Ключи ушедшего бога

продолжение от 11-01-2019

Глава 10. Ральин: поиск по площади

Когда принц очнулся, день уже клонился к закату. Своим желанием сократить путь мы его существенно удлинили. Не критично, конечно, но неприятно. Пусть нам график никто не чертил и сроков путешествия не закладывал, но получилось забавно. Практикой проверили присказку «Самая длинная дорога начинается с фразы «Я знаю короткий путь». Озвучила ее компании и все вместе еще разок посмеялись. Теперь-то, после, можно, это в пути не до смеха было.

Зато из-за срезания дороги устроились мы в таком условно неподходящем месте, что никто из мимоезжих компанию нам составить не пожелал. Или дело было не в расстоянии между пунктами, а собственно в точке стоянки? Может, мы, пока по Пустоши колтыхались, успели малость адаптироваться к тошнотворной невыносимости бытия и сейчас не замечали ее привкуса, как не замечает бензинового запашка человек, чей дом стоит рядом с широкополосной дорогой? Не суть важно.

Принц проснулся уже не голубым и не зеленым, а чуть розовым со сна на свежем воздухе. Кирт первым заметил и заботливо уточнил:

- Ты как, высочество, очухался? Не мутит больше?

Высочество смущенно улыбнулось и бочком, бочком поползло в сторону кустиков. Кирт крякнул и пошел проводить немощного. Надеюсь, до «подержать» у них не дойдет, а то принца так шатает, будто он во сне половину вчерашней сивухи в одно горло выхлестал.

- Из-за меня вы задержались, - по возвращении виновато засопел Фиилор, продолжая разговор, начатый в лесочке.

- Не бери в голову, все равно упряжь проверить надо было и отдохнуть толком. Не одному тебе дурно в дороге стало, - утешил Кирт беднягу, кивнув в мою сторону.

Да уж, здоровый румянец вообще никогда не числился в достоинствах внешности принцессы. Она его и не стремилась добиться. Симелию вполне устраивала благородная бледность. Она ее загадочной и романтичной считала, а не признаком анемии, как медики на Земле.

Мою школьную приятельницу из-за подобного аристократичного оттенка кожи регулярно гонял на сдачу крови каждый врач, которому бедолаге доводилось попасться на глаза. Это ее настолько задолбало, что Верка перед посещением кабинета любого специалиста, даже окулиста, щипала себя за щеки.

Фиилор кинул на благородно бледную меня взгляд побитой собаки, я отмахнулась – дескать, было бы из-за чего страдать. А этот чудик вдруг подорвался с места и кинулся назад в лес со всхлипами.

Бежать следом? В платье с длинным подолом по кустам? Щазз! Нашли идиотку! Это ведь не городской парк! Здесь кто угодно водиться может. Конечно, я осталась сидеть, где сидела, давая радильярцу возможность пострадать вволю, остальные тоже не мешали принцу заниматься ерундой. Как говорится, почему бы благородному дону… и т.д. и т.п. Жрец, правда, кинул на меня какой-то почти укоризненный – или все-таки вопросительный – взгляд, но приставать с глупыми предложениями не стал. Молодец! Все равно бы не уговорил. Может, мимишное высочество опять там рвет или несет, а я вляпаюсь. Мальчик-то он милый, никто не спорит, творческие планы лелеет, но его отходы не розами благоухают, факт. В одной карете посидеть довелось, точно знаю!

Кирт, чудак, привстал было, глядя вслед пареньку, но не помчался с утешениями. Как там про малышей говорится: побольше поплачет, поменьше пописает?! Пусть юноша проревется, сбросит напряжение, лучше спать будет ночью.

Ага! Как же! Размечталась одноглазая! Ночью меня снова разбудили завывания, раздающие вблизи нашего шатра-палатки. Были то вовсе не хищные звери, жаждущие свежатины, а очередная дурь, вступившая в голову Фиилору. Жрец и Керт дрыхли без задних ног, я проснулась от всхлипываний и жалоб. Кирт, изображавший нашу бдительную охрану, оказался единственным бодрствующим обладателем ушей, готовым проявить сочувствие и выслушать страдающее высочество. Ей богу, даже Симелия так часто не истерила, хотя тоже королевских кровей и вообще девица, которой природой положено быть изнеженной и капризной. С другой стороны, покойница по дорогам не бродила, ища приключения на свою хм, скажем, голову. Она только до ущелья разок догуляла и с концами. М-да…

Лежала я под одеялом, невольно прислушиваясь к стенаниям Фиилора. Если прикрыть глаза и представить, что за стеной телевизор с каким-нибудь нудно-мыльным сериалом идет, может, получится снова уснуть?

Принц же гастролировал, накручивая себя и других, истерика набирала обороты. Все претензии парня к мирозданию сводились к недостатку личного мужества, физической формы и тому позору, каковой он ощущает, представ в столь неблаговидном облике перед девой с лицом покойной невесты.

М-да, засранец переживает, что он засранец. Встать что ли, пойти и сказать проникновенно, что физиологические проблемы это фигня, а вот разбуженные в неурочный час и рассерженные девушки – это действительно неприятно, особенно если под рукой окажется тот котелок, в котором варили кашу на ужин? И по фиг, полный он еще или уже пустой!

Нет, лениво, да и без толку. Заикаться еще начнет высочество или с перепуга дар наводчика утратит. Ох уж эти чувствительные вьюноши со взором горящим. Им разборки с девами строго противопоказаны. Ладно, пока вместе путешествуем, у парня есть шанс убедиться, что я не Симелия и не фея, которая благоухает фиалками и не волшебная пони, радугой справляющая нужду. Поглядит, поглядит, авось восторженность на нет сойдет, и сам себя по-другому воспринимать начнет. Надо как-то показать, что ничего дурного в том, что происходит, нет, и проблемы случаются с каждым. Пукнуть что ли напоказ? Или рыгнуть для начала? Решено, с завтрашнего утра начну операцию по деромантизации светлого образа Симелии. Главное аккуратно действовать, а то высочество возьмет, да и наложит на себя лапки от разочарования в высоких идеалах. Убиться, конечно, не убьется, но синяков точно наставит или порежется. Лечи его потом. А у нас врача в команде нет.