Книга 3. Пленники Пути (черновик)

Глава 15. Отъезд

– Что он уже учудил, – пробормотала Патия, издали заприметив бродящих по двору коров.

Вместе с Гавином она ехала на повозке. Тот настоял, чтобы они сразу взяли с собой вещи на зиму и не пришлось возвращаться к нему домой ещё раз. Серж отнёсся к их отъезду с пониманием, если не сказать радостью. Он давно говорил, что пора Гавину обзавестись собственным домом.

– Ничего хорошего, – отозвался Гавин. – Как и всегда.

Они заехали во двор. Гавин помог Патии загнать коров обратно в загон, прихватил из повозки пару кувшинов, и они зашли в дом.

Виланс стоял у стола спиной к ним и что-то тихо бормотал. Услышав скрип двери, он обернулся. Патия ахнула. Бороду и половину лица покрывала кровь, а сам Виланс широко улыбался.

– Рано вы, – сказал он. – Я надеялся успеть приготовить что-то к вашему приезду.

Он отошёл к бадье и сполоснул руки. На столе лежала обезглавленная курица.

– А ты умеешь? – скривился Гавин.

Виланс отмыл нож и спрятал в ножны на поясе.

– Не так хорошо, как Патия, конечно, но учиться никогда не поздно. Мне же теперь самому придётся заботиться о себе.

– Это что за нож такой? – спросила Патия, разглядывая серебряную рукоять.

– Наследие прадеда. Ну, раз вы приехали так рано, готовить тоже вам. Да, Патия, я рад тебя видеть. – Виланс начал было поклон, но схватился за спину и остановился, едва склонив голову. – Тебе передали, что вы поможете мне собраться? Подготовить еду, сложить в телегу.

– Передали, – ответил Гавин и поставил на стол у двери пару кувшинов. – И тебе тоже привезли, что просил. Ты не сказал, что у отца тоже потребовал чернил.

– С ним у нас отдельный уговор.

Виланс проковылял к кувшинам. Один, как и обещал Серж, стоял накрепко закрытый и просмоленный. Второй, очевидно, от Гавина. С надколотым горлышком и крышкой не по размеру большой.

Патия тем временем прошла к столу, вздохнула и сама взялась разделывать курицу.

– А чернильница? – спросил Виланс. – Серж обещал передать ещё и чернильницу с перьями.

– В телеге, – ответил Гавин. – Потом отдам. Могу прямо сейчас, если ты уедешь немедленно.

– Я ещё и не начинал собираться, – отмахнулся Виланс. – Позавтракать даже не успел. А перед такой дорогой надо хорошенько поесть.

– Гавин, может, распряжёшь лошадей и задашь корму? – спросила Патия. – Чего им в повозке стоять на солнцепёке.

Гавин не ответил, но и с места не сдвинулся. Патия обернулась.

– Пожалуйста.

Он фыркнул.

– Ладно. Но в следующий раз говори прямо, чего хочешь.

– Скоро ты и из него будешь верёвки вить, – сказал Виланс, когда дверь за Гавином захлопнулась.

– Из тебя кто угодно мог верёвки вить ещё до нашего знакомства.

– И я рад тебя видеть, Патия, – улыбнулся Виланс. – И рад, что ты не боишься остаться с таким мерзким и отвратительным мной.

Она вздрогнула.

– Я… – Патия отвернулась обратно к столу и вернулась к разделке курицы. – Я слышала ваш вчерашний разговор. Ты прав, мы тебя обманывали. И мне стыдно за это. Но не за то, что я сделала.

– Уже не важно. – Виланс зашаркал к кровати в углу дома. – Серж прав, всё к лучшему. Если бы ты действительно любила меня, каким ударом стало бы превращение в жалкого старика.

– Но мне и сейчас больно, – прошептала Патия. – Это же несправедливо. За что у тебя отняли полжизни?

– А вот за что. – Виланс опустил ногу на книгу, лежащую у кровати. – Признаться, я даже рад, что её отняли без спроса. Если бы дали выбор, я бы разрывался между двух желаний и даже не знаю, сумел бы сделать правильный выбор или нет.

– А есть правильный выбор?

– Есть. Кто-то должен был наткнуться на книгу и написать её. Написать её – правильно.

– Это ещё почему?

– А вот вернётся Гавин, и я расскажу, – хитро улыбнулся Виланс. – В том пузырьке, что мы разлили с Гавином во время ссоры, оставалось немного чернил, и я решил, не пропадать же добру. Учиться мне уже нечему, потому потратил их на книгу. А там написано много интересного.

– Такого, что стоит полжизни?

– Половину моей жизни – да.

– У твоей жизни особенная цена?

Виланс пожал плечами.

– Такая же, как и большинства – очень маленькая. А вот у книги цена очень высокая.

– Да что это за книга такая?

– Увидишь.

Патия бросила хмурый взгляд на Виланса, но тот сидел на кровати с закрытыми глазами и чему-то улыбался.

Вернулся Гавин. Он помог Патии почистить и порезать овощи, растопить печь, и вскоре котёл поставили на огонь.

– Ну? – сказала Патия, когда с насущными делами было покончено. – Давай, пока есть время отдохнуть, рассказывай, что там за книжка такая. А то нам ещё с телеги надо вещи перенести.

Виланс, так и не слезший с кровати, кивнул на книгу.

– Помогите старичку, положите книжку на стол.

– Вот ещё, – сказал Гавин. Он схватил за руку Патию, которая собралась помочь. – Раз ты в ней писал, значит, сам в состоянии перенести.

– А тебе и в радость смотреть, как я буду страдать при этом?

– Да чего ты, Гавин, пусти. – Патия попробовала освободиться, но держал Гавин крепко. – Это же просто книжка.

– Нет. Он рассказывал, как будет геройски жить в одиночестве, вот и пусть учится делать всё сам.

– Уел, – кивнул Виланс. – Ну и ладно. Для чтения нести её не обязательно.

Он откинул большим пальцем обложку и открыл на первой странице. Повернул голову, чтобы было удобнее, и наклонился вперёд, насколько позволяла спина.

“День 1750. Мой дом ещё не построили, и я остановился в таверне. Делать совершенно нечего и я изучаю постояльцев. Они похожи на самых обычных людей. Точнее, они и есть самые обычные люди, и этим меня сбивают с толку. Я наблюдаю, как они обсуждают погоду, урожай, соседей. Изредка вспоминают Первую волну. Даже тут нашлось несколько ветеранов, которым повезло вернуться живыми. Забавно, что меня тоже изредка вспоминают, в основном в конце пьянки. Выпьем же за того, кто спас нас – за Силт Ло. В конце пьянки, потому что на трезвую голову говорить о великом и ужасном Силт Ло отказываются наотрез. Конечно, я не сказал, кем являюсь на самом деле. Хотя забавно было бы посмотреть на их лица, но лучше сохранить моё пребывание здесь втайне.”