Ключи ушедшего бога

продолжение от 01-02-2019

Глава 12. Превратности выбора

Утром Керт встал бодрым и трезвым. Ни о каких летающих цветах, рыбках, земноводных и иных представителях мира флоры и фауны не заикался. Он, кажется, вообще о своих глюках и бредовых речах не помнил.

Я, откушавшая горькой бурды для корректировки женского цикла, на видения вовсе не жаловалась. Вышло, как в старом анекдоте. «Мучают ли вас эротические сны? Почему мучают? Я ими наслаждаюсь».

Не знаю, какая из травок дала такой дивный эффект, однако всю ночь мне снился тот самый любимый Ким шатен из книжки, периодически превращающийся в Шерифа. Был этот оборотень весьма жив и активен. Описывать дальнейшее, пожалуй, излишне.

Пока потягивалась, разминая залежавшееся тело, ни на что внимания не обращала. А как глазки продрала, заметила на бревне у разгорающегося костерка Филю. Юный радильярец смотрел вовсе не на огонь, в пику расхожему постулату о заманчивости бесконечного созерцания трех процессов, а на меня. Причем с таким блаженным видом, что для признания высочества сбрендившим не хватало самой малости: сочащейся из уголка рта ниточки слюны.

- Чего? - Я свела брови и грозно нахмурилась. Дескать, «на мне узоров нет и цветы не растут». Ну ладно, грозно со светлыми бровками не получалось, но хоть какой-то эффект должен быть?

- Ты прекрасна, - протянул Фиилор и снова впал с оцепенение.

«Вот придурочный романтик!» - рассердилась я и, чтобы не наговорить мальчику много грубых непечатных слов, полезла к ручью умываться.

Жрец был уже у воды и плескался, скинув серую рясу и рубашку. Помня, насколько в быстром ручейке прохладная водица, я с уважением хмыкнула и чуть ли не причмокнула, оценивая поджарое ладное тело. Сон в руку оказался, не соврал. Хорош жрец, когда не прячет достоинства под серым балахоном.

После обмена приветствиями в местном стиле «будь», я решила спросить у Шерифа, как лица опекающего радильярское чудо природы об актуально доставшем. Доколе Филя будет строить из себя придурка и возносить комплименты не по адресу? Пора бы уж твердо запомнить, что я и покойница Симелия – разные девушки, и перенести свою симпатию на более подходящий объект.

- Ты прекрасна! – передразнила я клокотание загнанного воробья, ака Филя Радильярский, и всплеснула руками. – Чем он смотрит-то, чудак? Ладно, мордаха миленькая, ну так ведь все прочее просто суповой набор, способный вызвать интерес разве что у собак. Не его обоже, а он все вздыхает. Сколько можно-то?

- У любви другие глаза, - мягко проронил Шериф, взяв меня за руку и бережно погладив для успокоения, чем вызвал эффект вовсе не успокоительный, а скорее схожий с видениями нынешней ночи. - Ты яркая, непохожая на всех, с кем принцу доводилось встречаться.

- Одинаковых людей вообще не бывает, даже близняшки внутри разные, - несколько нервно, будто прикосновение жреца разом из меня пар выпустило и запустило совсем другую программу, проворчала я. - И не надо о других взглядах на очевидное. Голову сломала, как его от себя отвадить: отрыжка не помогает. Филька словно не слышит и не чует ничего, упрямый. Уже думала, может, щитовиков попросить за мной приударить, так с нашего заморыша станется пойти топиться или сильнее влюбиться из чистого мазохизма.

- Потерпи, - снова мягко попросил меня Шериф, вероятно, натренированный закидонами принца. – Фиилор был слишком разбалован во дворце. Сейчас он похож на птенца, выбравшегося из скорлупы или слетевшего из гнезда. Мало что понимает, растерян, пусть и старается держаться с достоинством. Думаю, он ухватился за твой лик, как за единственно знакомый, придававший смысл его побегу.

«Вот оно что», - призадумалась я, отпуская злость и досаду на пацана. Когда Шериф открыл мне глаза на состояние принца, разом ушло все возмущение. В самом деле, что я на парня взъелась? Сама же в аналогичной ситуации. Он сменил обстановку и изо всех сил пытается быть полезным и вписаться в жизнь других людей. Я делаю примерно то же, только еще и сама в чужой шкурке обживаюсь, нервничаю, а из-за этого настроение скачет. Никогда исключительно приятной в общении личностью не была, а это попаданство меня еще и подпортило.

- Ты прав, - согласилась я с Шерифом. – Парень молодец. Выдует ему лишнее из головы, как с нами пошляется. Спасибо за объяснение.

- Спасибо, что нашла в себе силы понять и принять, - коротко улыбнулся в ответ жрец, и я в очередной раз пожалела, что он именно жрец. Такая неприятная профессия. В сравнении со служением богу никакое другое увлечение, в том числе девушкой, не котируется. Не конкурентка я Первоотцу. И дело вовсе не в поле, разные у нас весовые категории.

Оставив умного человека закаляться и дальше, я храбро вернулась к костру и даже нашла в себе моральные силы улыбнуться мечтателю королевских кровей, кутающемуся в коричневое нечто. Плащ принцу был явно не по размеру, причем Шериф купил одежду такого фасона нарочно и перешивать запретил. Филю предполагалось маскировать. Вот и приходилось бедняге тонуть в метрах коричневого, утешаясь, что оно всего лишь плащ, а не что-нибудь жидкое и неприятно пахнущее.

В путь мы тронулись после завтрака, как и было уговорено: я и Фиилор в карете, Шериф на козлах, Кирт и Керт по обе стороны от упряжки, чуть впереди, чтобы не глотать пыль. Щитовики народ тренированный, потому поначалу они и вовсе бежали ровной рысью, отмахивая километр за километром. Эх, мне бы хоть треть той скорости и выносливости на институтских кроссах, я б отличницей была! Но не дано!

Мы ехали-рысили часа три, не меньше. Путники, встречавшиеся на дороге, провожали нас-паломников уважительными взглядами и осеняли знаками щита. Шериф милостиво дарил им ответные благословения.

А ближе к обеду случился он – перекресток дорог. Вернее, такая развилка по русским былинам должна была бы называться распутьем. Одна дорога делилась на три веточки. Так куда пойти-податься бедным паломникам?