Книга Айны. Айна из замка

3.

– Ну, рассказывай теперь! Здесь нам никто не помешает. – Из большого кувшина Рин налил Айне полный кубок теплого вина и придвинул к ней блюдо с сочным куском жаркого. Еда выглядела восхитительно. Сам Рин тоже.

Место, куда он привел ее, было необычным. В этой харчевне вместо традиционной большой залы со столами Айна увидела целый лабиринт маленьких комнат, предназначенных для трапез в уединении. Одну из таких комнатушек они и заняли. Здесь имелся небольшой низкий стол, а вместо скамеек на полу лежали мягкие коврики. Айна опустилась на один из них и прислонилась спиной к стене. Рин сел рядом с ней и осторожно взял за руку. От его прикосновения Айна ощутила, как пол медленно поплыл куда-то, и поняла, что этот момент надолго останется в ее памяти драгоценной жемчужиной. Такие чудные жемчуга носила в своем ожерелье мать Рина.

Столько всего случилось с того дня, когда она в последний раз видела обитателей замка. Как уместить в один рассказ эти долгие три месяца? Всего лишь три... А кажется, будто целая жизнь миновала.

– Не знаю... с чего начать, – хриплым от волнения голосом промолвила Айна и, чтобы набраться смелости, пригубила вина. Оно было вкусным, настоящим, не деревенская настойка из ягод.

– Начни с того дня, когда я уехал.

Айна усмехнулась невесело. Она не любила вспоминать тот день.

Кажется, Рин это понял.

– Прости меня, Чижик. Я поступил малодушно. Знаю, что должен был проститься с тобой, навестить... Я побоялся кривотолков. Подумал, так будет лучше для тебя.

Айна кивнула. Может, он и впрямь поступил разумно, да только горечь от этого не становилась меньше.

– Ты обещал защищать меня. Помнишь? – эти слова вырвались неожиданно, как гной из давно наболевшей раны. – Ты сказал, что поможешь. – Айна вдруг совсем перестала робеть и бояться, словно видела теперь себя со стороны. – Мне все еще нужна твоя помощь, Рин. Теперь по-настоящему. У меня появился брат. Названый брат. Он... он удивительный. Эти два месяца я с ним путешествовала. А сейчас он должен уйти, в ученики к лекарям из Красной Башни. А я... а мне идти некуда. Я подумала... может быть, ты знаешь хорошее место здесь, в городе? Где нужны рабочие руки... Тогда я смогу дождаться его возвращения. И... и с тобой видеться смогу... почаще.

Рин смотрел на нее, не отрывая глаз, и слушал очень внимательно. Он не хмурился больше, не выражал удивления или сомнения. Но на последних словах почему-то отвел взгляд и тихо вздохнул.

«Не хочет, – поняла Айна. Боль от осознания этого оказалась тупой и глубокой, она была к ней готова и потому почти не ощутила. – Я давно ему никто. Еще летом могла бы догадаться».

– Не получится почаще, – проговорил Рин, все так же глядя в сторону. – У рекрутов почти нет свободного времени. А когда оно появляется, я... – Он замялся, словно не хотел признаваться в чем-то неловком, но все же решился и наконец снова посмотрел на Айну – грустно и виновато. – Я обручен, Айна. Свадьба будет зимой... Все свободное время я провожу с братьями моей невесты. Если рядом со мной приметят молодую девушку... это плохо скажется на моей репутации.

Айна все еще держала в руках кубок с вином. Тяжелый бронзовый сосуд приятно согревал ладони. Да только внутри у нее все застыло, словно в лицо дохнул Отец Зимы.

– Конечно, – сказала она тихо. – Я понимаю.

И сделала большой глоток. Жар растекся по ледяному нутру, но легче от этого не стало.

Рин устало потер лоб. Он выглядел растерянным и словно жалел о сказанных словах.

– Ты так изменилась, – попытался объяснить он. – Я помнил тебя ребенком, а сейчас вижу настоящую девушку...

Айна не сдержала едкий смешок и тут же принудила себя замолкнуть – следом за дурацким хихиканьем наружу едва не вырвался всхлип. Но ведь это правда было смешно: она точно знала, что больше похожа на нескладного мальчишку, чем на девушку. Рин пытался солгать ей, но делал это так нелепо.

– Ладно, – пожала она плечами. – Прости.

Ей хотелось встать и немедленно уйти. Исчезнуть. Раствориться в ночной темноте. Сладковатый запах жаркого теперь вызывал лишь тошноту, а уютное тепло харчевни казалось каким-то нелепым, когда внутри было так холодно.

Айна сделала еще один большой глоток вина и попыталась встать.

– Постой! – Рин снова поймал ее ладонь и не позволил этого сделать. – Не уходи, Айна! Ведь ты так ничего и не рассказала о себе! И я не сказал, что не помогу тебе! Все изменилось, но я не нарушу своего слова и не позволю тебе остаться на улице. Я обязательно придумаю что-нибудь!

Он плеснул себе еще вина, да так и не отпил его. Вместо этого взял Айну за плечи и вдруг прижался своим лбом к ее гудящей голове.

– Айна... Прости меня, Чижик. Если бы ты знала, как тут все... сложно. Порой я ужасно скучаю по тем временам, когда мы могли просто бегать вдвоем по лесу. – Он вздохнул. – А теперь, пожалуйста, расскажи мне, что привело тебя сюда? Ты ведь хотела стать бродячим артистом, я помню.

От тепла его рук лед внутри таял, и нужные фразы вдруг нашлись сами собой. Айна и не заметила, как начала сбивчиво говорить обо всем, что произошло с ней с того дня, когда она решилась покинуть замок. Самое страшное облекалось в слова и от этого почему-то становилось не таким беспросветно черным, каким виделось раньше. Будто Айна рассказывала историю какой-то другой девочки. Будто она была всего лишь зрителем.