиденции! — строго распорядилась госпожа Се.

— Уважать и слушаться старших в роду. Быть всегда сдержанной в словах, праведной в поступках. Выражать дочернюю почтительность главе дома Ся и родной матери.

— Что из этого тебе непонятно?

Тун вновь уловила тихий смех. Младшая госпожа совсем не жалела себя!

— Мне непонятно слово «праведность», матушка. Я всегда полагала, что спасти отца от смерти — это поступок праведного человека. Однако ты считаешь иначе.

Ладонь госпожи Се во второй раз соприкоснулась со столешницей. Тун показалось, что тушечница подпрыгнула, расплёскивая чернила на лежащую рядом бумагу. Но удостовериться в этом ей не удалось — непризнанная хозяйка Красной резиденции вскочила на ноги и, оббежав стол, схватила дочь за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза.

Приглушённый свет выхватил из полутьмы серебряный шоулянь, напоминавший Тун свернувшуюся кольцами змею — толстая цепь охватывала левое запястье госпожи Се, обезображенное старым шрамом, и стекала по кисти четырьмя тоненькими нитями, соединёнными с массивными кольцами.

[шоулянь — цепочка на запястье; цепной браслет, соединённый с кольцами на пальцах]

— Ты очень… очень разочаровала меня, Шучэн. Завтра же отправишься в клан Снежной горы вместе с дядей! Я не позволю тебе… вредить…

Грубо оттолкнув дочь, госпожа Се проследовала к выходу, нервно шурша юбками из нежно-голубого шёлка. Им вкрадчиво вторил шоулянь на запястье — цепочки тихо позвякивали в такт поспешных шагов.

Сбежала!

Тун дождалась, пока рассеется приторный аромат духов госпожи Се и бросилась к сидящей на полу Шучэн. Заглянув той в лицо, она испугалась. Раскосые глаза младшей госпожи отражали полнейшее спокойствие, а на губах играла неуместная сейчас улыбка.

— Младшая госпожа, вставай! Нельзя сидеть. Пол здесь холодный… — Тун охватила Шучэн за талию и со всей силы дёрнула вверх.

Ничего не вышло!

— Не спеши, А-Тун… Ноги плохо слушаются.

Тун приподняла край платья и оттянула левую штанину — на ноге младшей госпожи красовался свежий след от бамбуковой палки.

— Зачем ты спорила, младшая госпожа? — она вынула из-за пояса коробочку с мазью от ушибов, предусмотрительно прихваченную в дорогу, и принялась втирать в пострадавшую ногу.

— Неужели, с собой всю аптеку носишь? — попыталась пошутить Шучэн. — Ай… Ты смерти моей хочешь? Больно!

— Тьфу, тьфу, тьфу… Младшая госпожа, больше не говори так! Не проклинай себя смертью!

— Испугалась? — лёгкая улыбка пробежала по бледным губам Шучэн и тут же погасла — отведать бамбуковых палок, пусть и пять раз, это тебе не баоцзы надкусить.

[баоцзы — небольшая паровая булочка]

— Да, младшая госпожа, испугалась, — Тун было совсем несмешно.

Непонятно, чему радовалась её юная хозяйка? Каждый раз, оказываясь в клане Снежной горы, той приходилось страдать! Лекарственные отвары, которые готовил глава Се, тело племянницы принимало с трудом.

— Хорошо… Теперь можно покинуть душные стены Красной резиденции, — вдруг произнесла Шучэн и, тяжело навалившись на плечо Тун, поднялась на ноги. — Горы — прекрасное место. Не грусти, А-Тун! Поездка пойдёт мне на пользу.

Она сказала, на пользу? Разве можно назвать постоянную тошноту и слабость, одолевающую юную госпожу в клане Снежной горы, благом! Тун горестно покачала головой, не зная, чем возразить, и старательно поправила на хозяйке меховую накидку. Нужно немедленно уложить младшую госпожу в постель и обложить грелками. Руки у той на ощупь совершенно ледяные.

***

В двухстах ли на юг от Дицю тоже моросил надоедливый дождь, постепенно уводя серый вечер в беззвёздную сырую ночь. Маленькая долина, с трёх сторон окружённая водой, казалась мирно дремлющей. Но это было обманом. Долина бодрствовала в любое время суток все четыре сезона подряд.