Книга Айны. Айна из замка

2.

Предвкушение дороги пело и звенело у нее в сердце. На сборы Айне никогда не нужно было много времени: чего там собирать-то? Не сундуки же с приданым. Удобный охотничий костюм на прохладную погоду, тонкий пояс с ножнами для парочки кинжалов, стопка чистой бумаги и свежие чернила, немного сменной одежды. Все остальное, нужное в пути, уже было заботливо разложено по шкафам и рундукам фургона.

Айна лично проверила свой маленький дом на колесах, чьи стены давно стали для нее родными, а также пару гнедых, которые неизменно были ее добрыми товарищами в пути.

Она могла бы покинуть Янтарный Утес, не дожидаясь завтрашнего утра, но все-таки сперва следовало проститься с его обитателями. На вечер уже был запланирован особенный семейный ужин, и Айна знала – каждый из тех, кто будет за столом, подарит ей что-то очень доброе и очень ценное, что-то, дающее силы в пути и напоминающее о доме.

«Какая же я счастливая, – думала она, поглаживая шелковистую морду одного из коней, – почему-то боги наградили меня такой семьей, о какой я не посмела бы мечтать даже в самых смелых своих чаяниях... Смешной Патрик! Как я могу не вернуться сюда? Это же совершенно невозможно».

В последний вечер перед отбытием из Янтарного Утеса Айна взяла с принца слово, что тот ничего не скажет Фарру о ее путешествии. Она понимала – бесконечно утаивать правду не выйдет, но хотела сохранить сей факт сокрытым как можно дольше. В сердце при этом скреблось гаденькое чувство вины. Айна старалась не думать о нем и не думать о самом Фарре, но получалось довольно скверно. В последний раз они с принцем имели счастье прикасаться друг к другу наяву так давно, что это уже казалось Айне лишь очередным сном.

Она скучала.

Ужасно скучала.

По его теплым нежным рукам, смешливым губам, страстным объятиям и тому чувству защищенности, которое всегда испытывала, находясь рядом с ним. По музыке, которую умел пробудить в глубине клавесина только этот невозможно удивительный, невыносимо прекрасный человек. По его голосу и – особенно – его шепоту, от которого все тело покрывалось мурашками.

Иногда Айна сдуру пыталась представить себе, каким он бывает с той, другой женщиной, которую должен целовать за закрытыми дверями своей дворцовой опочивальни. Дарит ли он ей столько же красоты своей души? Столько же нежности и заботы? Столько света и тепла? Наверное... Ведь это же Фарр. Разве может он быть другим?

Нет, Айна почти не испытывала ревности – ни разу за эти четыре года, проведенных вдали от любимого. Она понимала, сколь глупо претендовать на то, что равноценно звездам с небес. Понимала всегда. Но все это не мешало ей испытывать непроходящую грусть. Она знала, как много утратила в те дни, когда потеряла и Лиана, и своего ребенка – это дитя, зачатое в любви и счастье, эту тонкую ниточку, способную связать несовместимое, приблизить реальность, в которой Фарр мог быть ее.

А она – его. Только его.

В то лето, когда он вернулся к ней спустя полгода, Айне стоило больших усилий позволить их телам и душам воссоединиться – через страх, боль и слезы, которые хлынули в самый неподходящий момент. Впрочем, после них сразу стало как-то легче. Но Айна даже вообразить не могла, что произойдет, если она забеременеет во второй раз... и вновь переживет подобную утрату. Ей было известно, что многие женщины, наоборот, спешат исцелить свои душевные раны повторными попытками выносить дитя, но откуда-то Айна знала, что хваленое счастье материнства – не для нее. Не в этой жизни.

Как-то Фарр, преодолевая неловкость и смущение, попросил у нее разрешения рассказать об этом Патрику – чтобы тот увидел истинную причину, по которой их полные страсти и любви ночи больше не открывали врата для прихода новой души. Но Айна решительно отказалась. Не приходит – и не приходит. Значит, так надо.

В конце концов она все еще плохо представляла себя в роли матери. Не с этим багажом из прошлого, который мешал жить ей самой и грозил разрушить будущее любого ее ребенка. Нет уж, сначала ей следовало разобраться с другим мальчиком, который вошел в ее жизнь слишком глубоко. И слишком больно.

Где-то Илин была ужасно права, когда называла его занозой.

«Я найду тебя, Ли, – думала Айна, встряхивая поводьями и пуская гнедых ровной звонкой рысью прочь от Янтарного Утеса, моря и спокойной размеренной жизни. – Я найду тебя, притащу к Патрику, даже если ты будешь упираться всеми четырьмя, и скажу ему сделать то, о чем Фарр мечтал еще четыре года назад. Я попрошу его разрушить эту связь. Хватит. Ты слишком долго стоял между мной и тем, кого я люблю».

Она поглубже надвинула на глаза широкополую шляпу, защищаясь от яркого солнца. Было раннее утро, но жаркое летнее светило уже стояло высоко в небе, заливая весь мир золотым светом. Дорога убегала вдаль, копыта лошадей весело выбивали пыль из сухой земли, в небе над головой не было ни единого облачка.