Книга 3. Пленники Пути (черновик)

Глава 9. Прозрение

Виланс сидел на лавке возле дома. Руки отстукивали отрывок из незамысловатой песни, что вспомнилась ему утром, когда Патия собиралась к старосте.

Идём мы на войну,

Домой не ждите нас.

Идём на бой с силт ло

Они растопчут нас.

Её знали все, кто вернулся с войны Престолонаследия. К ним в деревню её занесли прадед Виланса и Гавина. Серж частенько её напевал, гордясь своим предком, и пересказывал истории о столкновениях с силт ло и летарами.

А вот со стороны Виланса никто и никогда не рассказывал таких историй. Отец обычно отмалчивался на все вопросы. Деда же Вилансу удалось разговорить однажды, на свой день рождения. Тот с большой неохотой вспоминал своего отца.

Как они с матерью встречали, плакали и радовались возвращению, а тот стоял, словно чужой, даже не пытаясь обнять их. Потом бросил на стол кошель с золотом, что выдали всем выжившим, паре сотен человек. Рядом положил нож, красивый, с серебряной рукоятью. Прадед не сказал в тот день ни слова, да и вообще редко говорил после возвращения. А в один день просто исчез, и больше его никто не видел.

Трофейный кинжал до сих пор хранился в доме под половицей. О нём не знала даже Патия. Порой, когда никого не было в доме, Виланс доставал его и разглядывал серебряные слова, отлитые на рукояти. Но даже сейчас, когда читать получалось вполне сносно, он не мог разобрать надпись, слишком уж причудливо вывели буквы.

На горизонте показались два всадника. Ветер донёс слова куда раньше, чем Вилансу удалось разглядеть их.

– …брось, – смеялась Патия.

– …далеко… – отвечал Гавин.

– …там увидим.

– Но мы…

Виланс снял с головы соломенную шляпу и помахал. Голоса тут же стихли, и Гавин ответил ему тем же.

– Чудесный денёк, – сказал Виланс, когда всадники подъехали ближе.

– Сегодня обычно идёт дождь. – Гавин посмотрел на небо. – Но, похоже, плетения силт ло совсем ослабли.

– Двадцать лет прошло, – пожал плечами Виланс. – Ничего удивительного.

– Нечего зря языком молоть, дела ждать не будут, – засуетилась вокруг них Патия. – Давай, Гавин, дай ему задание и пойдём уже, столько дел надо успеть сделать.

Виланс усмехнулся, покачал головой, но спорить не стал. Он поднялся и с Гавином зашёл в дом.

– Принёс? – спросил Виланс, едва за ними закрылась дверь.

– Ты всё никак не успокоишься? – вздохнул Гавин.

– Мы оба знаем, что читать я и сам научусь. Но я хочу научиться писать. Неужели нельзя просто оставить мне побольше чернил?

– Сам знаешь, что нет. – Гавин прошёл к столу и достал из сумки одну баночку с чернилами. – Отец не позволит. Он и так каждый раз меня расспрашивает, не сболтнул ли я лишнего.

– А ты мог бы и разболтать. – Виланс схватил пузырёк обеими руками, словно боясь, что его отберут.

– Даже не начинай, – нахмурился Гавин.

– Ладно, ладно. Поможешь с книгой?

Гавин отошёл к кровати, вытащил из-под неё толстый том и положил на стол. Затем открыл на первой странице.

– Ты так ничего и не написал? – спросил он, глядя на белоснежный лист.

Виланс прищурился, потом отвернулся.

– Нет. Я хотел, но ты же знаешь, у меня не получается писать без клякс.

– Поставишь парочку, что с того?

Виланс содрогнулся и поспешно замотал головой.

– Нет, не могу. Дай мне ещё немного времени.

– Времени. – Гавин окинул его взглядом. – Уж прости, друг, но не похоже, что у тебя много времени.

Виланс невольно опустил взгляд на руки. Тонкие пальцы с покрывала сухая кожа, сквозь которую проглядывали вены и проступали сухожилия.

– У меня достаточно времени, – с неожиданной злостью сказал он. – Хватит меня хоронить прежде времени. И так Патия…

Он оборвал себя, услышав шаги снаружи.

– Ну, всё, разобрались? – спросила Патия, заглянув в дом. На лице светилась непривычная улыбка. – Пошли, Гавин.

– Да, уже иду, – откликнулся тот.

Дверь закрылась.

– Тебя никто не хоронит. – Гавин положил сумку на стул и подошёл к Вилансу. – Но ты сам подумай. Сколько, по-твоему, тебе осталось?

Вилансу пришлось откинуть голову назад, чтобы заглянуть в карие глаза Гавину.

– А ты как думаешь, сколько? – спросил он.

Гавин пожал плечами.

– Не знаю. На вид ты старше отца, а ему уже за две сотни перевалило. И отец постоянно работает, не сидит ни дня без дела.

Виланс невольно усмехнулся.

– Вы с Патией не сговорились случаем?

По лицу Гавина пробежала тень.

– В каком смысле?

– Она мне каждый день говорит, мол, не сиди без дела, займись чем-нибудь. А как пытаюсь что-то сделать по хозяйству, тут же гонит прочь, припоминая разлитое молоко. И чем мне заняться, спрашивается?

– Нет, она тут не при чём. Просто… – Гавин махнул рукой. – Ладно, поступай как знаешь.

Он вышел, а Виланс продолжал стоять, разглядывая пузырёк с чернилами и пальцы, что сжимали его.

Недолго осталось, значит?

Он старательно гнал от себя подобные мысли. Разум отказывался признавать, что сто лет его жизни испарились, или точнее – превратились в книгу. Он всё ещё считал себя молодым, полным сил и половиной жизни впереди. И не важно, что каждое утро твердило обратное.

Виланс опустился на стул, поставил чернильницу на стол и взгляд упал на пустую страницу книги. Буквы тут же всплыли на её поверхности, а голова отозвалась лёгкой болью. Вспомнить, как читать, оказалось не сложно, когда под рукой есть такая книга, и он целый день просиживал над ней, иной раз забывая о еде. Благо, боль уже стала привычной спутницей. Не голова, так колени разболятся или спина.

Виланс пошарил взглядом по столу, но новых страниц нигде не было. Он подумал было залезть в сумку Гавина, но быстро отбросил эту мысль. Вот ещё, в чужих вещах копаться. Выглянул в окно, но во дворе никого не было слышно. Наверное, ушли в поле. Ну и ладно, не стоит их отвлекать. Они делом заняты, в отличие от него.