Книга Айны. Айна из замка

2.

Был поздний вечер.

Они уже съели свой нехитрый ужин под сенью высокого дуба на краю поля и привычно зарылись в душистый стог, чтобы провести там всю ночь до утра. Брат Юс сидел у костра, неспешно потягивал из деревянной кружки вино и напевал себе под нос очередную балладу без начала и конца. Сам он, как обычно, намеревался лечь прямо у затухающего огня. Распряженная лошадь спокойно щипала траву чуть поодаль.

Внезапно тишина треснула и рассыпалась на куски от звука резких голосов и неприятного чуждого смеха. В тесной темноте стога Айна почувствовала, как Лиан крепче стиснул ее пальцы и задышал часто-часто.

Ох, по правде говоря, ей и самой стало очень страшно!

Она осторожно сдвинула сено – так, чтобы получилась незаметная щель – и, выглянув наружу, увидела, что вокруг костра столпились какие-то недоброго вида люди с оружием в руках. Один из них направил свое копье прямо на монаха, другой небрежно пинал ободья телеги, проверяя их на прочность, третий уже залез под кожаный тент. Остальные просто озирались по сторонам, будто искали других путников на стоянке.

«Разбойники, – поняла Айна. Сердце у нее забилось быстро, как у пойманной птицы. – Вот беда!»

– Эй, святоша! – гаркнул один из чужаков, косматый и вооруженный настоящим мечом. – Ну-к, подними свою задницу и скажи по-быстрому, что ты забыл в наших землях? И кто с тобой еще едет?

В темноте Айна никак могла различить лицо брата Юса, но его голос прозвучал на удивление спокойно и ровно:

– Ты верно подметил, добрый человек, я монах. Одинокий монах. У меня простое дело – нести людям веру. Вот и еду от города к городу, от деревни к деревне. Никого не трогаю, никому не мешаю. Если хочешь, садись и грейся у моего костра, я поделюсь с тобой вином и хлебом. А больше у меня ничего и нет.

Разбойники громко неприятно рассмеялись. Тот, что с копьем, двинул монаха древком по ноге.

– Вставай, тебе сказали, мешок с дерьмом! С тобой говорит хозяин этих земель!

Брат Юс остался сидеть под деревом, только голос его стал тверже и холодней.

– У этих земель, как я знаю, другой хозяин. Граф Эмар, помнится. И его милсть имеют иную наружность.

– Болтаешь много... – процедил разбойник с мечом и кивнул одному из своих людей. Тот быстро подскочил к монаху и рывком поднял его за ворот рясы. – Больше надо уважения выказывать тем, кто сильней тебя, винная бочка!

Айна увидела взмах кулака – и кружка из руки брата Юса улетела в скошенную траву. Еще один тычок – и монах, охнув, согнулся пополам. Лиан, глазевший в щель рядом, громко вскрикнул, и Айна стремительно зажала ему рот рукой. К счастью, никто их не услышал: разбойники были слишком увлечены, по очереди отвешивая брату Юсу удар за ударом. Они гоготали, плевались и сквернословили. Когда им наконец надоело избивать монаха, косматый вожак шайки сделал знак, и тот, что с копьем, завершил забаву одним коротким движением своего оружия.

Мир заполнила тишина. Айна слышала только стук своего сердца – и сердца Лиана. Больше ничего. Даже костер догорал беззвучно.

Она выбралась из стога не сразу. И не сразу решилась подойти к распростертому в скошенной траве телу. Ей, как малому ребенку, казалось, что если не увидеть своими глазами страшных ран, то все как-то еще само наладится: брат Юс вздохнет, сядет и скажет, мол, ну дела, вот это безобразия нынче творятся. Потрет ушибленное место и сообщит, в какое именно пекло должны катиться такие гости.

Как жаль, что ей давно уже не три года, чтобы верить в сказки. И даже не восемь, чтобы отсиживаться в стогу по примеру Лиана. Мальчишка словно ослеп и оглох – ничем не показал, что слышит Айну, когда та позвала его за собой. Что ж, может, оно и к лучшему. Может, и правда не нужно ему такого видеть.

Айна опустилась на колени рядом с монахом и, стиснув зубы, попыталась перевернуть его лицом вверх. Ей удалось это с трудом, и брат Юс уставился в небо застывшим безнадежно пустым взором. Ряса служителя богов была черна от крови, лицо тоже.

Айна сглотнула и протянула руку, чтобы закрыть ему глаза.

Пальцы дрожали.

Она стиснула их в кулак и снова разжала: надо значит надо. Ну же!

За спиной раздался шорох. Айна обернулась.

– Лиан... Послушай, тебе лучше... лучше отойти к костру.

Но он не шевельнулся. Смотрел на монаха таким же остекленевшим, как у того, взглядом, и лицо его было маской, высеченной из белого камня.

Айна хотела прижать брата к себе, обнять, но Лиан вырвался и быстро опустился на колени возле монаха. Положил обе руки на почерневшую рясу и сам застыл недвижим.

– Он мертв, Ли. Ты не сможешь его вылечить... Не надо. Вставай. Нам лучше уйти отсюда. Найти других монахов и сказать, чтобы забрали тело... Так будет правильно. Нельзя бросать его здесь.

Лиан молчал и не двигался.

По щекам у Айны бежали слезы. Бежали уже давно, она только теперь это заметила, попыталась утереть, но рука все еще слишком дрожала – то ли от недавнего напряжения, то ли от отчаяния. Она тихо всхлипнула, и тогда Лиан наконец шевельнулся и встал.

Айна испугалась, когда увидела его глаза. В них не было ничего. Только огонь.