Книга Четвертая. Скрежет Костей

Глава 3 Немного Магии

Постоянно зевая, через  малые ворота города вышел маг в пурпурном плаще. Три стилизованных изображения огня на фибуле говорили о его доступе к третьему Кругу.

Уже более полугода Драконий Коготь был в осаде людей ищущих лучшей жизни. В толпе собравшейся под стенами насчитывалось около пяти тысяч человек, это число можно было бы сократить, убрав из общего числа женщин, что не имели права зваться людьми, но всё это требовало тратить время, которое можно было потратить куда с большей пользой развивая свою магию или же просто наслаждаясь обществом своего небольшого гарема.

При мыслях о гареме, Джорах ощутил небольшую волну радости, от чего эти пять тысяч беженцев казались ещё более отвратительными.  И тем не менее нужно было следить, за тем, чтобы эта толпа знала своё место. По его мнению эта толпа вообще не представляла угрозы. Благодаря поддержке дома он обладал несколькими защитными Артефактами, в то время как резерв три десятка Потенциалов и мощный огненный накопитель на два десятка, позволяли ему пять раз использовать весьма сильную магию третьего Круга.

Джорах гордился своим происхождением, ведь он был племянником одного из членов городского триумвирата, что делало его даже более значимым, чем иные маги четвертого Круга.

Зима в этом году выдалась особенно холодной, многим горожанам кроме теплых жилеток и подштанников пришлось надевать дополнительную одежду, но наблюдая за их забавными попытками утеплиться, Джорах чувствовал лишь лёгкое злорадство, наблюдая за тем, как забавно простые смертные кутаются в нелепые одежды. Ему этого было не нужно, кровь и магия позволяли обходится без лишней одежды даже в самые лютые морозы. Не страшна магу огня была и жара, техника Тело Огненного Жука прекрасно развивала в нём нужные качества.

Джорах ощущал радость, видя отчаяние в глазах беженцев, холода и голод грозили уничтожить две трети беженцев, в то время как остальным в большинстве своем грозила жизнь холопов и катаржников. Маг даже подумал начать скупку этих обездоленных в рабство - многие откажутся от своей свободны ради жизни, вот только кому продать столько товара? Может стоит поискать среди беженцев красивых девушек? Джорах скептически скривился оглядев группу людей в лохмотьях. Вряд-ли тут можно найти, много красивых девушек и ещё меньше будет нетронутых. Последние очень ценный товар несмотря на происхождение, некоторые знакомые маги, готовы платить значительные деньги за невинных девушек, даже страшных на лицо, им то они нужны совсем не для постельных утех.

Джорах проверил свой Разум, Ментальное Пламя надёжно защищало его от чтения мыслей, а Дядин Амулет полученный в подарок защищал и того лучше. Жаль найти невинную девушку не просто, хотя куда легче чем её воспитать.

Какой-то нищий в грязных лохмотьях выскочил перед Джорахом, от чего маг привычным движением запустил ему в лицо Огненные Брызги. Магии первого Круга, оказалось слишком мало чтобы убить этого человека, но сама техника своим эффектом напоминала загоревшееся кипящее масло, вылитое прямо в лицо. От вопля бродяги у Джораха заложило уши. Маг скривился, отметив на будущее выучить магию, которая мешала бы всяким уродам ранить его слух. Племянник одного из Триумвирата терпеть не мог три вещи: чернь, грязь и всё то, что отравляет впечатления от жизни.

И поэтому несмотря на взгляды полные ужаса вновь обратился к магии, творя технику второго Круга. Липкое Пламя относилось к нижней границе второго Круга и по своей опасности было сравнимо с котлом кипящей смолы вылитым прямо на тело. Полные боли вопли ещё какое-то время радовали мага, прежде чем тело нищего окончательно не превратилось в обуглившиеся труп. Джорах почувствовал лёгкое сожаление, этот простолюдин нанес ему оскорбление, не выразив должное почтение, следовало немного ослабить мощь заклятия, слишком просто он умер. 

Маг огляделся по сторонам, отмечая про себя, что все люди вокруг боятся встретиться с ним взглядом. Вокруг него собралась значительная толпа. Он чувствовал заслуженное почтение от всех нищих оставшихся в этом месте, от всех, кроме пожалуй одного. Его взгляд зацепился за паренька одиннадцати - тринадцати лет. В его глазах отражалось лишь холодное безразличие, одежда была рубищем с множеством заплаток, оборванных краёв и обычных дыр из которых особенно бросалась огромная дыра в рубахе на правом боку, в ней даже на расстоянии различались выступающие ребра, она казалось настолько ветхой, что давно стоило пустить на половые тряпки.

Джорах скривился, даже не думая скрывать своё отвращение. Мелкий отброс получил бы своё, будь он немного ближе, но стоило магу заметить оборвыша, как тот скрылся в толпе. Его следовало наказать, но магу было откровенно лень искать скорбного разумом смертного. Забыв о нем мгновением позже Джорах просто пошёл в нужную ему сторону, наблюдая за тем, как разбегается в стороны толпа.

***

Цокот копыт тихо разносился по замёрзшей земле в предрассветный час. Одинокий всадник, своим одеянием напоминавший средневекового монаха спрыгнул с коня, откидывая капюшон. Устало посмотрев вокруг, Ганс откинул падающую на глаза прядь черных волос, и медленно прошёлся вокруг своего коня разминая ноги. Третий день в седле давал о себе знать и если восставший из мертвых конь не знал усталости, и мог восстановиться за счёт поглощеной плоти и Тёмной Энергии, то его хозяин уставал как самый обычный человек. Да, зелья и магия позволяли  переносить усталость гораздо легче, но даже так были пределы превышать которые не стоило. Четыре могильных цветка на медальоне и баронская цепь давали право переложить эту задачу на кого-то другого, но принятый Лотур не имел такой возможности. Его баронство было дикими землями полными монстров с парочкой укреплённых деревень, свита состояла из смертных да двух погонщиков зомби едва освоивших третий Круг, без своих зомби эти Некроманты слабее мага второго Круга несмотря на неплохие резервы. 

Барону было немного за сорок - зрелый или даже начинающий стареть мужчина по меркам Смертных и желторотый юнец среди магов, он не был ни богатым ни родовитым, никто не видел в нём чего-то большего, чем нижняя граница четвертого Круга, но даже это возвышало его, в прошлом как сына смертных, открывшего в себе тёмный дар.