Книга I Повелитель моря Часть 2

Глава 18 Телепатия

Июнь 2011 года. Чехия, Прага.

Последних три дня выдались у Агаты относительно спокойными. Работы заметно поубавилось, потому что приближались школьные каникулы, и те, кто мог, заторопились на моря, пока туда не хлынули семьи с детьми. Так что новых пациентов не было, «старые» хлопот не доставляли, а у Анри самым волнительным моментом его путешествия по реке была охота на крокодила. Конечно, на обратном пути могли быть и другие неприятные встречи с речными рептилиями, но вряд ли они будут столь напряжёнными, как первая.

Над Прагой светало.

А где-то в центре Юкатана Анри закончил неприятный разговор с приютившим его отряд стариком и, раздумывая над вспыхнувшей в душе неприязни к энкомьендеро, отправился спать.

Слушая мысли сотельника, Агата одобрительно прикивывала:  «Вот ведь гнусный тип оказался этот Хосе. Прожить столько лет в окружении одних индейцев и так презирать их! Не ожидала» — спохватившись, что думает слишком «громко», переключилась на реальность, взяла со стола чашку с остатками остывшего кофе и отхлебнула.

«Интересно, это мои эмоции повлияли на то, что Анри отказался разлучать дочь старика с мужем и сыном или это на меня так подействовало возмущение испанца? Надо же — и месяца не прошло, а я уже в какой раз не отличаю его эмоции и мысли от своих. Хм, интересно, когда я это впервые так сильно ощутила? Во время охоты на крокодила или ещё раньше — на суде? Если так и дальше пойдёт, то не потеряю ли я вообще свою идентичность?», — Агата допила кофе и вздрогнула: большие настенные часы с боем, подарок подруг на день рождения, словно проснулись, зашелестели и мелодично пробили шесть раз.

Агата потёрла виски, тяжело вздохнула, поставила на журнальный столик чашку и потянулась за смартфоном.

Просмотрев в ежедневнике список пациентов, удовлетворённо хмыкнула — первый был записан аж на три часа. Наставив будильник на 13:00, засунула телефон в карман халатика и, спустив ноги с дивана на пол, снова вздохнула:

— Ну вот. Нормальные люди сейчас на работу вставать будут, а я только собираюсь идти спать, — сладко зевнула и, забрав со столика термос и чашку, пошла в кухню.

Из спальни донёсся «Одинокий пастух», а спустя мгновение скрипнула кровать, зашаркали тапочки по ламинату и в кухню ввалился сонный Ярослав.

— Ты опять не ложилась? — с укоризной пробурчал он, потирая ещё не проснувшиеся глаза. — Ты же говорила, что ничего опасного не предвидится. Я тебя ждал, ждал, да так и заснул сам.

Агата чмокнула мужа в щёку, пригладила ему взъерошенные волосы и виновато опустила глаза:

— Да так вышло. Там разговоры интересные были, вот и заслушалась, — и тут же сменила тон на приказной: — Иди умываться, а я пока тебе кофе сварю. Омлет будешь?

— Буду, — кивнул Ярослав. — А что твой сотельник сейчас делает?

— Спит. Представляешь, он умеет засыпать мгновенно — прочёл молитву, лёг, и едва голова коснулась подголовника — тут же погрузился в объятия Морфея, — Агата улыбнулась, — Вот бы мне так!

— Это ты в армии не служила. Там этому быстро учишься.

— Ну да, я и забыла уже, что ты тоже так умеешь! — улыбнулась Агата.

Поставив на огонь глубокую чугунную сковороду, наполненную на половину песком, насыпала в медную старенькую турку молотый кофе, сахар, немного корицы, залила вскипевшей водой и стала елозить ею по песку.

Над сковородой поднялось едва заметное облако пара, насыщенное ароматом кофе и корицы.

В коридоре щёлкнул выключатель, и в дверях показалась заспанная Луция:

— Мам, пап, ну что вы спозаранку базар устроили! Поспать не даёте! — тут она учуяла запах и сменила гнев на милость: — Ма, я тоже кофе буду, — а заметив на столе миску, молоко и яйца, добавила: — И омлет, — уселась за стол, положила голову на сложенные руки и тихонечко засопела.

— Ну вот: растили, воспитывали, и на тебе — ни «Доброго утра!», ни «Пожалуйста», — заворчала Агата, вынимая из холодильника ещё два яйца.

— Это ты её воспитывала, так что претензии не принимаю, — с наигранным возмущением оградился руками Ярослав.

— Ну да, когда её в гимназии награждали за выпускную работу, ты себя с гордостью в грудь бил: «Моя дочь», а как она про вежливость забывает, так сразу я виновата, — изобразила обиду Агата, взбивая венчиком яйца. — Ладно, иди скорее умываться, а то сейчас наше продолжение проснётся и вспомнит, что ей тоже надо.

— Всё, иду, иду! — Ярослав приобнял жену за плечи, поцеловал в висок и, потянувшись, пошлёпал в ванную.

Агата погладила дочь по голове. Та что-то неразборчиво пробормотала. Агата усмехнулась: «Похоже, не только я всю ночь пробдела», — и потрясла дочку за плечо:

— Луцка, вставай. Иди в постель досыпать. Как будет завтрак готов, я тебя позову.

Та опять что-то промямлила, но поднялась и побрела в свою комнату.

Как только Ярослав, гладко выбритый, наполнив кухню благоуханием туалетной воды, сел за стол. Агата поставила перед ним омлет и налила кофе. Ярослав поднёс чашку к лицу и, закрыв глаза, втянул в себя пряный аромат напитка. Насладившись, сделал глоток, поставил чашку на стол и потянулся за тарелкой с аппетитным воздушным омлетом.

— А что твой испанец, всё ещё спит?

Агата присела рядом на краешек стула, и, не спуская глаз с двери, готовая умолкнуть сразу, как появится Луция, сложила руки на коленях. Лицо её стало сосредоточенным, а взгляд замер, устремившись на нечто невидимое Ярославу.

— Спит. И видит сон. Яркий и тревожный.

— И что ему снится? — намазывая хлеб маслом, вывел жену из задумчивости Ярослав,

— Ему кажется, что заблудился. Он мечется среди огромных деревьев, не зная, куда идти. Всё вокруг такое серо-зелёное, и только большой попугай, за которым гонится Анри, ярко-красный с синим хвостом.

— Слушай, солнце, я уже несколько раз тебя спросить хотел, да всё как-то из головы вылетало: а как ты его понимаешь? Да и не только его. Он же у тебя то с индейцами, то с англичанами, то с голландцами говорит. Даже если они все на испанском разговаривают, в чём я сомневаюсь, то ведь ты этого языка не знаешь.