Ключи Трёх миров

Глава 13: Пленница клана Снежной горы

Зло, которое боится, что о нём узнают — наверняка большое.

Небесный клан совсем не уважал их! Заклинатели прислали защитные артефакты байсюэ спустя пятнадцать дней, а сопровождал товар всего один бледный на вид юноша да хрупкая барышня.

Не особо спешили с помощью и без охраны отправили, не заботясь о возможном нападении демонов. Что это, как не плевок в лицо?

[байсюэ (báixuě) — белый снег, чистый снег; обр. изысканное стихотворение. Охранные артефакты Небесного клана]

Се Ханьюнь мысленно слал проклятия всем узколобым заклинателям горы Гаочунь, но его губы продолжали вежливо улыбаться. В конце концов, лучше ввести врага в заблуждение, чем по несдержанности обнаружить истинное отношение.

О том, что барышня может оказаться той самой совершенствующейся, о которой ходили слухи, глава Се не задумывался. Слишком просто та выглядела — ни статности, ни мощной ауры. О женщине-мастере говорили: достигла бессмертия, станом подобна молодому бамбуку, а силой укутана, как в облака, и в руке держит карающую молнию — настолько высок её уровень и быстро духовное оружие.

— Семья Се благодарит Небесный клан за помощь, — Се Ханьюнь небрежно указал на ящик, полный белоснежных цзиньбэй.

— Мы не берём плату за байсюэ, — возразила хрупкая барышня. — Защита смертных от демонов — воля небес.

Воля небес… С каким высокомерием она произнесла это! Се Ханьюнь скривился, словно отведал прокисшего вина. Заносчивых женщин он терпел с трудом. Порою и его сестра была такой. Тогда глава Се, не сдерживаясь, напоминал ей о семейных правилах. Но чем урезонишь выскочку из Небесного клана? Одно лишь название у них вознесено выше солнца с облаками, что говорить о последователях и совершенствующихся?

— Возвращай долги вовремя, чтобы тебя не настигли заимодавцы в полночь, — глубокомысленно изрёк Се Ханьюнь, наблюдая за невозмутимыми лицами гостей. — Не желаете брать цзиньбэй? Тогда этот глава расплатится гостеприимством.

Задержать людей из Небесного клана у себя как можно дольше входило в его планы, но не хотелось, чтобы это желание читалось слишком явственно. Поэтому глава Се тяжело вздохнул и добавил:

— Не хотелось задерживать вас. Места у нас оживлённые, никоим образом неспособствующие медитации и просветлению. Да и город Дицю слишком близок к горе Сюэшань. Без дурного влияния на духовные силы, увы, не обходится.

— Пусть глава Се не беспокоится, — ответила барышня из Небесного клана. — В наши обязанности также входит установка байсюэ. Я уже уведомила мастеров своего клана, что мы задержимся.

Мы? Хотелось бы знать, кто такие эти «мы»! Гости вежливо назвались, а вот своё положение в Небесном клане обошли вниманием. То ли два ученика пожаловало, то ли молодой мастер с прислугой?

— Благодарю… — Се Ханьюнь погладил редкую бороду и добавил: — Как мне лучше обращаться к вам?

— Мастер Ин и мастер Фан, — наконец, просветила его невзрачная барышня.

— Уважаемые мастера — бывшие ученики главы Небесного клана?

— Мм... — назвавшаяся мастером Ин, кивнула, не пускаясь в длинные пояснения.

Столь короткий ответ совсем не понравился Се Ханьюню. Однако любые расспросы сейчас показались бы невежливым любопытством, не имеющим никакого отношения к защите клана Снежной горы от демонов.

— Тогда попрошу разместиться в гостевых покоях, а с утра займёмся защитным барьером.

— Как пожелает глава Се, — согласилась мастер Ин.

Она первой встала и поклонилась, прощаясь до завтрашнего утра. Но её спутник соблаговолил лишь сдержанно улыбнуться. Каков грубиян! Се Ханьюнь провёл заклинателей неприязненным взглядом и поманил пальцем одного из слуг.

— Как дела в горе?

— Всё готово, глава Се.

И эти простые слова порадовали сердце Се Ханьюня куда больше полученных артефактов байсюэ. Без них клан Снежной горы обойдётся, а вот без важного дела, что тайно совершалось в пещерах Сюэшань — никак.

***

Шучэн чувствовала себя юркой мышью, тайно пробравшейся в зернохранилище — стараясь не шуметь, ползла на четвереньках в сторону виднеющейся впереди прорехи, из которой лился слабый свет. Осторожность важнее всего — то и дело напоминала она себе.

Часто сбегая в город без разрешения матушки, Шучэн хорошо усвоила одно правило: каждая неудача делает человека умнее. Поэтому, попавшись дважды, она научилась быть незаметной. Никому неохота подставлять спину под палки из-за нарушения скучных домашних правил!

Вот и сейчас она выбралась из прорехи в каменном теле горы совершенно бесшумно. Распрямилась, одёрнула порядком грязное платье и осторожно осмотрелась, готовая юркнуть обратно в случае опасности.

Взору открылась достаточно большая пещера, скупо освещённая толстыми свечами, что обильно плакали на сквозняке, пачкая бледно-жёлтыми восковыми слезами каменистые уступы на стенах. Тишину разрывал лишь слабый треск фитилей, поэтому Шучэн вздрогнула, случайно расслышав слабый то ли вздох, то ли всхлип, очень похожий на детский.

Поскольку с того места, где она стояла, не было ничего видно, пришлось сделать ещё один шаг и тут же пожалеть о собственной дерзости — Шучэн открылся вид на привязанную к деревянному столбу пленницу.

Худенькая, с распущенными волосами, почти скрывающими лицо, и в растерзанном платье, та выглядела настолько пугающе, что Шучэн прикрыла рот ладонью, гася рвущийся наружу крик. Но, видимо, что-то ускользнуло наружу — пленница вдруг подняла голову, и на Шучэн уставилось два настороженных зрачка. А потом та мотнула головой, сбрасывая спутавшуюся прядь с лица, и тусклый свет выхватил из полумрака кривоватую ухмылку, от которой кровь стыла в венах, а ци обращалось вспять.

Шучэн не знала, что делать дальше — бежать отсюда, пока её не заметили, или пытаться помочь?

Пленница оказалась девой примерно одного с нею возраста — на вид можно дать двадцать или чуть больше лет. Испачканное лицо выглядело достаточно юным. А вот взгляд помимо настороженности выдавал вековую усталость. Он и остановил Шучэн на месте, не позволяя сбежать.