Книга Айны. Айна из замка

Глава четвертая. 1.

– Так из какого, гришь, вы города? – брат Юс широко зевнул и смачно плюнул за борт повозки.

Крытая телега, в которой они ехали, мало напоминала удобные кибитки бродячих артистов: в ней всего-то и было, что большая охапка сена на щелястом полу, старый ящик у стены, в котором монах хранил свое нехитрое имущество, да небольшой бочонок в углу. Вместо крепкой крыши телегу покрывал битый всеми ветрами и дождями кожаный навес на гнутых рейках.

– Из Ларга, – не моргнув глазом соврала Айна. Они с Лианом сидели на широкой скамье в голове повозки, по левую руку от монаха. Место удобное, с высокой стенкой, на которую можно опереться спиной. Айна совсем уж было разомлела и перестала думать о чем-то, кроме цокота копыт и проплывающих мимо полей, когда брат Юс задал ей свой вопрос. Хорошо, что они уже все придумали заранее, не пришлось судорожно подыскивать нужные слова.

– Ларг? Эт такой мелкий городишко на берегу Быстрой? Скучное местечко, ей-богу. И как же так вышло, что вы осиротели? – В отличие от Уны, брат Юс оказался не слишком деликатным и страсть до чего любопытным человеком.

– Отец был купцом, товар возил в разные села. Попался разбойникам. – Айна скорчила скорбную гримасу и старательно вздохнула.

– А мать что?

– Родами умерла год назад.

Брат Юс тоже вздохнул и сделал пальцами святой круг у сердца.

Монах был невысок, имел крепко сбитое тело и широкое добродушное лицо. Из всей одежды он носил только длинную бурую рясу, подпоясанную веревкой. Как и обещала Уна, рядом с ним Айна чувствовала себя спокойно, даже несмотря на все эти докучливые вопросы. От брата Юса словно веяло надежной защитой, как от старой крепостной стены, хотя он не был ни могуч, ни вооружен. Просто казалось, что возле него не может случиться ничего плохого.

– Храни Святой Отец их души, – промолвил монах. – Негоже, когда дети одни остаются. И у кого ж вы приют нашли?

– У тетки, – Айна еще никогда не лгала так много и так охотно. Это оказалось очень увлекательно. – Мы в ее семье жили, пока нас не украли и в Ройн не привезли.

Монах поднял бровь, и, предваряя новый вопрос, она быстро добавила:

– Тетка хорошая... но у нее своих детей пятеро, шестой на подходе. По осени она меня замуж отдать хотела, а брата – в подмастерья к сапожнику.

– Ну, сапожное ремесло – неплохое дело. Доброе, да и прокормит.

– Нет! – впервые за все это время подал голос Лиан. – Я не хочу быть сапожником! Я должен стать целителем!

– О... – только и промолвил брат Юс. Он осторожно потер нос грязным ногтем и покосился на мальчишку. – Стал быть, вы за этим в Золотую направляетесь?

Лиан кивнул, а Айна уставилась на него с удивлением, но промолчала.

– Я должен получить посвящение в Красной Башне, – сказал он, сурово нахмурясь. Видать, опасался, что его слова не примут всерьез.

Брат Юс озадаченно хмыкнул.

– А ты уверен, что туда берут таких сопливых?

– Меня возьмут.

В голосе Лиана не было ни тени сомнения, и монах почел за лучшее промолчать.

Поздно вечером, когда брат Юс уже смачно храпел, а Лиан все вертелся и вертелся в стоге сена, Айна тихо спросила:

– Ты правда решил стать целителем?

Он замер, а потом завозился еще сильнее.

– Ага...

Они остановились на ночлег у края широкого поля, по которому были щедро разбросаны пышные стога.

«От доброе место, – сказал монах, натянув поводья. – Здесь и заночуем. Люблю лето! Никаких не надо постоялых дворов, трава – постель, небо – покрывало. Лишь бы харчи были при себе! Полезайте в сено, ребятишки, такой душистой постели у вас, небось, отродясь не было!»

И в самом деле.

Брат Юс уснул почти сразу после ужина и кружечки вина, а Айна с Лианом еще долго лежали на верхушке стога и смотрели в звездное небо. Запах сена приятно щекотал ноздри, высохшая трава мягко пружинила под спиной. В свете луны Айна увидела на лице Лиана немного отрешенную, незнакомую ей улыбку.

– Это ты после пожара так решил?

– Ну... нет. Вообще-то давно. Прости, что не сказал. Я боялся... Боялся, что ты передумаешь и не захочешь идти со мной. В Красной Башне, говорят, очень строгие порядки...

– Ли, – Айна опасалась обидеть его, но не спросить она не могла, – а ты правда уверен, что тебя возьмут? Ты ведь совсем еще дитя...

Лиан невесело усмехнулся.

– Мне было три, когда я вылечил сестре руку. Она ее ошпарила сильно. А в четыре выучился грамоте. Чтобы понять, о чем написано в одной толстой книге с травами на картинках. Я нашел ее в кабинете у отца и понял, что должен прочесть. Если не все, то хоть половину.

– Ого! – Айна прекрасно знала, как это трудно – научиться складывать буквы. – Но... ты уверен, что в этой Красной Башне берут таких маленьких?

– Я не маленький! – резко ответил Лиан. – И я должен быть там. Я видел это в своих видениях и снах. Это мой путь, Айна!

– Понятно. А мне-то что в этой башне делать?