Книга Айны. Айна из замка

4.

На постоялый двор Айна вернулась поздно. Они с Рином еще долго сидели в уютной комнатушке с ткаными коврами, таки съели жаркое, допили вино, повспоминали разных людей из замка. Айна рассказала, что мать ждет ребенка, а Рин в красках описал свадьбу сестры. Потом он проводил ее до самого постоялого двора, непреклонно сунул в руку небольшой мешочек с монетами и велел возвращаться в замковую таверну ровно через три дня в то же время.

Поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж, где им выделили теплый угол, Айна гадала, спит уже Лиан или нет. Скорее всего, ждет ее, в тревоге думая, куда запропастилась. Она очень надеялась на первое, но, зная братца, не слишком обольщалась. Ну, по крайней мере в комнате, где, кроме них, отдыхают еще два десятка путешественников, мальчишка точно не станет ругаться среди ночи.

Перешагивая через спящие тела, распростертые на узких тюфяках, Айна только чудом не упала: хорошее вино изрядно дало ей в голову, а комната, куда едва попадал свет с нижнего этажа, была погружена в темноту. Кое-как, почти наступив на пару соседских ног, она пробралась к той стене, где, свернувшись калачиком, лежал ее брат. Нащупав его теплое маленькое плечо, она скользнула под шерстяное одеяло, пропахшее дымом и мышами. Когда Айна обняла Лиана, ей показалось, что здесь и сейчас она как никогда дома.

И почти сразу поняла: Лиан все-таки не спал.

Найдя ее озябшие пальцы, он крепко стиснул их и прижал к своей груди.

Его собственная ладонь была совершенно мокрой.

На следующее утро Айна поняла, какую цену ей придется заплатить за долгую ночь с Риндоном Бергом и его дорогим вином. Дурно ей стало уже на рассвете, когда половина постояльцев тихо укладывали вещи по мешкам, собираясь покинуть заведение. Сама Айна вставать не намеревалась, но ей пришлось это сделать, чтобы не осквернить постель содержимым своего бунтующего нутра. Кое-как добравшись до поганого ведра в комнатушке за стеной, она извергла весь съеденный накануне ужин вместе с остатками благородного напитка. Худо ей при этом было так, что впору упасть на пол и скрючиться подле того смердящего ведра. На тряпичных ногах Айна по стеночке доползла до своей постели и, попытавшись лечь, снова испытала жуткий приступ тошноты. По счастью, внутри у нее к тому моменту уже ничего не осталось, а то бы старый тюфяк наверняка оказался испорчен.

Айна очень надеялась, что после похода в уборную ей станет легче, но муть все поднималась и поднималась к горлу, а мир вокруг вращался, делая тошноту еще более несносной. Во всем этом была одна только радость: когда телу так плохо, нет никаких сил думать о душевных ранах.

Айна лежала, скорчившись, и кусала себя за палец, чтобы не застонать слишком громко. Но Лиан все равно проснулся. Завозился тихо у нее под боком и вдруг прижался к ее спине, уткнувшись головой куда-то в плечо. Маленькая теплая ладонь скользнула Айне под рубашку и накрыла тяжело вздымавшиеся ребра над животом. Исходивший от этой ладони жар проник глубоко под кожу, и ледяная тяжесть начала таять. Спустя пару мгновений Айна даже сумела сделать первый глубокий вдох, а потом почувствовала, как останавливается бешеное вращение комнаты, как затихает неровный сбивчивый стук сердца. Благодарность затопила ее с головой, вырвавшись наружу неудержимыми слезами. Айна накрыла горячую ладонь своей рукой и поняла, что больше не может держать их в себе.

Она плакала долго и безоглядно, не умея и не пытаясь остановить поток отчаяния, рвущийся наружу. Забыв о других людях и растворяясь в живительном тепле, которое дарил ей единственный в мире человек, ощущавший ее боль как свою.

Откуда-то Айна знала наверняка, что сейчас Лиану так же плохо, как и ей самой.

– Я принес тебе поесть.

Разлепив глаза, Айна увидела рядом с собой на полу миску, полную теплой каши. Она осторожно села, боясь, что голова опять закружится, а руки даже ложку не удержат, однако от скверной немочи не осталось и следа. Запах еды мгновенно пробудил аппетит, а голос Лиана наполнил сердце радостью. Он сел рядом и осторожно коснулся пальцами ее лица. В синих глазах гнев мешался с тревогой и отчаянием.

– Зачем твой друг сделал это? – его голос звенел от плохо скрытой ярости и обиды.

– Сделал что?

– Все это! Всю эту боль! Что такого он сказал тебе?! Зачем ты заливала эту боль вином?

«Клятые демоны... – меньше всего Айне хотелось что-то объяснять. – Не твое дело!»

Но вслух она ничего такого не сказала, только вздохнула и взяла миску с едой. Когда человек жует, ему ведь очень трудно разговаривать.

– Спасибо, – сказала Айна, едва миска опустела. – Это было вовремя.

Она надеялась, что Лиан отвяжется от нее со своими расспросами, но тот продолжал полыхать гневными глазами и все еще ждал ответа.

– Никто меня не обижал, – сказала Айна в конце концов. – Рин обещал помочь. Через три дня мы снова встретимся, и он скажет, где подыскал мне место.

– Я пойду с тобой! – Лиан смотрел на Айну так, что она сразу поняла – не стоит даже и пытаться спорить с ним.

– Хорошо.

В конце концов... теперь это не имело никакого значения.

На сей раз Рин пришел в таверну первым. Айна увидела его сразу, едва переступила порог. Он сидел в дальнем углу заведения и задумчиво смотрел в свою кружку. Впрочем, не успели они с Лианом пересечь и половину шумной залы, как графский сын поднял голову и заметил их. Он обрадованно махнул рукой и даже привстал. Айне показалось, что юный Берг хотел, по обыкновению, обнять ее при встрече, но натолкнулся на холодный взгляд Лиана и вместо этого лишь тепло улыбнулся.