Ключи ушедшего бога

продолжение от 08-02-2019

Ужин в отдельный малый зал, где сидели лишь мы, паломники, принесла сама хозяйка вместе с парой служанок на трех больших подносах. Квохтала и суетилась так, будто мы были ее потерянными в младенчестве детками, помирающими от голода. Даже чуть-чуть неудобно за нашу мистификацию стало.

Я отхлебнула местного чая и чуть не подавилась. Горячим или мерзким на вкус напиток не был, зато в очередной раз со мной в западло решил сыграть дар. На хозяйке «Придорожного» прямо у меня на глазах проступали черные пятна. Одно как раз на животе, где зрела новая жизнь, и еще два поменьше на ногах.

Когда гостеприимная хозяюшка весело спросила, не нужно ли лиртам паломникам еще чего, я с тяжким вздохом отставила кружку и сказала:

- Нужно. Знать. Скажи, лирта, ты сейчас куда-то лезть или спускаться собралась?

- В погребе надо колбасы пересчитать, - растерянно отозвалась симпатичная пухлая молодка, распахнув в изумлении блекло-голубые глазки.

- Не ходи, сегодня-завтра не ходи, а лучше попроси кого-нибудь из мужчин проверить, все ли там со ступеньками в порядке, - посоветовала я и облегченно перевела дух.

Чернота выцветала. Люблю работать с доверчивыми и поддающимися стороннему влиянию объектами. Как с ними просто! Даже давить, что-то выдумывать и призывать на помощь авторитет Шерифа не понадобилось.

- Ла-ла-ладно, - растерянно пробормотала хозяюшка и бочком-бочком, колобком выкатилась из залы.

- Пятна? – односложно уточнил Керт.

- Были, - кивнула я, принимаясь с вернувшимся аппетитом за тушеное с овощами мясо. Не картошка, репень, но ничего, пойдет. Ким к нему привычна была, да и я уже ко вкусу притерпелась.

- Ты достойно несешь тяжкое бремя, - в очередной раз поощрительно констатировал жрец.

«Хоть ты, Исаич, не подкалывай», - мрачно засопела я, не зная, как объяснить Шерифу свои отношения с даром. Наверное, больше всего подходило «чемодан без ручки: нести неудобно, а выбросить жалко». Привыкла, что ли? Или лестно было хоть такую особенность, выделяющую из толпы, иметь? Детально никогда не анализировала собственных ощущений, а потом новое стало настолько привычно-досадным старым, что и желание разбираться сгинуло в круговерти бесконечных забот.

А сейчас… Не знаю. Поставь меня снова перед тем зеркалом и скажи: заглянешь – встретишь Смерть при портфеле, зажмуришься – дар мимо пройдет. Обычную жизнь проживешь. Самой интересно, что бы я выбрала теперь, находясь в мире, где есть место волшебству? Думаю, лишиться дара и стать совсем обычной не захотела бы.

Ужин почти закончился. Я специально выжидала, чтобы серьезными темами не портить людям нагулянный, то есть набеганный и наезженный, аппетит. Дабл Кей, понятно, ничто не смутило бы, ибо еда для щитовиков – это святое, но Шерифа я пожалела. Человеку и так в последнее время досталось изрядно. С еретиками бок о бок путешествует, в руках себя держит, не шпыняет никого, проповедей не читает и покаяться не призывает. Филя, опять же, натура утонченно-проблемная, неустанного внимания требует.

Шум за тяжелой дверью послышался такой, будто к нам прорывался с боем отряд наемников. Мужчины насторожились, руки щитовиков скользнули под плащи к спрятанным клинкам.

Паломников вовсе не обязывали следовать по городам и весям Фальмира безоружными, в пути всякое порой случается, и не божеское это дело за каждым шагом верующего наблюдать, опекая. Не одобрялось лишь открытое ношение и обнажение железа в пустых сварах. Потому под плащами у дабл Кей был их обычный арсенал.

В залу ворвалась не штурмовая группа короля Ламильяна, жаждущего возмездия за злодейски погубленную дочь. Бешено вращая глазами, из двери выпал трактирщик и сходу, плюхнувшись на колени, пополз к столу, захлебываясь бормотанием:

- Сам Первоотец вас к нам послал! Ступенька сгнила! Моченое яблоко упало! Не заметили!..

Пока мужчина пытался подергать каждого из нас за плащи, мы уясняли: в погребе в самом деле могла случиться трагедия, потому что «Аннушка уже пролила подсолнечное масло». Одна из ступенек прогнила достаточно, чтобы подломиться под весом раздобревшей хозяюшки, а стоило бы ей ступить на следующую, так и вовсе могла оскользнуться на оброненном неловкой служанкой моченом фрукте.

Но поскольку в подвальчик после панического лопотания жены о советах паломницы отправился сам трактирщик с хорошим фонарем, то все эти дефекты-ловушки смог обнаружить без членовредительства. О чем теперь в красках и состоянии крайнего возбуждения норовил нам поведать три раза кряду. Жрец пошевелил пальцами, встал и, подхватив взволнованного мужика, повел прочь. Вот так обломалась я с разговором. Зато поужинали без докучных изъявлений благодарности. Не знаю, что уж там Шериф втирал трактирщику, но к нам, лобызать плащи, тот больше не прорвался. Зато Филя благоговейно-восхищенными взорами достал. Будь я более восприимчива, давно бы от такого подавилась куском.

Какое же счастье, что у нас нынче отдельные комнаты с щеколдой! Я скинула надоевший плащ и еще более надоевшее платье с подушкой и, накинув халатик, выделенный Фиилором в мою личную собственность, с наслаждением плюхнулась на кровать. Эх, еще бы книжку хорошую! Да кто ж даст-то? И взять самой негде. Здешние высокопарные словеса в прозе или, что хуже, вирши ничего кроме зевоты у меня не вызывали.

Стук с одновременным голосом Шерифа раздался минут через десять блаженного лежачего одиночного безделья в позе морской звезды:

- Лирта Кит, мне показалось или ты искала беседы?

- Искала, - согласись я, даже без стона сожаления слезла с кровати и впустила гостя.

Шериф не Филя, играть в стесняшки не стал. Прошел и сел спокойно на стул, улыбнулся краешком рта, огладил бородку и чуть подался вперед, демонстрируя интерес к беседе.

- Мне мысль одна неприятная в голову пришла. О Фальмире и Ушедшем. Я помню все, что помнит Ким, но через призму ее восприятия анализировать сложно. Скажи, - я вздохнула и спросила в лоб, без иносказаний: - Мне кажется, или вместе с Ушедшим из мира сбежало само истинное вдохновенье? Как ушел Ольрэн, так постепенно стала угасать жажда творчества людей. Ким, к примеру, не помнила ни одной по-настоящему новой песни или стихотворения. Да что искусство, я как названия трактиров вижу, меня на нервический смех пробивает. «На площади», «На перекрестке», «Придорожный»… Ха!