Книга 1. Тайна зачарованной земли

После битвы

Летний вечер опустился на степь, принося долгожданную прохладу. Костёр догорал, Андерс взял прутик и выкатил из рдеющих углей обгоревшую до черноты картофелину, потыкал в неё, проверяя готовность, и оставил остывать на траве. Оглянувшись, он посмотрел в сторону машины. Полина, сидела на свернутом спальнике, прислонившись к пахнущему нагретой резиной и пылью колесу.  Он чувствовал её тоску и одиночество, но не решался нарушить  уединение.

На Полину наползала черная хандра. Она не готова была принять  нежданно свалившийся на неё дар. Кроме того, у неё появились враги, которых боялись во всех обитаемых  мирах, и теперь она должна защитить свою землю от их вторжения. Почему родители так поступили с ней? О каком предназначении говорила Диули? Полина чувствовала, что завершение посвящения — это не конец, а подготовка к чему-то большему, что предстояло ещё совершить.  Вопросы роем носились в голове, и ни на один не было ответа. Она покосилась в сторону костра — мужчины о чём-то тихо разговаривали. Андерс взял остывшую картофелину, разломил её пополам, посолил и откусил, испачкавшись в саже.

— Ты стал совсем несветским человеком, — донесся до неё голос Кима, — видели бы тебя сейчас во дворце твои подружки, представляю, как они бы сморщили  носики.

— Ты прав, с меня весь лоск слетел, и придворный этикет я  забываю. Но  мне это даже  нравиться, — улыбнулся Андерс.

Полину взяла досада, злые, несправедливые мысли полезли в голову. Она расстелила спальник и легла к ним спиной. Свернувшись калачиком, натянула на голову куртку, чтобы не видеть никого и не слышать.

Андерс, заметив её движение, встал и подошёл к ней, позвал:

— Полина, пошли к костру, ужин готов.

— Не хочу, — глухо ответила она.

— Поднимайся, — он наклонился, поставил её на ноги и пригрозил: — Не пойдёшь сама, на руках унесу.

— Не нужно, — отстранив его руку она, не приняла шутливого тона.

Ким с тревогой наблюдал за ней. Полина ещё не привыкла закрываться ментальным щитом и скрывать свои мысли. Оба чародея слышали их.  Ким понимал, в как трудно приходилось ей всё это время.

С первых шагов  жизни каждый чародей Делира знал и понимал своё предназначение. Ким помнил, как в нём пробудилась его вторая сущность, помнил первое своё перевоплощение в снежного барса. До сих пор тот страх живёт в нём и останавливает перед гранью, переступив которую, можно остаться зверем до конца своих дней. Он был тогда совсем юным, восторженным, жил в мире, где магия являлась основой существования его народа. Полина права, жестоко с ней обошлась мать. «Что могло заставить Айну  наложить запрет на посвящение дочери?» – с досадой подумал он.

 Ким пододвинулся, уступая  место рядом с собой, но Полина сделала вид, что не заметила его приглашения и села напротив. Сидела, ничего не говоря, смотрела, как лёгкий розовый дымок тянется вверх, исчезая в синем вечернем сумраке. Андерс принёс свою куртку и прикрыл  её от тянувшего с реки прохладного сквозняка. Устроился рядом, налил из котелка в кружку горячего чая с молоком, поставил рядом с Полиной. Очистил картошку от горелой кожуры, посолил и, не спрашивая, вложил  в руку.

— Спасибо, — сдавленно сказала она, и слёзы непрошеным потоком хлынули из глаз.

Андерс молча обнял её. Большие крепкие руки  прижали к себе, надёжно спрятав от всего мира. Полина рыдала взахлёб, уткнувшись ему в плечо. Наконец, рыдания перешли во всхлипы, а потом и вообще затихли. Осторожно высвободившись из объятий, она ушла к реке. Холодная вода успокоила окончательно.  Вернувшись,  села поближе к Андерсу, накинув полу его куртки себе на плечи.

Ким грустно улыбнулся. Раньше за утешением она прибегала к нему. Теперь искала его у Андерса. Тонкие невидимые нити уже крепко связывали обоих. Он с горечью почувствовал себя лишним у этого костра.

— Вот и хорошо, что ты выплакалась, — промолвил, что бы как-то разрядить тягостное молчание. Помолчав, добавил: — Я хочу, что бы ты знала: ты вела себя мужественно. Но пойми, ты шла первой, не потому, что мы прятались за твоей спиной. Это было твоё испытание, Полина. Это как  научиться летать. Сможешь — и синее небо твоё, не сможешь — будешь завидовать тем, кто в небе.

Полина слушала его, опустив голову. Когда Ким замолчал, она обвела их потемневшим, сумрачным взглядом, спросила:

— Вы смогли бы  сейчас, уже взрослыми, согласиться на изменение своей личности?

— Я никогда не задумывался об этом, но когда в мире рождается чародей с таким могуществом как у тебя  – это великое чудо и  такие события просто так не происходят. Значит у тебя особая роль на этом отрезке истории. Не каждому она  выпадает.

— Особая роль?  А кто  спросил моего согласия на эту особую роль? Или дал выбор? Вы  же просто поставили меня перед фактом, определили дорогу, и я шаг за шагом вынуждена была по ней идти.

— Ты и сейчас ещё можешь отказаться от всего и вернуться домой, — в глазах у Кима загорелись злые огоньки.

— Не могу,  дома у меня теперь тоже нет, –  сердито проговорила Полина, и, отвернувшись, замолчала.

— Мы все приходим в этот мир с каким-то предназначением.  Кому многое дано, с того многое и спрашивается, – задумчиво глядя на рдеющие угли костра, проговорил  Ким. — Иначе не бывает.

Глаза Полины холодно блеснули, поникшая фигура выпрямилась.  Только что сидевшая  перед ними слабая, заплаканная женщина,  исчезла.