Книга I Повелитель моря Часть 1

Глава 18 Договор

Ожидание было томительным, но Анри твёрдо решил дождаться, когда заговорит касик. Неожиданно из леса вышел ещё один индеец. Когда он приблизился, оказалось, что это Хуан. Старый охотник явно не терял в деревне времени зря: на его бёдрах поверх штанов вместо старого пояса появилась настоящая маштлатль, но без узоров и лишь с небольшим пучком перьев на длинном конце, а из-за спины выглядывал высокий тканый колчан, из которого торчали уже хорошо знакомые Анри длинные и тонкие тростниковые стрелы с красными перьями. В одной руке старый индеец держал мёртвую обезьяну, а другой тащил несколько крупных листьев. Он подошёл к костру, испросив разрешения, бросил листья и, сев справа от Анри, принялся молча разделывать добычу. Когда от семян рамона пошёл аппетитный аромат, Анри вытащил ветку из огня, но снять с неё семя не успел:

— Ты смелый муж, испанский сеньор! Лаабе Каано[1] правдиво описал тебя, — неожиданно заговорил на испанском касик. — Назови мне, как я должен обращаться к тебе!

— Ты можешь называть меня так же, как и мои люди — Эль Альмиранте. А как я должен обращаться к тебе, мудрый касик? — Анри старался быть почтительным, не теряя при этом собственного достоинства.

— Называй меня Кукумель Йаш или, если хочешь по-вашему — Зелёное Перо, — довольно доброжелательно предложил старик. — А что значит твоё имя? Я никогда не слыхал такого. Или ты не испанец?

Анри отложил ветку с семенами, разумно предположив, что ужинать ему придётся не скоро:

— Я испанец, но альмиранте — это не имя. Это… — он задумался: «Стоит ли говорить касику, что это прозвище? Поймёт ли он?». Неожиданное озарение подарило идею: — Это слово не испанское, а пришло к нам из другого языка. Оно досталось испанцам от народа, который очень давно, в те времена, когда майя ещё жили в больших каменных городах, захватил часть нашей земли. Уже тогда строил тот народ из дерева большие лодки и покорял на них моря. Того, кто командовал такими лодками, называли «альмиранте», что на испанском значит «Повелитель моря».

На лице касика впервые появилась заинтересованность:

— Значит, ты тоже командуешь большими лодками?

Анри кивнул.

— Мой отец, который был касиком до меня, слышал от своего отца — тоже касика, что до того, как сюда пришли испанцы, наш народ тоже умел строить большие лодки. Мы называли их «чем». И у нас тоже были альмиранте, которые покорили Большую Воду. Но наши чемы не смогли долго противостоять тем большим лодкам, на которых приплыли испанцы. Теперь у нас нет ни чемов, ни альмиранте, ни Большой Воды. Нам осталась только река и маленькие каноэ, — касик замолчал, разглядывая собеседника. Молчал и Анри, понимая, что вскоре последует продолжение. И оно не заставило себя долго ждать:

— Что привело тебя сюда, Эль Альмиранте, в места, где вода есть только в небе?

Анри невольно посмотрел поверх головы касика в даль, видимую из-под навеса. Тучи, окрашенные в оранжево-багровый цвет последними лучами солнца, ушедшего за потемневший лес, медленно затягивали небо.

— Я пришёл сюда, чтобы спасти много жизней, — Эль Альмиранте посмотрел на лицо старого вождя, в отблесках костра казавшееся отлитым из бронзы.

На какое-то мгновение Анри залюбовался увиденным — уж очень мистической показалось ему эта картина, но очарование момента нарушил поднявшийся Хуан.

— Я принесу ещё веток, — бросил он и шагнул в темноту.

— Как ты хочешь спасать живых, если мёртвых не вернуть из Подземного Мира? — проскрипел касик и уставился на Анри.

— Почему твои люди напали на асьенду? — задал Анри встречный вопрос.

Касик опустил голову и задумался, глядя на огонь.

— Несколько ночей назад, когда луна ещё была похожа на каноэ, в нашу деревню пришёл белый муж. Он был слаб, а его одежда изорвана. Он плохо говорил на испанском. Мы долго не могли понять его. Но то, что он рассказал, потрясло нас, — касик снова замолчал и поднял глаза, желая лицезреть произведённое впечатление.

Анри, уже догадавшись о том, кто был этот «белый муж» и что он мог сказать, решил не торопить старого вождя и ждал, сохраняя сосредоточенный вид.

— Его рассказ начинался ещё раньше, чем мой, — удовлетворившись терпеливостью собеседника, продолжил индеец. — Он сказал, что много дней назад плыл на своём чеме к поселению лесорубов и рыбаков на берегу реки Сибун, туда, где она становится частью Большой Воды. Но, наверное, он был плохой альмиранте. Его «чем» сильно повредили вода и ветер, и он попал в плен к испанцам. Те убили всех людей, что были с ним, но его пощадили, потому что он обещал им золото за свою жизнь, — касик снова замолчал, снял с ветки первое из обжаренных семян и разломил его.

До Анри донёсся запах печёного картофеля, и голод, притуплённый появлением индейцев, снова дал о себе знать. По примеру гостя он поднял свою ветку, снял с неё уже остывшее семя, разломил и съел сладковатую мякоть.

Касик подождал, пока Эль Альмиранте доест, и продолжил:

— Когда испанцы напали на деревню Йаш, он был с ними и видел, как они убили всех мужчин, женщин и даже детей, а потом сожгли дома, — касик многозначительно помолчал, возможно, ожидая реакции Анри, но тот сидел со всё таким же сосредоточенным видом, и вождь, скорбно вздохнув, продолжил: — Потом испанцы дождались утра и направились в Печтун-Ха, чтобы совершить там такие же убийства, как и в Йаш. Этот бледнолицый, назвавший себя Торговец, сказал нам, что слышал их говорить между собой. Так он узнал, что дальше по реке есть ещё майя в Балам-Ха и что испанцы хотят убить и их. Потом он сказал, что решил найти нашу деревню, испытывая надежду, что в благодарность за доставленную весть мы отведём его к соплеменникам. Пока испанцы убивали в Печтун-Ха, ему удалось бежать на каноэ и найти нас. Торговец просил показать ему дорогу к соплеменникам и обещал наградить того, кто отведёт его туда, — снова глянув на Анри, касик понял, что тот решил дождаться конца рассказа, и потому в этот раз пауза была краткой. — Я послал двух охотников отвести его туда, где река Сибун соединяется с Большой Водой, которую этот Торговец назвал заливом. Я сказал им не возвращаться домой, а идти в Нахо-Баалам. Потом я собрал свой народ и сказал, что мы должны уходить. Мы взяли лишь то, что могли унести, и покинули Балам-Ха, — старик снова скорбно вздохнул и уставился на огонь. Его лицо, освещённое костром, стало ещё больше похоже на бронзовую маску. Но уже через мгновение он поднял глаза и продолжил: — Когда мы вышли на старую дорогу, которая соединяла Балам-Ха и Нахо-Баалам, когда они ещё были городами, колдун вспомнил, что невдалеке есть два поселения испанцев. Он сказал, что духи наших предков не простят нас, если мы не отомстим за пролитую кровь. Потом он сказал, что в одном из них есть много еды, волов и вьючных животных — больших и малых, которые могли бы нести на себе наши вещи и детей, и что там очень мало воинов. Много наших самых сильных мужчин и все охотники, даже старики, хотели идти на испанцев, и я повёл их. Мы убили всех мужчин, которых там нашли, и забрали скот. Потом мы думали, что делать с женщинами, — при этих словах касика Анри напрягся, что не осталось незамеченным. Индеец замолчал, ожидая вопроса, но того не последовало, и он продолжил: — Некоторые хотели их убить, говоря, что испанцы убили женщин майя и их детей. Другие говорили, что майя не убивают женщин даже на войне и что мы должны оставить их тут, чтобы эти женщины могли рассказать испанским солдатам, что майя лучше испанцев. Но потом заговорил колдун. Он сказал, что испанцы будут искать нас, чтобы отомстить. Но если они узнают, что у нас есть их женщины, они захотят их выкупить. Если ты пришёл за ними, Эль Альмиранте, то скажи, что ты можешь мне предложить, — торжествующе закончил касик.