Книга иного смысла

Глава 10: Побег в Никуда

Моей новой «резиденцией» стала круглая комната на вершине башни «Сломанное Копьё». Название было зловеще символичным. Комната была просторной, даже комфортной, с кроватью, столом и видом на долину — тем самым видом, где на горизонте зловеще пульсировало зарево Рва. Ирония заключалась в том, что я мог видеть причину своего заточения из окна своей тюрьмы.

Снаружи двери стояла постоянная охрана. На стенах комнаты были выгравированы руны подавления Потока. Когда я пытался сосредоточиться, чтобы почувствовать энергию, мою голову охватывала тупая боль, а в ушах поднимался оглушительный гул, как от тысячи расстроенных инструментов.

Первые дни я провёл в состоянии глубочайшей апатии. Я лежал на кровати и смотрел в потолок. Все мои страхи материализовались. Я был проблемой. Я был угрозой. И меня «устранили». Самое ужасное было в том, что я не мог злиться на них. На Каэде, который принял единственно возможное для лидера решение. На стражей, которые выполняли приказ. Даже на Таканори, чья преданность науке заставила его озвучить горькую правду.

Я мог злиться только на себя. За то, что появился здесь. За то, что позволил себе полюбить этот мир и Акико. За то, что был недостаточно силён, чтобы контролировать свой дар.

Ко мне пускали только одного человека — Мастера Таканори. Он приходил с блокнотами и измерительными приборами, брал «показания», задавал вопросы. Наши беседы стали сухими, формальными. Учёный и объект изучения.

— Как вы себя чувствуете сегодня? — спрашивал он.

—Как живая бомба на складе динамита, — отвечал я.

Он вздыхал и делал пометки.

Акико ко мне не пускали. Это было частью наказания. Для нас обоих. Я видел её иногда внизу, у подножия башни. Она стояла там, запрокинув голову, и смотрела на моё окно. Мы не могли говорить на таком расстоянии, но я видел её сжатые кулаки и напряжённую позу. Она что-то замышляла. Я знал её слишком хорошо.

Однажды ночью, когда город погрузился в сон, а луна скрылась за тучами, я услышал лёгкий скрежет у своего окна. Я подошёл и увидел, что по стене башни, как огромный металлический паук, карабкается знакомый силуэт с ранецом за плечами.

Моё сердце заколотилось. «Нет, — подумал я. — Нет, нет, нет. Не делай этого».

Она добралась до моего окна, зацепилась за выступ и, достав из пояса какой-то инструмент, провела им по стеклу. Стекло бесшумно растворилось, пропуская её внутрь. От неё пахло ночным воздухом, маслом и решимостью.

— Быстро собирайся, — выдохнула она, снимая ранец. — У нас мало времени.

— Акико, что ты делаешь? — прошептал я в ужасе. — Они же тебя...

—Меня ничего не волнует! — отрезала она. — Я не позволю им держать тебя здесь, как опасное животное! Я не позволю тебе сгнить в этой башне!

— Но они правы! — попытался я возразить. — Я привлекаю их! Если я сбегу, они пойдут по моему следу! Они могут напасть на город!

— Именно поэтому ты не сбежишь один! — она схватила меня за руку. Её пальцы были холодными от ночного воздуха, но горели внутренним огнём. — Я всё продумала. У меня есть идея.

Она открыла ранец и достала несколько странных устройств, похожих на те, что использовали культисты, но меньше и изящнее.

— Это ретрансляторы, — быстро объяснила она. — Я изучила их технологии и создала свои. Они будут имитировать твой энергетический след. Мы расставим их по долине в разных местах. Они создадут множество ложных целей. Культисты будут метаться между ними, не зная, где ты на самом деле.

— Это безумие! — прошептал я, но в моей груди уже затеплилась надежда. Глупая, безумная, отчаянная надежда.

— Это не безумие! Это — инженерия! — в её глазах вспыхнул знакомый азарт. — Мы заставим их технологии работать против них! Мы будем призраком, которого невозможно поймать!

— А куда мы пойдём? — спросил я, уже почти сдаваясь.

— К Рву, — ответила она, и её лицо стало серьёзным. — Это единственное место, где мы можем найти ответы. Если твоя связь с ним — проблема, значит, там должно быть и решение. Мы найдём способ разорвать её. Или... — она не договорила, но я понял. Или мы уничтожим её вместе с собой.

Я посмотрел на неё — на эту удивительную, бесстрашную, безрассудную девушку, которая была готова бросить вызов всему миру ради меня. Ради нас. И в этот момент я понял, что у меня действительно нет выбора. Потому что остаться здесь, в безопасности, но без неё, без надежды, было бы не жизнью, а медленной смертью.

— Ладно, — сказал я. — Вместе.

Она улыбнулась — той самой, ослепительной, безумной улыбкой, которая свела меня с ума в первый же день нашего знакомства.

— Вместе, — подтвердила она.

Мы выскользнули через окно. Верёвка, которую она закрепила наверху, уходила в ночную тьму. Внизу нас ждал неизвестность, погоня и, возможно, гибель. Но в тот момент, спускаясь по холодному камню башни, навстречу свободе и смертельной опасности, я чувствовал себя более живым, чем когда-либо прежде. Мы были двумя беглецами, двумя идиотами, двумя половинками одного целого, бросившими вызов судьбе.

И пока мы растворялись в ночи, оставляя позади спящий город и свою старую жизнь, я знал одно — какую бы историю нам ни было суждено прожить, мы напишем её сами.