Книга Айны. Айна из замка

4.

Они покинули монастырь спустя пять дней. За это время Лиан, как и обещал, в полной мере оправился и уже ничем не напоминал человека, стоящего на грани смерти. Сытная еда и отдых в безопасном тепле стали для него лучшим лекарством. Для обитательниц святой обители его стремительное выздоровление выглядело как чудо, и только мать Лаэта не разделяла их восторга. Она настаивала на том, чтобы Айна с братом задержались подольше. Лиан же и слышать об этом ничего не хотел: он рвался на волю, точно барсук, по ошибке попавший в людское жилье.

На третий день после того, как мальчишка пришел в себя, в монастыре появился их провожатый. Айна увидела этого человека, когда тот спешивался во дворе у башни, ласково похлопывая своего коня по холеной спине. Она сразу поняла, кто это и зачем сюда прибыл, – по скупым решительным движениям, твердому взгляду из-под коротко стриженных темных волос, оружию на поясе и второй лошади с широким седлом, пришедшей в поводу.

Что-то в облике этого человека вызвало у Айны смутное сомнение, но, что именно, она поняла не сразу, а только когда вечером нос к носу столкнулась с их провожатым в трапезной монастыря. Увидев гладкое, никогда не знавшее бритвы лицо, Айна с изумлением различила в статном воине женщину. Она вовремя сумела захлопнуть разинутый от изумления рот и не подала виду, будто растеряна. А вот Лиан глазел на опоясанную мечом воительницу так, словно хотел дыру в ней прожечь. И Айна не могла понять, чего больше в его взгляде – удивления, сомнения или желания понять, кому сейчас вверяются их жизни. К тому моменту мать Лаэта как раз успела сообщить, что именно эта особа по имени Илин станет их защитницей и проводником на пути к Золотой Гавани. Позже вечером Лиан сердито сказал Айне, что не доверяет «рыцарше» ни капли и что от нее надо удрать, как только на горизонте покажутся шпили столицы. Айна лишь вздохнула в ответ. Переубеждать упрямца у нее не было никакого желания. Про себя же она твердо решила держаться возле воительницы, покуда это возможно. Ей самой мрачноватая молчаливая Илин очень даже понравилась.

Выехали на рассвете, сразу после сытного завтрака.

Илин пустила своего коня спокойным ровным шагом, сберегая силы обоих животных: путь им предстоял не слишком близкий, в таком темпе – по меньшей мере на неделю.

Айна с Лианом теснились в одном седле. Было это не очень удобно, но, по счастью, они оба занимали немного места. И весили вдвоем меньше, чем одна их провожатая. Даже своей поклажи у них не было: весь запас еды Илин убрала к себе в заплечный мешок, а личного имущества, окромя одежды, ее подопечные не нажили.

Едва они отдалились от монастыря, воительница придержала коня и смерила их долгим мрачным взглядом.

– Я вам не матушка Лаэта, – обронила она, и голос у нее оказался низким и хрипловатым, – нянчиться не буду. – Или вы делаете, что я велю, или я свяжу обоих крепкой веревкой и навьючу на эту кобылу, как тюки. Мне-то все равно, в каком виде тащить вас в Золотую. Дотащу, даже если небо пополам треснет. Свое слово я еще ни разу не нарушала и сейчас не нарушу.

Слушая эту тираду, Лиан сверлил Илин ответным недобрым взглядом. Он сидел впереди, и Айна видела, какими холодными стали его глаза.

«Ох и непростой путь нас ждет», – подумала она с тяжестью на сердце.

Но час за часом дорога стелилась под копыта лошадям, а Илин больше ни разу даже не обернулась, лишь задавала ритм, то замедляя своего коня, то ускоряя его шаг. Пускать его рысью, уж галопом и подавно, рыцарша даже не пыталась: такой аллюр стал бы пыткой для второй лошади и ее наездников. Тем более что один из них точно ощущал себя скорее навозным мешком, нежели всадником. Вот уж где впору было затосковать по простой удобной телеге брата Юса... Зато Лиан держался в седле так, словно в нем родился. Видать, права была мать Лаэта, когда говорила, что этот мальчик не простых кровей.

На прощанье старая монахиня крепко обняла Айну и еще раз велела беречь себя и Лиана. Сказала она что-то и Илин, но слов было не разобрать. На самого Лиана настоятельница едва взглянула и лишь осенила охранным знаком. Тот сделал вид, будто ничего не заметил, и первым залез в седло, подав Айне руку. Именно он теперь правил кобылой, намеренно оставляя ее чуть позади от жеребца Илин, а Айна держалась за названого брата, чтобы не свалиться. Долгое время ехали молча, пока она не устала от этой натужной тишины. Сначала тихо, а потом и чуть погромче Айна начала напевать себе под нос любимую отцову песню про дорогу. Пивовар Эст всегда вспоминал ее, когда они вместе выбирались в город.

Едва песня кончилась, Лиан обернулся и посмотрел на Айну своими пронзительными синими глазами.

– Спой еще, – не то попросил, не то потребовал он.

Айна улыбнулась и обняла его крепче. Волосы Лиана щекотали ей лицо, и от этого почему-то было тепло в груди и радостно.

– И спою, – сказала она. – Дай только припомнить хорошую песню.

– А ты знаешь про рыцаря, который заблудился в лесу? – лукаво спросил Лиан. По тому, как округлилась его щека, Айна поняла, что он тоже улыбается, и пожалела, что не видит его лица. Лиан делал это так редко...

– Знаю, конечно. Кто ж ее не знает. – Песня была потешная, нелепые выходки рыцаря вызывали смех уже с первых строк. Именно поэтому Айна решила не гневить их спутницу. Ясно же, для кого Лиан хотел исполнить эти едкие куплеты. – Давай лучше спою другую, красивую.

Братец хмыкнул, но спорить не стал.