Ключи Трёх миров

Глава 10: Тени облаков на Шэньчжиянь

Высмотреть друга
я всхожу на вершину.

Она знала его слишком хорошо, чтобы за безмятежным выражением лица безошибочно угадать кипящее внутри недовольство. Оно считывалось и в блеске прекрасных глаз феникса, и в чуть более выразительной, чем обычно полуулыбке. А ещё Ши Шуй чувствовала на главе Асюло кровь и пыталась угадать, кто способен ранить столь могущественного асура?

Нет, его ханьфу выглядело безупречно: снежно-белый шэньи на нежно-кремовой нижней рубашке, напоминающей топлёное козье молоко, а сверху — мантия из лунного шёлка, отливающая по всей глубине складок серебром. Под мантией виднелся широкий пояс, расшитый жемчугом из отдалённых морей и такое же шиву.

[шиву — поясное украшение, подвеска из драгоценных материалов]

Но красота одеяний Хун Сянъюня не радовала Ши Шуй. Сегодня она кожей ощущала, как в горах надвигается ливень, а весь дворец продувается ветром. Зять не из тех небожителей, которые станут тратить чьё-то и своё время впустую.

[надвигается ливень в горах, и весь терем/дворец продувается ветром (shān yǔ yù lái fēng mǎn lóu) — то есть, над кем-то сгустились тучи]

Единственная, кого он мог баловать — Ань Син. Однако её дочь ушла на короткую медитацию в свои покои, и Ши Шуй не могла сказать, что сильно расстроена этим. Чем дальше молодая супруга от выведенного из себя главы Асюло, тем лучше для всех.

— Приветствую главу, — Ши Шуй присела в вежливом полупоклоне, сложив руки на левом бедре, как принято у знатных женщин из мира смертных.

— Где Ань Син?

Настолько прямого вопроса Ши Шуй не ожидала. На мгновение смутившись, она задержалась с ответом.

— Неважно, — остановил её коротким взмахом руки Хун Сянъюнь. — Я пришёл по другому делу.

Получается, её дочь только что сравнили с делами Небесного города? Не слишком ли много он позволяет себе? Рассерженный взгляд Ши Шуй встретился с глазами Хун Сянъюня — где-то там, на самом донышке, как в чаше с вином, мелькали странные отблески, напоминающие молнии. Эти глаза одновременно прекрасны и… ужасны в своей мистической глубине.

Кто она такая, чтобы настолько вызывающе смотреть на видевшего сотворение Трёх миров? Ши Шуй мимо воли потупилась, не выдержав силы чужого взгляда.

— Когда матушка собиралась сказать мне? — слова, сорвавшиеся с уст Хун Сянъюня, пугали ещё больше.

Вежливое обращение и лёгкий укор… или же прямое обвинение в обмане?

Ей не нужно ничего объяснять. Она поняла с полуслова. Глава Асюло говорит о том самом злополучном изменении во времени. Следовательно, не ошиблась — он ранен! И его ханьфу на самом деле пропускает едва уловимый запах свежей крови. Потому что её зять посмел нарушить волю Трёх Чистых — приблизился к Оку Бога.

Но он ни за что не пошёл бы туда, если бы… Ши Шуй медленно опустилась на колени.

— Прошу главу Асюло наказать эту недостойную!

— Матушка, ты узнала сама или тебе рассказала Ань Син?

— Я… — Ши Шуй замялась, подбирая нужные слова. — Син-эр сказала мне, когда… вернулась. Сказала, чтобы предупредить о заговоре против Асюло.

— Выходит, матушка, хотела присвоить всю славу себе? — усмешка Хун Сянъюня стала чуть шире, а по спине Ши Шуй словно зимней стужей повеяло — стало совсем неуютно.

— Я бы не посмела. Син-эр сама просила не тревожить главу.

— Вот как? — Ши Шуй почудился лёгкий вздох, но она не рискнула ещё раз поднять глаза.

Ей никогда не пришло бы в голову хоть в чём-то обмануть главу Асюло. Однако Ань Син умоляла не бередить старые раны. И она по мягкости характера решила уступить. И вот, чем это всё обернулось!

Впрочем, кому она лжёт? Она сама верила, что он никогда не вспомнит. Ведь Око Бога меняет время таким образом, чтобы никто из непосвящённых не заподозрил об этом изменении.

— Матушка, почему говоришь ты… а стыдно мне? И почему ты не бережёшь мою супругу?

Не бережёт? Да она готова собственную голову положить в пасть тигру, лишь бы Ань Син больше не испытала того кошмара, который случился с нею в будущем! Ши Шуй, наконец, оторвала взгляд от мраморных плит, выстилающих садовую дорожку.

— Я должна доложить главе. Лис, пленённый стражей Небесного города, умер во Дворце наказаний.

— Мне уже доложили, — довольно холодно произнёс Хун Сянъюнь. — Мой клан и здесь допустил ошибку. Но я говорил вовсе не о лисе. Матушка должна понимать это.

— Если глава говорил о Син-эр… о супруге Ань, то я должна признать — из меня получилась плохая мать. Эта небожительница достойна всякого порицания. Я не только не защитила свою дочь… — Ши Шуй сделала паузу, добавляя про себя «от тебя в будущем», — но и проглядела, как хранительница, изменение времён.

— Как же так, матушка?

Было совершенно непонятно, о чём спрашивает Хун Сянъюнь — об оплошности, как хранительницы Ока Бога, или же о страданиях Ань Син, перенесённых из-за несправедливого отношения?

Ши Шуй понимала, насколько жалки все оправдания. Происходящее в семье Ань походило на заговор ничуть не меньше поступков дяди Нефритового императора. И неизвестно, что подумал глава Асюло о самой Ань Син! Может быть, он увидел в её поступке злой умысел?

— Я ещё не сделал… ничего предосудительного… — с некоторым раздражением заметил Хун Сянъюнь, — а матушка так сильно опасается меня и… осуждает. А между тем, я всего лишь разделил постель с её любимой дочерью. Разве так не поступает любой женатый мужчина?

Да, он прав. Невозможно осуждать за то, чего другой не совершал. Но как забыть показанное Оком Бога? Хун Сянъюнь… он был так жесток с её девочкой!

— Уважаемый глава… я клянусь своим бессмертием — Син-эр не желала вредить тебе! Ты… ты впал в безумие. Залил кровью весь Небесный город…

— Матушка, тебе не стоит больше волноваться.

Хун Сянъюнь неожиданно поднял Ши Шуй с колен, заглянув ей прямо в глаза. И от этого взгляда становилось дурно, настолько тот был пронзителен.