Книга 3 Без права на измену. Бывшие

Глава 3

Из водяной мороси дождь перешел в нудный и размеренный, с ветром и пресловутыми пузырями на лужах. Марина добралась на перекладных до автовокзала напрочь промокшая и замерзшая. Выловила уборщицу зала ожидания в маленькой кладовке возле туалета и попросила позвать со второго этажа Юлю.

— А зачем тебе она? — уборщица окинула ее пристальным взглядом.

— Мне поличному.

— Не работает у нас Юлька! Уволили, — пробурчала женщина.

— Не может быть! — не поверила Марина.

Уборщица оперлась на швабру и тяжело вздохнула.

— Мать она схоронила! Ну и ушла в запой. Ладно бы дня на три, глаза бы закрыли. А так… после похорон еще не просыхала. Ну и попросили ее по собственному, трудовую выдали, а расчет не стали пока на карту переводить. Побоялись, что пропьет до копейки,— она вдруг оживилась. — А ты в пивнушку за углом зайди! Там Юлька, точно тебе говорю! — и усиленно завозила тряпкой по полу.

Марина, съежившись, вышла из здания и завернула за угол. Дождь лил как из ведра и не собирался прекращаться. Она поискала глазами вывеску. Изображение кружки с пенным пивом и лежащей рядом аппетитной рыбиной бросилась в глаза сразу. Марина поспешила к питейному заведению.

Она уже собиралась толкнуть дверь в полуподвальное помещение, когда ее хрипло окликнули:

— Маринка, а ведь это ты! Ты ведь?

Резко повернулась на голос. Не обманула уборщица!

Возле стены, в грязной светлой куртке, с накинутым на голову капюшоном, привалившись к стене, прямо на тротуаре сидела Юля с ярко-красным отекшим лицом и заплывшими до узких щелочек глазами. На скуле всеми цветами радуги переливался синяк. От дождя волосы на лбу слиплись в сосульки, с которых стекала вода.

В груди все перевернулось. Она бросилась к Юле, помогла подняться с тротуара.

— Юлька! Как же так, а? Бедная ты моя!

— Пока не забыла… Искали тебя утром. Я у двери здесь ждала, пока откроют «Кружку», то есть забегаловку эту.

— Кто?! — спросила Марина, сделав вид, что удивлена. Сердце заныло. Ефим Корсаков, больше некому! И тетю Лену, подружку верную, с собой прихватил. Зачем она им, зачем?!

— Мужик с бабой. А я их послала! Только вот откуда они взяли, что ты ко мне явишься?

— Ой, да ну их! Знакомые мои. Сболтнула им по глупости, что подруга у меня в Сергаче на автовокзале работает. И что я к тебе сегодня собралась. А зачем они меня разыскивать взялись, понятия не имею! — на ходу придумала какую-то нелепицу Марина.

Сердце болезненно сжалось. Корсаков! Сказал бы честно, мол, разузнал, почему тебя муж разыскивает, и захотелось при себе такую богатую мадам всеми правдами и неправдами оставить! А то страсть в глазах изобразил да Прошеньку спасать взялся! Кому же брошенная женщина с такими перспективами помешает? Почему бы к рукам не прибрать, если само плывет…

Марина судорожно выдохнула, давясь подступившими к горлу злыми слезами. А ведь он ей уже нравиться начал! И с ним было очень хорошо. Да, хорошо, что уж от себя скрывать! А он…

Она до боли прикусила нижнюю губу.

Юля смотрела на нее глазами побитой собаки.

— Ты не оставишь меня? Мамочка вот оставила… ушла! Как жить, Маринка, как жить? Одна, совсем одна я на белом свете! Одна ты мной не побрезговала…

Марина обняла подругу и прижала к себе покрепче. Почувствовала, как едкие слезы на щеках смешиваются с холодными тяжелыми каплями дождя, и, как ни странно, от этого становилось легче. Будто из души вымывалась вся мерзость последних часов.

— Все у нас с тобой будет хорошо, Юль! Не погибнем, выкарабкаемся. Я Николь из детдома заберу! Ты про нее пока не знаешь, потом расскажу! У тебя салон свой будет, руки-то золотые! И пить бросишь, я точно знаю!

— Эх, Маринка! Мечтать не вредно!

— Пошли к тебе! Проспишься, отогреешься, а там поговорим…

— О чем, Марин? Какой прок от меня! Конченый я человек!

— Уезжаем мы с тобой! Прямо сегодня. Ночным поездом.

***

Билеты Марина взяла в купейный вагон. Меньше глаз и ушей. В купе они ехали с Юлей вдвоем.

Через полчаса как поезд тронулся, проводница принесла горячий чай.

— Сходите, пожалуйста, в вагон ресторан! — протянула деньги Марина. — Принесите что-нибудь из горячего, бутербродов и минеральной воды две бутылки. Мы с родственницей очень устали. А это за беспокойство, — она сунула ей в карман форменной блузы пятисотенную купюру.

Проводница заверила, что все исполнит как надо, и ушла.

Юля после контрастного душа, лечения антипохмелином и крепкого сна выглядела намного лучше. Прошла краснота с лица, спала отечность. Синяк она тщательно замазала толстым слоем тонального крема, а чистые блестящие волосы собрала в хвост на затылке.

—Не хочешь про себя рассказать? Раз мы подруги или даже родственницы почти!— спросила, подняв задумчивые глаза.

— Конкретно, что хочешь узнать? — устало вздохнула Марина.

— Все! Ты не думай, я ведь не дурочка! Да, образования у меня высшего нет, но я в школе очень хорошо училась! А после школы сразу на курсы пошла, потому что мамуля уже парализованная лежала, не потянула бы она мою учебу даже в колледже! Но вот на курсы парикмахеров накопила! Дорогие, между прочим, престижные! Говорила, что в любое время умереть может, и хотела, чтобы у меня в руках верный кусок хлеба был. Как в воду глядела моя мамочка…