Книга 1. Тайна зачарованной земли

Прощание

В Таволгу приехали под вечер. Ким был дома. Он искренне обрадовался их приезду. Сам загнал машину в гараж. Верный своей привычке, ни о чём не расспрашивал, ждал, когда расскажут  обо всём  сами. Пока он готовил нехитрый ужин, путники решили сходить на реку, смыть дорожную пыль. По молчаливому уговору о предстоящем отъезде не говорили.

Спустившись с крутояра Полина и Андерс  подошли к воде. Нерча  уже давно вошла в свои берега, успокоилась, её  прогретая за день вода ласково плескалась у ног. Скинув одежду на поросшую гусиными лапками лужайку,  они  взялись за руки и  медленно вошли в  тёплую, как парное молоко, воду.  Словно ласковая мать река приняла их в свои объятья. Лунная дорожка пролегла по воде, будто указывая путь. Андерс отпустил руку Полины и поплыл по этому, призрачному пути. Облитый лунным светом, посеребрившим его мокрое тело,  он походил сейчас на неведомого Бога, сошедшего на землю. Она смотрела на него с чувством восторга и мистического ужаса.  Только сейчас до конца осознав, что он, на самом деле, не совсем человек. 

— Иди ко мне, — позвал Андерс.

Полина отрицательно покачала головой. То ли колдовской свет луны, то ли ни чем не нарушаемая, таинственная тишина ночи, не позволяли ей сбросить с себя внезапное наваждение.

— Я лучше ополоснусь у берега.

 Андерс не стал возражать.  Перевернувшись  на спину, раскинув руки, он отдался плавному течению реки. Над ним сияли уже знакомые созвездия, ковши Большой и Малой медведиц, Полярная звезда. Скоро, совсем скоро, он увидит родное небо и  другие созвездия. Андерс почувствовал, как соскучился по Делиру, по друзьям, по Алексу. Полина подплыла к нему, улыбнувшись, спросила:

— Ты уже не боишься наших холодных рек?

— Нет, —  ответил он, пристально разглядывая слегка скуластое лицо с большими, немного раскосыми глазами, таинственно мерцающими  в лунном свете, маленький, слегка вздёрнутый нос,  четко обрисованную линию нежных губ. Распущенные волосы, от водяных струй шевелились, как живые, и делали её похожей на русалку.

—  Эта ночь колдовская, её подарила тебе на прощание река. Чтобы ты  ничего не  забыл, —  тихо сказала Полина.  

—  Такое забыть невозможно, —  он отвёл с её лица прядку принесённых водой волос, долго, словно запоминая навеки, смотрел на неё, потом сказал:

—  Хотя я и знаю, что скоро почувствую на себе разрушающее  действие времени, мне легче остаться здесь с тобой, чем вспоминать каждый счастливый миг, проведённый вместе, и ждать, имея лишь призрачную надежду на встречу.

—  Я поклялась тебе, ты должен мне верить.

За ужином говорили о многом, но не о том, что сейчас всех волновало.   Ким заговорил о главном, только тогда, когда Полина ушла в дом, оставив их вдвоём.

—  Ты решил возвращаться?

—  У меня осталось время меньше суток, до завтрашнего заката.

—  Полина знает?

—  На моем уходе настояла она. Ким, ты можешь мне не верить, но я хочу остаться, я люблю её.

—  Полина правильно сделала. Женщины мудрее нас. Кому стало бы легче от твоего геройства. А то, что вы полюбили друг друга, было видно уже после битвы в пещере. Вы уходите вместе?

—  Тогда, у костра, Полина не сказала нам о том, что пока она не найдёт  пятый источник, все линии стихийных сил  будут замкнуты на ней. Теперь ты понимаешь, что она вынуждена остаться. Я боюсь, что мы повторим судьбу её родителей. Хранительницы никогда не нарушают свой долг.

Ким долго молчал, хмуро разглядывая сидевшего напротив него Андерса, потом, похлопав ободряюще по плечу, сказал:  

—  Долг, долгу разница. Вы всё делаете правильно. За неё не беспокойся, в обиду никому не дам. А ты верь. Если Полина дала слово, она его выполнит. Я её знаю  ещё с пелёнок. Иди. Она ждёт тебя.

Ким постучался к ним на рассвете. Небо было снова затянуто серыми тучами, моросил мелкий дождь. Андерс обнял Полину, привлёк к себе.

—  Ты плохая хозяйка, —  шутливо сказал он. —  Разве так провожают гостей? Неужели ты хочешь, что бы я запомнил ваш солнечный край таким пасмурным?

—  Хорошо, я постараюсь, —  через силу улыбнулась она и совсем по-детски, вытерла ладонями мокрое лицо.

Андерс отвернулся и, глядя на серую, покрытую лужами дорогу, всё пытался и не мог проглотить сухой ком, вдруг застрявший в горле.

—  Вот видишь, —  она показала рукой на небо, где появились голубые проталинки, — всё будет хорошо, —  и заглянула  в ставшие родными глаза.

—  Можешь, когда захочешь! – горько усмехнулся он.

  Пока они прощались, улыбка не сходила с его губ, но неизбывная тоска, застывшая в глубине её глаз, отражалась в его глазах.

Ким, видя их состояние, собирался в дорогу один.

—  Пора выезжать, иначе до заката не успеем, —  наконец, позвал он Андерса.

—  Может я с вами, —  попросилась Полина.

—  Нет, если ты будешь там, мне не хватит сил создать портал, — отрицательно покачал головой Андерс.

—  Прощайтесь, –  поторопил Ким.

Полина стояла перед любимым, безвольно опустив руки. Он сжал её в объятьях маленькую, хрупкую, такую сейчас беззащитную.

—  Береги себя, умоляю, береги себя. Как же я тебя оставлю здесь одну! —  он смотрел на неё сухими горячими глазами. —  Я не знал, что так больно расставаться. Я теперь буду жить в вечной тревоге за тебя. В бесконечном ожидании.

Андерс ещё крепче прижал её к себе, зарылся лицом в пушистые волосы. Руки не хотели добровольно разжиматься и отпускать  от себя самое дорогое.

—  Уходи, —  он слегка оттолкнул Полину и пошёл, не оглядываясь, к машине.

Повинуясь порыву сердца, готовая закричать и кинуться  за ним она сделала шаг ему в след.

—  Полина, —  сухонькая ладонь легла  на плечо, карие глаза смотрели на неё с тревожным, требовательным вопросом:

—  А как же мы?

—  Но я не могу без него, Стёша, —  судорожный спазм сдавил горло, глухие рыдания клокотали в груди.

—  Твой долг не выполнит за тебя никто, —  скорбные глаза старой няни смотрели на неё, как смотрят с русских икон глаза Богородицы.