Книга I Повелитель моря Часть 1

Глава 12 Званый ужин

Анри и Себастьян вслед за слугой прошли анфиладой комнат и вышли на площадку с двумя лестницами, которые плавными дугами спускались в окружённый высоким каменным забором небольшой дворик. Это и был сад. Вдоль забора росли разные виды местных пальм. Они были высажены сразу по завершении строительства дома и за прошедшие годы сильно выросли. По некоторым вились цветущие большими фиолетовыми цветами лианы. Выложенные каменной мозаикой узкие дорожки прорезали низкорослую ярко-зелёную траву. Вдоль центральной дорожки на расстоянии десяти шагов друг от друга на кованных прутьях с крюками поскрипывали фонари, раскачиваемые вечерним бризом. Между ними росли, чередуясь, кусты крупнолистные тёмно-зелёные и мелколистные, но усеянные довольно крупными ярко-красными цветами. Источаемый ими сладковатый аромат волнами накатывал на дорожки и расплывался по саду, достигая подножия лестницы.

Пространство между лестницами занимала деревянная скамья с украшенной резьбой спинкой. По её бокам в небольших бочонках росли апельсиновые деревья, ублажающие взгляд одновременно и белыми нежно пахнувшими цветами, и ярко-оранжевыми ароматными плодами. А в самом центре сада одетый в хлопковые штаны и рубаху садовник что-то приделывал к стволу молодого дерева «Жезла Марии», получившего это название от первых колонистов за особую форму кроны. Подойдя ближе, Анри увидел в руках пожилого согбенного человека кустик орхидеи с крупными тёмными цветами и ахнул, всплеснув руками. А восторгаться было чем: распахнутые длинные бордовые лепестки словно манили в желтовато-зеленоватую середину нежно-розовую птицу, распустившую хвост с фиолетовыми прожилками и распахнувшую в полёте крылья. Даже подошедший вслед за Анри дон Себастьян не сдержал возглас восхищения:

— Как же велика фантазия Господа, сотворившего такую красоту!

Рисунок 5 Цветы орхидеи рода Encyclia 

Садовник, то ли слишком увлечённый своим занятием то ли от тугоухости, обратил внимание на двух сеньоров лишь после восклицания дона Себастьяна. Повернувшись, склонился в глубоком поклоне и по-старчески заскрипел:

— Прошу ваши милости простить мне, что не сразу заметил их.

— Где ты нашёл это чудо? — дон Себастьян кончиками пальцев осторожно провёл по пышному «хвосту».

— Вон ту, — старик, не разгибаясь, указал на орхидею с мелкими, но весьма многочисленными жёлтыми цветами-мотыльками, уже приделанную высоко к стволу жгутом из пальмовых листьев и не сразу замеченную сеньорами, — я нашёл сам в лесу всего в лиге от города, а вот эту, – кривой костлявый палец ткнул в сторону плохо закреплённого чуда природы, повисшего на недотянутом жгуте, – я сегодня утром получил от одного знакомого индейца.

— Вот как? — встрепенулся Анри, заслышав про индейца. — Кто ты и как давно ты в Белисе?

— Меня зовут Хосе Гальего, благороднейший сеньор. Я батрак его милости сеньора Фернандо — да продлит Господь его дни! — старик перекрестился. — А в этом славном городе я уж недели полторы как буду. И всё благодаря его милости сеньору Фернандо.

Анри задумался. За несколько дней до ухода на Сахарный островок из патрулирования вод Гондурасского залива в Белисе вернулась Птичья армада. Явившись с докладом о результатах крейсирования, Фернандо упомянул бой с двумя приватирами. Отсутствие призов бригадьер объяснил тем, что пиратские пинк и барк были столь повреждены, что он вынужден был отправить их на вечный рейд, однако не забыл приказать предварительно забрать всё и всех. Из ценного была лишь капитанская казна, но, кроме пленных, в город доставили и захваченных приватирами испанских крестьян, отправившихся из Севильи искать счастье в колониях Нового Света.

— Ты был пленён пиратами? – решил уточнить свою догадку Анри.

— Да, ваша милость! Эти нечестивые англичане напали на корабль, который вёз моего сына, его жену, детей и меня вместе с другими испанцами из Веракрус в Гольфо-Дульсе. В тот день, когда мы впервые после долгого пребывания в море увидели берег и уже готовы были возблагодарить Господа, корабль этих нелюдей вышел нам навстречу. Не успел наш капитан прочесть «Отче наш», как на нас посыпались эти слуги Преисподней! — скрипучий голос старика задрожал.

И без того согбенный старик склонился ещё ниже, словно его придавило воспоминаниями. Пока садовник утирал лицо руками, сморщенными веком и тяжёлым трудом, пауза затянулась. Сеньоры молчали. Старик, робея от собственной смелости, кашлянул, прочищая горло и задребезжал:

— Ваши милости позволят мне доделать мою работу или же они желают слышать продолжения моего рассказа?

Сеньоры переглянулись. Дон Себастьян пожал плечами: поскольку других развлечений не предвиделось, он решил предоставить выбор Анри. Тот, в отличие от аристократа, зная уже немало подобных историй, проникся сочувствием к старому садовнику. Вспомнив слова доктора Эрнандеса о том, что пережившим ужасы пленения помогает облегчить душу возможность поделиться тягостными воспоминаниями с внимательным слушателем, Анри предложил старику продолжить рассказ за работой.

Не переставая воздавать хвалу великодушию благороднейших сеньоров, садовник повернулся к дереву, распрямляясь. Ухватил пальмовый жгут и продолжил обматывать им ствол и орхидею, бережно прижимая её к дереву. Но продолжил рассказ лишь тогда, когда лесная красавица прочно заняла отведённое ей место. К счастью, долго ждать не пришлось. Закрепив жгут двумя узлами, старик вновь сложился пополам и повернулся к сеньорам:

— Я не видел сам бой, ваши милости. Я прятался со снохой и её детьми в темноте корабельного чрева, тогда как мой сын решил храбро погибнуть в битве с этим еретическим отродьем! — голос старика снова предательски задрожал. Он утёр рукавом навернувшиеся слёзы и продолжил: — Когда эти чудовища стали выволакивать нас наверх, там уже никого не было в живых. Всё вокруг было усеяно телами. Матерь божья, они, должно быть, добили всех раненых, потому что я не слышал стонов, — садовник перекрестился, шмыгнул носом и, снова утёрся рукавом. — Они заставили нас выбрасывать в море мертвецов. Пока некоторые из этих … — старик запнулся, потом сплюнул себе под ноги и, перекрестившись, проскрипел: — Не могу называть их людьми, прости меня Господь и Пресвятая Дева! Они хуже зверей! Пока часть их пинками и побоями подгоняла нас, остальные развлекались с женщинами. Когда всё закончилось, нас всех — и мужчин, и женщин, согнали на середину. Их главный из утроб корабля притащил за волосы жену моего сына. Малышка Мария, когда увидела свою мать, кинулась к ней в слезах. А этот бандит, он, должно быть, явился из самой Преисподней! — садовник опять перекрестился дрожащей рукой. — Он схватил Марию одной рукой, а второй вспорол живот моей бедной снохе, а ведь она была на сносях! Сноха была ещё жива, она кричала и корчилась от мук, а этот дьявол, смеясь, макнул ручищу в кровь и …, — тело старика затряслось в беззвучном рыданье. Прикрыв лицо руками, словно желая закрыть глаза от ужасающих воспоминаний, продолжил: — Ваши милости, вы только подумайте! Этот негодяй обмазал плачущую малышку кровью матери. Затем он приказал привязать к ноге моей маленькой внучки верёвку и бросить в море. А нас, кто всё ещё был жив, заставили смотреть на то, как эти проклятые еретики, продавшие души врагу рода человеческого, дёргая за верёвку, окунают ребёнка в воды, кишащие огромными чудовищными тварями, пока одна из них не схватила своей жуткой пастью голову бедной девочки...