Книга Мерлина

Сказание шестое

СКАЗАНИЕ  ШЕСТОЕ
о безумии Мерлина;
о сомнениях герцога кумбров Родарха;
о прекрасной леди Гвендолоене и о том,
как она искушала Мерлина
 

   Настало время рассказать, куда исчез Мерлин после похорон Аврелия Амброзия и что происходило с ним, пока по велению Утера Пендрагона его разыскивали по
всей Британии.
   Покинув Амбресбери, Мерлин хотел было вернуться в свою пещеру на горе Эрир, но, не дойдя до нее, передумал и направился в страну кумбров, где правил
тогда герцог Родарх, женатый на Ганеиде, которая приходилась Мерлину сестрой по матери. 
   Когда Великий чародей приблизился к замку Родарха и попытался войти в ворота, стражники со смехом прогнали его. Трудно было узнать Мерлина в бродяге, заросшем густой бородой и с всклоченными волосами. За время долгого пути плащ его изорвался, магические письмена исчезли под слоем пыли, а волшебный посох стал похож на старческую клюку.
   Увидев неприязнь стражников, Мерлин отошел от ворот и, сев на берегу рва, начал грызть лесные орехи, доставая их из грязного мешка. В это время мимо него проезжал со своей свитой Родарх, отправлявшийся на охоту. Он посмотрел на нищего бродягу и остановил коня:
   - Кто ты? – спросил он Мерлина.
   - Не все ли тебе равно, герцог Родарх? Мало ли бродяг в твоих владениях.   - Этот нахал пытался войти в замок, - закричали стражники у ворот.
   - Если человек пытался войти в замок, - разумно заметил герцог, - значит, у него было дело ко мне или к моей жене. Ты шел ко мне?
  - Да, я хотел видеть тебя, - равнодушно сказал Мерлин, - но теперь передумал. Вот поем немного орехов и пойду прочь. Хочешь?
   Мерлин протянул Родарху горсть орехов. Герцог посмотрел в глаза бродяги и соскочил с коня.
   - Боже правый! Это же Мерлин! Здравствуй, брат мой!
   Стражники выкатили глаза от изумления, увидев, что их герцог нежно обнимает и целует нищего бродягу.
   - Охота отменяется, - крикнул Родарх своим вассалам и повел Мерлина в замок.
   Здесь чародея вымыли, постригли его волосы и бороду, а затем, облачив в дорогие одежды, привели в залу, где его с нетерпением ожидали Родарх с Ганеидой.
   - Что с тобой случилось, брат мой? – ласково обратилась Ганеида к Мерлину. – Почему, как безродный пес, бродишь ты рядом с домом, где живут твои родичи? Неужели король Утер неблагодарностью отплатил тебе за твою помощь?
   - Думаю, что король опечален разлукой со мной куда больше, чем, я, - усмехнулся Мерлин.
   - Что же тебя заставило покинуть короля? – вежливо поинтересовался Родарх.
   Мерлин потер лоб и ответил.
   - Ты же знаешь, Родарх, что я по рождению лишь на три четверти человек. Когда рядом со свежей могилой Амброзия, честного и благородного рыцаря, мужа мудрого и добродетельного, я увидел его убийц, что-то произошло со мною. До сих пор я чувствовал себя человеком, хотя знал, что на одну четверть я демон. Взглянув же в глаза Эопы, я почувствовал себя демоном. Преступников следует судить, я же покарал их без всякого суда и почувствовал неизъяснимую сладость от этого. В душе моей зародилась ненависть к людям, и я испугался этого чувства. Мне дана большая сила, страшно мне от того, что я могу употребить ее во зло людям. В сердце моем сошлись в схватке  человек и демон, и рвут они меня на части. То один, то другой берет верх, и я уже не владею своим разумом, черный туман закрывает мой взор, рука тянется к магическому жезлу, а губы сами шепчут заклинания. Поэтому я решил уйти от людей. Зная, что Утер станет разыскивать меня, я не решился пойти в свои владения на горе Эрир. Позволь мне укрыться в глубине Калидонского леса и никому не говори, что знаешь, где я …
   - Ты величайший мудрец, Мерлин, - укоризненно сказал Родарх, - в тебе течет королевская кровь, а в Калидонском лесу лишь звери да ветер. Приближаются холода, неужели ты укроешься от них в пастушьем шалаше? Оставайся в моем замке. Обещаю тебе, что ни один человек за его пределами не узнает о твоем пребывании здесь.
   - Милый брат мой, - поддержала Родарха Ганеида, - оставайся с нами, а мы постараемся не докучать тебе.  Центральная башня замка высока, с ее площадки хорошо видны звезды. Распоряжайся  этой башней по своему усмотрению. Живи как тебе вздумается. Если ты боишься возненавидеть людей, то жить тебе следует не среди диких зверей, а рядом с теми, кто нежно любит тебя.
   Сказав  так, она незаметно махнула рукой, и в залу вступил менестрель. Нежным голосом запел он старинную балладу о светлом королевстве эльфов и мудрости короля стихийных духов. Песня смягчила сердце Мерлина.
   - Будь по-вашему, - со вздохом согласился он. – Но предупреждаю вас:  правдивы мои слова о безумии, подступающем ко мне. Поселив меня в этом замке, вы подвергаете себя смертельной опасности. Подумайте, ведь не придет же вам в голову ночевать в клетке с голодным львом?
   - Отчего же не переночевать рядом с голодным львом, если этот лев из твоего рода? По-моему, только люди убивают сородичей,  а львы и демоны на это не способны! – воскликнул Родарх.
   Мерлин покачал головой и вышел. Некоторое время жил он в замке, поднимаясь по ночам на площадку башни, чтобы побеседовать со звездами.  Иногда с башни слышался нечеловеческий вой и стоны, наводившие ужас на обитателей замка и его окрестностей. Иногда по ночам из башни раздавалось мелодичное пение, вызывающее в душах людей покой и умиротворение.
   Родарх незаметно следил за Мерлином, стремясь угадать его желания и предупредить возможные вспышки безумия. Он постарался окружить своего гостя нежной заботой, но при этом не досаждать ему своим вниманием. С горечью узнавал он от своих людей, что несколько раз ночью Мерлин пытался тайком покинуть замок и страшно выл и метался перед запертыми воротами. День ото дня становился маг все более мрачным. Наконец, выбрав удобную минуту, Родарх посетил его в башне и обратился к нему с вопросом:
   - Брат мой, Мерлин! Что смущает тебя? Чем не угодил я тебе? Скажи лишь слово, и я исправлю ошибку.
   - Ах, Родарх, заботливый мой брат! – отвечал ему Мерлин. – Отпусти меня в Калидонский лес, нельзя более оставлять меня рядом с тобой. Страшное горе несу я тебе в ответ на твою заботу. Горько мне обидеть тебя, но не могу не нанести я тебе обиды, оставаясь в твоем замке.
   Герцог Родарх всегда отличался рассудительностью и спокойным нравом. Он пытался разговорить Мерлина.
   - Как же могу я отпустить тебя, зная о твоей болезни? Как могу я отпустить тебя, опасаясь какой-то неведомой опасности, грозящей мне, когда я знаю об опасностях, подстерегающих моего любимого родича в Калидонском лесу? Ты пугаешь меня обидой, но я скорее приму ее от тебя, чем подвергну жизнь моего гостя опасности. Вижу я твое смятение и понимаю тебя. Вот что я хочу тебе предложить: ты сам сказал, что непременно нанесешь мне обиду, если останешься в замке, я же не могу отпустить тебя, не зная причины твоих мук; поэтому я даю тебе слово рыцаря, что отпущу тебя, как только ты мне расскажешь о том, что мучит тебя. Согласись, обидевшись, мне легче будет расстаться с тобой.
   - Не разрывай мне сердце, Родарх, не спрашивай меня ни о чем! – с мукой вскричал Мерлин.
   - Ты ведь знаешь, Мерлин, как поступают с безумными. Для их же пользы их связывают и передают в руки священников. Клянусь тебе, я замкну ворота, если ты не скажешь мне того, что скрываешь в своем сердце.
   Видя неумолимость Родарха, Мерлин расхохотался  и безумно посмотрел на герцога.
   - Правду говорят, истинно безумен тот, кто стремится раскрыть гибельные тайны. Ты дал мне слово, что отпустишь меня, Родарх. Что ж, я скажу тебе, что мучит меня. В своем замке хотел ты дать мне покой, но заставил жить рядом с изменой. Моя сестра, которую ты столь преданно любишь, давно уже отдала любовь твоему оруженосцу. Нежно поцеловав тебя вечером, она спешит к нему на свидание.
   Помрачнел Родарх, услышав речь Мерлина. Но поскольку взял он за правило не поддаваться гневу и не спешить с судом и расправой, пошел к Ганеиде и рассказал ей об обвинениях Мерлина.
   - Видно, в самом деле безумие овладело моим братом, - со вздохом промолвила Ганеида. – Как бы там ни было, я должна очиститься от обвинения. Если же оно окажется ложным, мы не станем осуждать моего брата, ибо тяжко болен он и нуждается в нашем сочувствии.
   И она предложила Родарху испытать пророческий дар Мерлина. Позвала она тогда своего пажа и, приведя его к магу спросила:
   - Скажи мне, брат мой, какой смертью умрет этот человек?
   - Он захлебнется в бурном потоке, - взглянув на юношу, ответил Мерлин.
   После этого вывела пажа Гидеида и переодела его. Она покрыла краской его лицо и прикрепила к его юношескому подбородку седую бороду. Не забыла она выбелить и его кудри. Убедившись, что паж неузнаваем, она подвела его к Мерлину и спросила:
   - Как умрет этот человек, брат мой?
   Искоса взглянув на пажа, ответил Мерлин:
   - Умрет он, повиснув на дереве.
   Вновь вышла Ганеида. Вымыв пажа, переодела его в женское платье и опять привела к брату.
   - Где подстерегает гибель мою подругу? – спросила она.
   - Пусть остерегается ходить по скалам, - не глядя на пажа, бросил Мерлин, - ибо однажды она сорвется с утеса.
   - Благодарю тебя, брат мой!
   Покинув Мерлина, она посмотрела на Родарха, присутствовавшего на испытании, и развела руками.
   - Сами видите, герцог, что Мерлин безумен. Одному человеку посулил три разных смерти.
Родарх похвалил свою супругу за умный замысел, поцеловал ее нежно и вернулся к Мерлину.
   - Нет в моем сердце обиды на тебя, Мерлин. Живи в моем замке, ни о чем не беспокоясь.
   - Ты дал слово, герцог! Прикажи отпустить подъемный мост и отворить ворота. Если же не держишь ты на меня обиды, проводи меня до леса, беседуя со мной.
   Опечалился Родарх, но, верный данному слову, приказал выпустить Мерлина и сам решил проводить его. 
   Когда они шли через город, увидел Родарх нищего, просящего подаяние, и дал ему монету. Мерлин же рассмеялся. Потом проходили они через базар, где один человек торговался с другим, покупая себе обувь. И опять рассмеялся Мерлин. А когда оба они вышли в поле и присели поговорить перед расставанием, с горечью сказал Родарх:
   - Вот как развеселился ты, Мерлин, покинув мой замок. За все время пребывания моим гостем ни разу не улыбнулся ты, а выйдя за ворота, сразу же начал смеяться!
   - Успокойся, Родарх!- ответил на упрек Мерлин. – Рассмеялся я над тщетой человеческой, а вовсе не оттого, что расстаюсь с тобой.  Вот сейчас перед нами был человек, торговавшийся из-за новой обуви, а ведь ему не сносить и той, что была на его ногах. Сейчас он уже мертв, ибо, идя с покупкой домой, оступился и упал в ров, где захлебнулся, поскольку не умел плавать.
   - Может ли это быть правдой? - удивился Родах. 
   - Пошли своего пажа узнать, верны ли мои слова, - посоветовал Мерлин.
   Родарх отдал приказание, и паж, не менее своего господина желающий проверить предсказания мага, бегом устремился к замку.
   - Запомнил ли ты, где сидел нищий? – продолжил Мерлин.
   Родарх утвердительно кивнул.
   - Вот тебе образец скудности человеческих знаний. Бедняга вымаливал грош, сидя на груде сокровищ. Когда ты будешь возвращаться в замок, прикажи своим людям раскопать землю, где сидел нищий. На глубине полутора локтей они найдут серебро и золото, зарытое там богатым рыцарем, погибшим во время первого набега саксов. Можно ли было не рассмеяться, глядя на этих людей и думая о других людях, столь же мало сведущих в том, что их ожидает.
   Родарх с изумлением  посмотрел на Мерлина. В это время подбежал запыхавшийся паж. Глаза его сияли от восторга. Захлебываясь словами, он поспешил сообщить герцогу, что все произошло точно так, как описал чародей.
   - Не сомневайтесь, мы откопаем и сокровища, усмехнулся герцог. – Вот только…
   - Мне пора, прервал его Мерлин. - Попрощаемся, Родарх. Я благодарен тебе за участие, но сейчас мне всего нужнее одиночество.
   Герцог нежно обнял чародея.
   - Запомни, Мерлин! Когда бы ты ни подошел к моему замку и как бы ты ни выглядел, подъемный мост сразу же опустится перед тобой, а ворота распахнутся. Я буду ждать тебя.
   С этими словами герцог поднялся и зашагал к замку. Мерлин долго смотрел ему вслед, а затем медленно побрел к Калидонскому лесу.
   Когда Родарх вернулся в замок и рассказал Ганеиде о смерти покупателя обуви и о найденных по указанию Мерлина сокровищах, она склонила голову и срывающимся голосом произнесла:
   - Даже в безумии Мерлин не лжет. Я в вашей власти, герцог, но, поверьте мне, я сожалею о своем легкомыслии и по-прежнему люблю вас.
   Нежно обнял свою супругу Родарх и, лукаво усмехнувшись, прошептал ей на ухо:
   - Я знал, что Мерлин никогда не лжет, но именно поэтому меня мучит его предсказание твоему пажу. Оно же неосуществимо!
   - Боюсь, мы никогда не узнаем истины. Ведь я уже отослала юношу к родителям. Я непременно все рассказала бы тебе, но не могла сразу же справиться со стыдом.
   Но герцог узнал о смерти юноши. Через некоторое время он получил известие от его родителей. Паж не доехал до родного дома. Когда он проезжал по берегу реки, выскочивший из лесу волк напугал его лошадь. Она оступилась и рухнула с утеса в реку. Падая, паж зацепился шпорой за ветвь дерева, росшего у самой воды, и повис на ней. Ветвь росла слишком низко, и голова юноши оказалась в реке. Так, в полном соответствии с предсказанием Мерлина, паж упал с утеса, повис на дереве и захлебнулся в воде. Выслушав это известие, Родарх вновь подивился мудрости мага и исполнился глубокой благодарности Мерлину, ведь благодаря чародею в его семье вновь воцарились покой и любовь.
   Мерлин же построил себе в чаще Калидонского леса шалаш и жил в нем, разговаривая лишь со зверями да птицами. Питался он дикими яблоками и орехами, совсем не помышляя о возвращении к людям. Иногда он был тих и спокоен. Тогда он садился на поляне, поднимал взор к небу и долго смотрел на солнце или звезды. Но порой на него вновь накатывало безумие, и тогда он метался по лесу, тревожа диких зверей своими страшными криками. Эти приступы пугали мага все больше и больше. Он начинал понимать, что одиночество не принесет ему облегчения.
   Однажды, когда он бродил в поисках лечебных трав, из которых готовил мази, примочки и другие целебные снадобья, ему послышались призывы о помощи. По счастью, Мерлин находился неподалеку от своего шалаша. Быстро добежав до него, маг разгреб сухую листву, служившую ему ложем, и достал меч. Вооружившись, он стал бесшумно пробираться в сторону, откуда послышались ему крики.
   Вскоре Мерлин наткнулся на трупы четырех воинов. Осторожно обойдя их и укрывшись в тени кустарника, он пробрался дальше, пока не увидел трех разбойников, срывавших украшения с молодой леди. Тщетно девушка молила о сострадании охрипшим от криков голосом. Мерлин взглянул в ее глаза и почувствовал приступ холодной ярости. Издав дикий вопль, он выскочил из своего укрытия и первым же ударом поразил одного из разбойников.
   Увидев противника, двое других отпустили оцепеневшую от ужаса девушку и обернулись к Мерлину. Пока они обнажали свои мечи, маг успел нанести несколько ударов, так что в бой с ним вступили, получив легкие раны. Но их было двое, чародей же был один, к тому же на разбойниках блестели кольчуги, а тело Мерлина покрывала лишь препоясанная рубаха. Нападая и защищаясь, маг быстро понял, что имеет дело с искусными и опытными бойцами. Только быстрота и приобретенная во время жизни в лесу ловкость помогали ему в неравном бою. И все же через несколько минут схватки Мерлин почувствовал, что истекает кровью.
   И тут ему повезло. Поняв, что силы оставляют нападавшего, один из разбойников решил ускорить развязку и бросился на мага, не посмотрев под ноги. Шпора его сапога зацепилась за торчавший из земли корень, и, потеряв равновесие, он упал на собственный меч. Воодушевленный внезапной удачей, Мерлин с новой силой напал на оставшегося разбойника. В конце концов магу удалось нанести ему решающий удар. Но когда бездыханное тело разбойника рухнуло на траву, рядом с ним, теряя сознание, упал и Мерлин.
   Очнувшись, чародей почувствовал, как чьи-то заботливые руки омывают и перевязывают ему раны. Довольно долго не мог он заставить себя открыть глаза. Между тем острая боль постепенно отступала, оставляя тягостный ноющий след. Наконец Мерлин поднял тяжелые веки. Над ним склонилась освобожденная им леди. В глазах ее явно угадывалась тревога за своего спасителя.
   - Помогите мне подняться, - прошептал Мерлин.
   - Слава Богу! Вам лучше, - радостно воскликнула леди и тут же добавила, - лежите, лежите, вам не добраться до города, а кони и мой мул убежали, испугавшись стука мечей. 
   - Тут недалеко мое жилище… у меня хватит сил, - голос мага прерывался, но он знал, что должен добраться до шалаша, где хранились его целебные мази.
   С сомнением покачав головой, девушка, тем не менее, протянула Мерлину руку и помогла ему подняться. Опираясь на свой меч и поддерживаемый юной леди, чародей медленно двинулся к шалашу. Несколько раз ему приходилось останавливаться и прислоняться к вековым дубам, чтобы справиться с подступавшей дрожью и не потерять сознание. Каждое движение отзывалось мучительной болью, из уст помимо его воли вырывались стоны, но его усилия были вознаграждены. Он дошел до своего шалаша и, лишь указав на него девушке, вновь потерял сознание.
   Второй обморок продлился гораздо дольше первого. Когда он миновал и Мерлин открыл глаза, солнце уже скрылось за горизонтом, перед шалашом весело трещал костер, около которого суетилась спасенная им девушка. Она подошла к чародею, и тот в нескольких словах объяснил ей назначение приготовленных им снадобий. Леди быстро принялась за дело: она умело смазывала и перебинтовывала раны мага, приготовила укрепляющий отвар и укутала его меховыми одеялами.
   Три дня и три ночи ухаживала за Мерлином девица, не отвечая на его расспросы и не вступая с ним в разговоры. Лишь когда раны чародея затянулись и стало ясно, что опасность лихорадки миновала, она удобно расположилась у его изголовья и спросила:
   - Кто вы, мой спаситель, и почему вы живете в чаще Калидонского леса, как дикий зверь?
   Мерлин назвал себя и без утайки поведал ей о своем безумии и об отвращении к людям, заставившим его бежать от человеческого общества.
   - Странно, сэр Мерлин, - задумчиво произнесла леди, - зачем вам, великому магу, понадобилось обнажать меч и вступать в совершенно безнадежную схватку? Не проще ли было с помощью известных заклинаний превратить нападавших на меня в крыс или лягушек?
   Услышав рассуждения девицы, Мерлин улыбнулся.
   - Я перестал ощущать себя человеком. В этом и была причина моего безумия. Демон во мне подчинил мое слабое тело. В сражении, которое оказалось совсем не безнадежным, я получил немало ран, но излечился от безумия.
   - Значит, вы теперь утратили свой магический дар? – поинтересовалась леди.
   - Вовсе нет! Просто каждое заклинание и каждый магический акт требуют расплаты и отнимают слишком много сил. Если заниматься магией по пустякам или при помощи волшебства разжигать костер, чтобы жарить лепешки, легко можно превратиться в бесплотную тень или стать оборотнем. Есть вещи, которые человек должен делать сам, не тревожа высшие силы. Я на три четверти человек и лишь на одну четверть демон: отсюда следует, что три четверти всего необходимого я должен добиваться, полагаясь лишь на свои человеческие возможности.
   - Очень интересно. Я, пожалуй, даже признательна этим негодяям, напавшим на меня и затащившим в этот лес. Благодаря им мне выпало на долю замечательное приключение и счастье узнать самого великого Мерлина.
   - Но вы до сих пор не назвали мне своего имени, - напомнил чародей.
   - Разве? – беззаботно переспросила леди. – Меня зовут леди Гвендолоена. Мне принадлежат обширные угодья в Корнуоле. Родители мои погибли во время последнего страшного мора. Под охраной своих вассалов я направлялась в монастырь, к тетке, единственной родственнице, оставшейся в живых. Но обстоятельства сложились так, что мой небольшой отряд рассеялся, а оставшиеся четверо рыцарей попали в засаду и стали жертвой негодяев, из рук которых вы так отважно освободили меня.
   - Ничего страшного, - попытался успокоить девушку Мерлин. – Герцог Родарх – мой родич. Завтра я провожу вас к нему, и он даст вам сопровождение, с которым вы легко доберетесь до нужного вам монастыря  или возвратитесь в свои владения.
   - Все не так просто, - возразила леди Гвендолоена. – До нашей встречи я принадлежала только самой себе и была совершенно свободна. Попав в руки разбойников, я, пусть всего на несколько минут, стала их невольницей. Будучи освобожденный человеком, посвященным в рыцари, я превратилась в его рыцарский приз и теперь, хотите вы того или нет, принадлежу вам. И вот здесь мне видится одно небольшое затруднение.
   - Какое же? –поинтересовался Мерлин.
   - Если вы пожелаете сделать меня своей невольницей, никакого затруднения не возникнет, хотя мне не хотелось бы становиться служанкой кого бы то ни было, даже если это сам великий сэр Мерлин. Но если вы пожелаете стать моим супругом, я буду счастлива. Здесь я вижу затруднение. Меня с детства приучали бояться демонов. И вот я размышляю, нельзя мне выйти замуж за те ваши три четверти, которые являются человеческими?
   Важно произнеся эти слова, она с серьезным видом надула губы и так лукаво посмотрела на Мерлина, что тот искренне развеселился.
   - Милая леди. Я с радостью отдал бы вам все, что есть во мне человеческого, за счастье назвать вас своей супругой, но я не могу покинуть леса, ибо срок для этого еще не наступил.
   - Досадно, - закусив губу, пробормотала Гвендолоена, а затем со вздохом добавила, - придется мне остаться в этом шалаше.
   И она осталась с ним, и готовила ему пищу, и они вместе собирали лечебные травы, а по вечерам вели длинные беседы. И так продолжалось довольно долго. Но постепенно Мерлин начал замечать, что леди Гвендолоена слишком часто грустит, задумчиво глядя на огонь или рассматривая какую-нибудь травинку или листок.
   Не один раз пробовал маг выпытать у своей супруги, какая печаль поселилась в ее сердце. Леди уверяла Мерлина, что настроение ее прекрасно и ему не о чем беспокоиться. Однажды чародей вновь начал свои расспросы. Уступая его настойчивости, Гвендолоена вздохнула, долгим взглядом заглянула в глаза Мерлина и сказала:
   - Ах, Мерлин, Мерлин! Здесь, в этом лесу, мы живем, как беззаботные птицы, а за его пределами люди пашут землю, проливают  свою кровь. Женщины в муках рожают детей, а мужчины с не меньшими муками преобразуют мир. Ты наделен редкой мудростью, у тебя твердая рыцарская рука, в тебе течет благородная кровь короля деметов – уместно ли твое пребывание здесь, когда твой народ, может быть, изнемогает от страданий, лишенный твоего правления?
   - Ты устала от лесной жизни? – тихо спросил маг.
 Леди Гвендолоена откинула назад свои длинные волосы и покачала головой.
   - Меня не влечет суета рыцарских замков и королевские забавы. Когда я сама предложила себя в супруги Мерлину, а ты пожелал остаться в лесу, сердце мое возрадовалось, ибо только здесь ты принадлежишь мне безраздельно. Если бы ты сидел на троне, заботы государя отняли бы у меня все три четверти человеческого, что есть в тебе, а мне осталась бы лишь четверть демона, да и то лишь в том случае, если бы ты проводил ночи со мной, а не на башне, беседуя со звездами.
   Она замолчала, глаза ее подернулись дымкой. Казалось, она смотрит сквозь своего собеседника.
   - Странное дело! – наконец обратилась она к Мерлину. – Чем дольше живем мы с тобой в Калидонском лесу, чем легче мне находить для нас пищу, тем дальше становлюсь я от тебя. Я перестаю узнавать тебя, Мерлин. Я полюбила доблестного рыцаря, освободившего меня. Ухаживая за тобой, я невольно слышала твой бред. Это был бред великого мудреца и государя, направляющего армии и повелевавшего стихиями. Таким явился мне Мерлин, и такому мужу отдала я себя всю без остатка. А теперь я смотрю вокруг и не вижу того Мерлина, которого полюбила. Рядом со мной нет ни рыцаря, ни мудрого советчика, ни могущественного государя. Не приснился же мне тот, кого я полюбила? Мерлин ли ты?
   - Ты разлюбила меня, Гвендолеона? – также тихо спросил Мерлин.
   - В самом первом нашем разговоре ты сказал, что вновь почувствовал себя человеком и излечился от безумия. Что же держит тебя в лесу? Ты перестал быть демоном, но, живя среди зверей, не превратился ли ты в оборотня?
   - Да, я излечился от безумия, уйдя от людей и обретя твою любовь. Но я не хочу возвращения своей болезни. Демон силен во мне, и мне не избавиться от него до самой моей смерти. Оттого и нельзя мне быть королем. Людьми должны властвовать люди, а не демоны. Лишь в тяжкие годины бедствий им представляют мудрое плечо совета маги и чародеи. Мой час еще не наступил.
   - А мой? – обернулась к супругу леди.
   - Видно, не суждено нам оставаться вместе. Ты боишься, что я стану оборотнем? Любой чародей – оборотень. В каждое последующее мгновение он тот же и уже иной. Он меняет свое обличие на восходе и на закате солнца, при появлении и исчезновении луны. Облачко на небе и жук на листике меняют его внешность. Я понимаю тебя, Гвендолоена: если ты перестала узнавать меня, значит, пришла тебе пора покинуть Калидонский лес. Отныне ты свободна. Можешь найти себе достойного супруга, и я искренне желаю тебе полюбить его. Но помни, он не должен встречаться со мной. Знай, для любого мужчины, которого ты полюбишь, встреча со мной – смерть! А теперь ступай к герцогу Родарху. Передай от меня привет, и он сделает для тебя все, что ты ни попросишь.
   - Разве ты не проводишь меня? – изумилась леди.
   - Мы расстаемся здесь. Тебе нечего опасаться. Путь твой будет легок и безмятежен. Прощай!
   И, не дожидаясь ответа, Мерлин исчез в кустах. Гвендолоена быстро собралась в дорогу, а затем, смахнув набежавшую слезу, ступила на тропинку, ведущую к замку Родарха. Пройдя несколько шагов, она услышала шорох листьев и, посмотрев направо, увидела, как шевельнулась высокая трава.
   - Мерлин! - Позвала леди Гвендолоена, но из травы поднялась лишь лобастая голова серого волка.
   Вздохнув, женщина пошла дальше. Несколько раз она останавливалась, прислушивалась, потом шла дальше и дальше от шалаша, где остались ее лента и серебряный перстень, который любит вертеть в руках Мерлин, глядя, как она хлопочет около костра или умывается на заре.
   Лес становился светлее, заросли постепенно расступались, освобождая место тропе,  по которой теперь могли проехать рядом два всадника. Недалеко от медленно идущей Гвендолоены, среди высоких трав то с одной, то с другой стороны время от времени, мелькала серая тень и вспыхивали чьи-то глаза.
   Когда тропа вывела леди на опушку, за широким полем поднялся донжон замка Родарха, Гвендолоена остановилась и внимательно посмотрела вокруг. Заметив, как качнулись на высоких стеблях цветы, она подняла руку.
   - Мерлин! – звонким голосом крикнула она.
   Вновь из травы поднялась голова волка. Гвендолоена смело двинулась к зверю, который было метнулся в сторону, но затем замер, внимательно следя за приближающейся женщиной. Она же, подойдя к нему, посмотрела в холодные желтые глаза и рассмеялась.
   - В шкуре волка я узнаю тебя гораздо лучше, Мерлин, - она погладила оскалившего зубы зверя. – Я не клянусь тебе в верности, Мерлин, но если ты когда-нибудь придешь в мой замок, в нем всегда найдется место для тебя, и место это будет рядом со мной, даже если мне ради этого придется оттолкнуть самого короля. А если твой зов достигнет моих ушей, я прибегу к тебе, Мерлин, по пылающему полю или через болотные топи. Слышишь, чародей?
   Волк сверкнул глазами и серой тенью растворился в подлеске, откуда послышался вой, в котором смешались боль и ярость. Леди помахала рукой, прощаясь с лесом, и, сдерживая слезы, пошла к замку герцога Родарха.