Книга Мерлина

Сказание седьмое

СКАЗАНИЕ СЕДЬМОЕ
о странном видении чародея Мерлина;
о его помощи Утеру Пендрашону; о пророческом даре,
едва вновь не ввергнувшим мага в безумие, и о том,
как он совещался с духами

   После того как леди Гвендолоена покинула Калидонский лес, Мерлин еще некоторое время жил в своем шалаше. Приступы безумия уже не тревожили чародея. Он собирал травы, охотился на диких зверей или беззаботно лежал на поляне возле своего шалаша, если погода была хорошей. 
   Однажды ночью необъяснимая тревога охватила его. Мерлин поднялся со своего ложа и, закутавшись в изорванный плащ, вышел на поляну. Ночь была теплой. Над головой чародея распахнулось огромное небо, усеянное звездами. Маг опустился на колени и, воздев руки, запрокинул голову. И тогда звезды, до этого мерцавшие каждая на своем мест, пришли в движение. Мерлин увидел, как с востока потянулись облака, напоминающие морские волны, а над этими волнами появилась запряженная призрачными конями колесница с прекрасным юношей, державшим в руках меч. Вокруг него закружились наливающиеся кровавым блеском звезды. Юноша рубил их мечом. Некоторые из них после его ударов сваливались вниз и гасли, другие же, вытягиваясь в линию, стремились на запад.
   Мерлин нахмурился.
   - Фоморы, враждебные бриттам демоны, рвутся к Британии. Манавидан, светлый сид, сын Ллира, не в силах сдержать их. Что бы это значило? Неужели Утеру грозит новое нашествие саксов?
   Продолжая бормотать, чародей не отрывал глаз от неба. Звезды продолжали свой хоровод. И вот перед магом появился дракон, на которого напал огромный козел.
   - Так и есть! – в ужасе воскликнул Мерлин. – Сражение уже идет. Баннанах, козловидный сид, бродит по полям сражений, угрожая Утеру.
   Видение, поразившее мага, исчезло. Звезды вновь вернулись на свои места, но одна из них постепенно начала расти, наливаясь, кровавым цветом. А затем с востока вновь потянулись облака, закрывшие небо туманной дымкой, сквозь которую пробивались алые отблески звезды.
   Чародей встал. Покачав головой, он разложил костер, а когда пламя разгорелось и сухие дрова затрещали, ушел в свой шалаш. Вскоре он вышел оттуда. Неся с собой пучки пахучих трав. Бросив их в огонь, маг долго смотрел, как в облаке повалившего из костра белого душистого дыма появлялись и исчезали призрачные фигуры козла и крадущегося с ним кота. Несколько раз рядом с животными возникал неясный образ женщины. Именно она привлекала особое внимание чародея. Маг подбрасывал в огонь пучки трав, бормотал заклятия, но облик женщины, то гладящей кота, то подгоняющей козла, рассеивался, лишь только Мерлин пытался заглянуть ей в лицо.
   Тогда маг встал и громко произнес несколько слов огмической формулы. Из глубины леса на поляну вышла высокая женщина с прекрасным суровым лицом и встала перед чародеем, опираясь на копье.
   - Зачем ты позвал меня? Мне сейчас не до бесед с отшельниками. Или тебя замучила бессонница от безделья?
   - Прости, что я потревожил тебя, грозная Бадб. Но зачем ты направила на моего дракона козловидного демона убийств Баннанаха?
   - Ни я, ни моя сестра Маха не хотим зла Уткру. Но сиды сражений не могут отсиживаться в лесу, если злобная Генит выпустила своего козла в огород бриттов. Прекрати свои расспросы, у нас с Махой теперь достаточно забот.
    - Но ведь вы даруете победу Утеру?
   - Увы! С тех пор как бритты обратились к единому Богу, мы, сиды, утратили часть своей силы. Трудно победить Утеру, когда его подданный готовит против него железо, а его советник отдыхает у лесного костра. Прощай, Мерлин!
   - Повремени, Бадб! – взмолился чародей. – Ответь на последний вопрос: кто этот кот, который крадется по следам Баннанаха?
   - Герцог Горлой, - со странной усмешкой сказала Бадб и направилась в лес.
   - Благодарю тебя, Великая сида! Освяти мечи добрых бриттов и не гневайся на любезный им знак Креста.
   Проводив взглядом Бадб, растворившуюся в ночи, Мерлин зачерпнул из родника воды и залил костер. Не дожидаясь рассвета, он, взяв свой меч, быстро зашагал по лесной тропе, а когда первые лучи солнца осветили просыпавшуюся землю, чародей уже входил в замок Родарха.
   Герцог и его супруга радостно приветствовали своего родственника. Велико было их разочарование, когда Мерлин сообщил им, что неотложные дела, касающиеся всего королевства, требуют, чтобы он в тот же день покинул замок.
   - Я понимаю тебя, брат мой, - горестно вздохнув, сказал Родарх. – Тяжелые нынче времена. Честно говоря, радость моя при твоем появлении была совсем не бескорыстна. В моем замке слишком много раненых. И я рассчитывал на твою помощь. Трудно сдержать натиск саксов, и нет покоя нашей истерзанной земле.
   - Приготовьте воды, подобающие мне рыцарские одежды и боевого коня. А пока вы будете заниматься моим снаряжением, я посмотрю раненых. У меня за время болезни накопилось много сил, и я попробую применить их.
   Когда Мерлин остался один, он быстро начертил на полу магические знаки и произнес заклинание. В бездымном пламени перед ним возник старец в белых одеждах.
   - Приветствую тебя, Диан Кехт, сид-врачеватель, - почтительно произнес чародей.
   - На приветствия нет времени, - ворчливо отозвался дух. – Родарх быстро соберет тебя в дорогу, и чары рассеются. В замке же слишком много недужных. Я займусь ими, а ты займись собой.
   Сказав это, Диан Кехт вышел. Улыбнувшись, Мерлин поспешил к Родарху. Слуги герцога вымыли мага, постригли его волосы и бороду. Новый богатый блио и теплый плащ легли перед чародеем. Легкие доспехи и меч Родарх достал из собственного арсенала. Мерлин поблагодарил герцога и облачился в доспехи. От меча же он отказался. 
   - Я привык к своему Ингену, - сказал чародей, прицепив клинок к поясу. - Этот «коготь» под стать птице, привыкшей падать на противника без лишних церемоний.
   - Когда ты выезжаешь? – поинтересовалась Ганеида.
   - Немедленно.
   - Но на дворе уже сумерки, встревожилась благородная дама.
   - Я потерял слишком много времени, сестра. Не удерживайте меня.
   - Сколько тебе дать воинов? – спросил Родарх.
   - Я поеду один. Мне ничего не грозит, а вокруг твоих владений рыщут саксы. Береги своих рыцарей, герцог!
   - Возьми оруженосца, - настойчиво повторил Родарх, - и запасного коня.
   - Лишнее! – сухо бросил маг. – Мне не нужно ни тяжелого меча, ни щита, ни боевого копья. Я не странствующий рыцарь. Зачем мне оруженосец?
   Легкой походкой спустился маг во двор замка. Сопровождающий его герцог, увидев шеренгу  воинов, ожидавших у стены его появления, удивленно вскрикнул:
   - Что за чудо, Мерлин? Еще утром половина из них не могла поднять голову, а другую половину я собирался хоронить на рассвете.
   - А теперь они здоровы и готовы к новым битвам. Береги их, герцог! Это славные воины.
   - Спасибо тебе, брат мой, - с чувством произнес Родарх.
   - Их излечил врачеватель получше меня, - усмехнулся чародей.
   Вскочив на подведенного ему коня, Мерлин дал шпоры и исчез за воротами, сразу же растворившись в надвигающейся ночной мгле.
   После разгрома Окты у горы Дамен, чародей почувствовал прежние силы, а его деятельный ум и волшебный дар требовали применения. Он не только помог Утеру Пендрагону быстро разгромить саксов, но, развеселившись сердцем, решил порадовать измученных рыцарей, бок о бок сражавшихся с королем против непрошеных пришельцев. Немного уже оставалось в живых армориканцев, вместе с Утером служивших еще Аврелию Амброзию.
   И вот Мерлин отправился в свою пещеру. Там, достав магическую книгу, испещренную огмическими письменами, он долго выбирал заклятия и, наконец, вновь вызвал Гофаннона. Гном долго ворчал и торговался с чародеем, но, когда работа была сделана, маг не смог сдержать восхищенного возгласа, увидев ряд сверкающих мечей.
   - Я обещаю тебе, Гофаннон, териак и мандрагору. Они твои! – Мерлин протянул гному шкатулку. – Но твоя работа превзошла все мои ожидания, и я хотел бы сделать тебе подарок. Готов ли ты совершить со мной небольшое путешествие?
   - Стоит ли твой подарок, чтобы отрываться от дел? – грубо спросил Гофаннон.
   - Я надеюсь, - не замечая резкости гнома, с улыбкой ответил маг.
   Гном кивнул головой. Мерлин оседлал коня и, посадив перед собой ворчливого сида, поскакал по побережью. Здесь они спешились. Подведя своего спутника к могучему дубу, он торжественно произнес:
   - Вот мой подарок!
   - Это старое дерево или этот морской песок? – подозрительно спросил гном.
   - Ты не видишь ничего достойного твоего внимания?
   - Нет! – с плохо сдерживаемой злобой воскликнул Гофаннон.
   - Так я и думал, - рассмеялся  Мерлин. – Смотри же!
   Он ударил магическим железом о землю. Земля расступилась. Блеснуло золото.
   - Сокровище! – радостно завопил гном.
   - Да, сокровище, зарытое здесь Хенгистом. Теперь оно твое, если ты до рассвета успеешь извлечь его отсюда. С первым лучом солнца земля вновь сомкнется.
   - Тогда, ступай, - нетерпеливо произнес Гофаннон. – Я вызову помощников.
   - До встречи! – вскакивая на коня, крикнул Мерлин.
   - Надеюсь, она произойдет нескоро, - не слишком любезно отозвался гном и язвительно добавил. – Я не благодарю тебя. Легко быть щедрым, распоряжаясь чужим добром.
   Но чародей, весело рассмеявшись, уже скакал к своей пещере.
   На следующий день он явился ко двору Утера Пендрагона с повозкой. Отдав распоряжение рыцарям короля, чародей вошел в залу. На нем был новый плащ, скрепленный на шее прекрасным аграфом.
   - Уж не собрался ли ты жениться, Мерлин? – с удивлением спросил Эктор.
   Маг отрицательно покачал головой. Он подошел к королю, учтиво поприветствовал его и махнул рукой оруженосцу. Юноша выступил вперед, протягивая на вытянутых руках меч.
   - Что это? – спросил Утер Пендрагон.
   - Это Фэбур! Меч, сработанный искуснейшим из кузнецов и закаленный в подземном пламени. В твоих руках он станет щитом бриттов.
   - Спасибо тебе, Мерлин, - растроганно произнес король.
   - А это тебе, рыцарь Эктор! – маг махнул рукой, и другой оруженосец выступил с новым оружием. – Этот меч зовется Фэбарбейм. Храни его, и он сохранит тебя.

   Эктор внимательно осмотрел сталь, и глаза его загорелись.
   - Это славный клинок!  Я думал  такие бывают только в песнях бардов.
   - Испытай его в деле, Эктор! – Мерлин повернулся к Ульфиусу. – А тебе, рыцарь,
я предлагаю испытать Ринн, что значит «острие».
   - Я проверю его в первом же бою, - кивнул головой Ульфиус.
   Так Мерлин одарил всех армориканских соратников Утера Пендрагона. Много мечей раздал он в этот день. У каждого меча было свое имя, выбитое на нем огмическими письменами. Закаленные в боях суровые рыцари радовались, как мальчишки-пажи, разглядывая оружие, выкованное в подземной кузнице Гофаннона. Наконец, к магу подошел герцог Горлой.
   - А для меня, чародей, нет клинка?
   - Разве плох твой меч, герцог? – поинтересовался Мерлин, глядя в глаза рыцарю. Горлой смутился.
   - Нет ли дурного знака в том, что меня обошли, одарив вассалов нашего короля? Или я чем-то провинился перед Утером Пендрагоном?
   - Тебе лучше знать, герцог. Загляни в свою душу, и ты найдешь ответ, - холодно произнес маг. – Что же касается дурных знаков... Не тревожь себя. Сегодня я принес оружие только армориканцам… островные бритты получат награду в свой черед…
   - На своей земле мы чужие, - с горечью возразил Мерлину Горлой.
   - На своей земле вы были бы чужими, если бы не армориканцы, которых привели сюда Аврелий с Утером. Вряд ли саксы раздавали бы мечи. Они привыкли только забирать добро. И вряд ли ты пировал бы в королевском замке, если бы стал королем Хенгист. Подумай над моими словами, герцог.
   Горлой пожал плечами и отошел. Мерлин вспомнил кота, который шел по стопам козловидного Баннанаха, и вздохнул. Утер же, подозвав Горлоя, показывал ему Фэбур, не замечая, как исказилось лицо герцога, увидевшего во внимании короля не честь себе, а унижение. Тревожное предчувствие  сжало сердце чародея.
   Не дожидаясь вечера, он, испросив разрешения короля, отправился в свою пещеру на горе Эрир. Здесь он растопил очаг и взял роту. Сидя у огня и перебирая струны, Мерлин тихо пел о деяниях Финна, Брана, о коварстве Мадб, и прошлое кельтов вставало перед его глазами. Он вспомнил леди Гвендолоену и вздрогнул, когда за его спиной раздался шорох. Обернувшись, маг увидел закутанную в темный плащ женщину. Лицо ее было скрыто надвинутым капюшоном, но что-то в ее облике напомнило магу утраченную супругу. Тревожно забилось его сердце.
   - Прорицатель предпочитает вспоминать прошлое, боясь заглянуть в будущее, - раздался в пещере скрипучий голос. – Кто же ты на самом деле, Мерлин? Человек или демон?
   Чародей поднялся и, отложив в сторону роту, взял в руки магический жезл.
   - Не бойся меня, великий маг, - рассмеялась женщина. – Я пришла поговорить с тобой как демон с демоном.
   С этими словами она откинула капюшон, Мерлин увидел налитые кровью злобные глаза отвратительной старухи.
   - Генит! – с отвращением воскликнул он.
   - Да, это я, Мерлин! Отчего ты так не любишь меня и зачем вмешиваешься в мои дела? Что тебе до бриттов? Помнишь ли ты кто твой отец?
   - Я все помню, Генит! Вспомни и ты, что я бритт на три четверти.
   - Это поправимо, Мерлин! Твой отец – фомор. Что же ты вредишь им теперь?
   - Тебе не понять этого. Зачем ты говоришь о бриттах? Бритты или саксы, римляне или греки – тебе все равно. Ты ненавидишь всех людей и радуешься, лишь когда льется кровь.
   - Это правда! – Генит потерла руки и отвратительно усмехнулась. – А за что их любить? Раз ты боишься будущего, поговорим о прошлом. Когда-то здесь было царство сидов. Под землей жили гномы, на лугах водили хороводы сильфы, а по берегам реки пели ундины. Они тоже ссорились и даже воевали. Но они были бессмертны, потому что были частью всего сущего. Но вот пришли смертные люди. Они распахали луга, изуродовали мостами реки, разрыли холмы. Какое-то время они почитали сидов и приносили им жертвы. А потом они нашли себе единого Бога, и для нас не осталось на земле места. Если так пойдет дальше, нам останется только остров Аваллон, земля же вся будет принадлежать людям и их Богу.
   - Ну и что? – пожал плечами Мерлин.
   - Может быть и ты поклонишься новому Богу? – язвительно спросила Генит.
   - Я – только то, что я есть, ни больше, ни меньше, - безразлично отозвался чародей. – Я живу на земле среди людей, но мне доступен и мир сидов. Ни в одном из этих миров меня не принимают полностью, но оба эти мира не могут быть полными без меня. Что еще?
   - Отчего же ты боишься безумия и почему тебя страшит будущее? – вкрадчиво прошептала старуха.
   Мерлин поежился и протянул руки к очагу.
   - Тебе же дан пророческий дар, - продолжала она. – Ты знаешь и собственную судьбу, и судьбу любимых тобой бриттов. Ты не любишь крови, но ведь опять предстоит большая резня. Баннанах не останется без дела. Знаешь ли ты, что саксы тут не причем?
   - Я видел рядом с козлом кота и знаю, кто грозит Дракону, - грустно сознался чародей.
   - Да, имя этого кота Горлой. И он уже призвал на помощь ибернийцев, пока ты, не спеша, добирался до горы Эрир, собирая травы и делая примочки вилланам. Мудрецы не торопятся, а воины не медлят. Что ты теперь намерен делать, Мерлин?
   - Я должен примирить короля и герцога.
   - Попробуй, Мерлин! Может быть, тебе это удастся. Твой пророческий дар силен, и вскоре ты узнаешь, что из этого выйдет. Если тебе наскучит играть в игры людей, позови меня, я помогу тебе стать настоящим демоном…
   Сказав это, Генит растворилась в воздухе, а маг опять начал собираться в дорогу.
   Пока он добирался до королевского замка, до него доходили тревожные вести. Неспокойно было на душе чародея, ибо хорошо понимал он значение визита Генит в его пещеру. Она знала что-то, что пока было недоступно ему самому. Он же надеялся на свой пророческий дар и боялся его. Всей душой любил он Утера Пендрагона, хотя никогда не забывал, что король всего-навсего человек. Никогда еще не было Мерлину так одиноко под небом Британии. Он ждал чего-то ужасного, и его ожидания оправдались. 
   Когда он подъезжал к Лондону, его охватила вдруг страшная слабость, закружилась голова. Тяжелый туман заклубился вокруг чародея. Размылись очертания деревьев, небо и земля поменялись местами. Мерлин вдруг ясно увидел Утера, шарящего в чужом сундуке, а рядом с королем стояла злобно улыбающаяся Генит. Потоки крови струились под ногами короля. А потом Мерлину пригрезились разрушенные замки и поля, на которых стонали умирающие бритты.
   Когда туман рассеялся, чародей продолжал стоять на дороге, скованный ужасом. Он нашел в себе силы подхлестнуть коня, чтобы продолжить путь и ободрить короля перед неминуемым столкновением с Горлоем. Вначале он думал принять участие в походе Утера, чтобы, воспользовавшись первой же возможностью, примирить его с непокорным герцогом. Но вдруг Мерлин увидел на лице короля то выражение жестокости и сладострастия, которые поразили мага в его видении. Тогда- то он и поспешил покинуть замок.
   Тогда Мерлин долго бродил вокруг стен твердыни. Он видел, как выступило из ворот войско, как подъехал к Утеру Ульфиус и что-то сказал королю, отчего тот громко рассмеялся. Нестерпимая боль пронзила сердце чародея. Медленно побрел он прочь от Лондона.
   Долго он шел, пока не вышел на побережье. Серые волны накатывались на берег. Они разбивались о камни, превращаясь в хлопья пены. От холодного ветра его пробирала дрожь, но голова Мерлина горела. Ему показалось, что по морю летит колесница. На мгновение маг обрадовался: он подумал, что это светлый сид Манавидан спешит к нему, дабы приободрить упавшего духом чародея. Но это была лишь рыбачья лодка, бьющаяся с прибоем.
   - Генит отравила меня! – со стоном воскликнул Мерлин.
   - Тяжело быть сидом и жить среди людей, - раздался рядом с ним тихий голос. – Тяжело, даже если ты сид всего на одну четверть.
   Мерлин обернулся , и ярость сверкнула в его глазах, когда он увидел закутанную в плащ женщину, стоящую к нему спиной и смотрящую в сторону Лондона. 
   - Прочь отсюда, мерзкое творение, - закричал он, выхватывая меч Инген. – Сей- час Генит почувствует сталь Гофаннона.
   - Ты обознался, Мерлин! Здесь нет Генит.
   Женщина обернулась, и чародей увидел, как ее плащ превратился в крылья. На песке сидела птица с человеческой головой.
   - Ты не узнал свою покровительницу, мат?
   - О Бригантия, чудесная сида, мать тайного знания! Безумие подкатывается ко мне, как эти волны.
   - Разве ты не крепче этих скал, о которые разбиваются в пыль волны? – рассмеялась сида.
   - Генит отравила меня! – повторил маг. – Что может Человек против Демона.
   - Что может Человек? – переспросила Бригантия. – Дай-ка припомнить! Не поможешь ли ты мне, Мерлин? Скажи, пожалуйста, кто самый могущественный сид?
   - Разумеется , Ллеу, зовущийся также Лугом.
   - Ты прав, Мерлин! Припомни, что тебе известно о далеких временах, когда сид света не имел имени: ни Ллеу, ни Луг?
   - Верно, Бригантия. Его мать, сида Арианрод, не хотела давать сыну имени и препятствовала его женитьбе. 
   - Был ли друг у юного сида, когда другие сиды не принимали его?
   - Да! Это был Гвидион, воспитатель и учитель великого Ллеу. Он помог Ллеу об-рести имя и найти достойную супругу. Он открыл просторный путь силам Ллеу.
   - Что-то я не припомню, к какому роду сидов принадлежит Гвидион? – лукаво спросила Бригантия.
   - Ты права, светлая сида, - смущенно пробормотал Мерлин, - Гвидион был чело-веком.
   - Ах да, вспомнила! Именно так! Гвидион был чародеем и провидцем, таким же, как некий Мерлин, его далекий потомок. Благодаря Гвидиону появился могучий сид Ллеу, хотя магу препятствовала сама Арианрод. Так что же может Человек против Демона? Ответь мне, ибо я жажду знания.
   Мерлин опустил голову.
   - Мы давно не беседовали, мой ученик, - ласково сказала Британия. – Мне не хотелось отвлекать тебя от твоих забот, ты же в последнее время предпочитаешь беседовать с Гофанноном. Он ведь на редкость обходителен и остроумен в разговорах, не правда ли?
   Сида усмехнулась.
   - Прости меня, Бригантия!
   - Ну, полно! Сегодня в моей башне на острове Аваллон собирается недурное общество. Я приглашаю тебя принять участие в нашей беседе. Ты еще не забыл, как это делается?
   У Мерлина загорелись глаза. Он распахнул свой плащ и выкрикнул заклинание. И тотчас же плащ превратился в два огромных крыла. Через мгновение две большие птицы тяжело поднялись с прибрежного песка и, набирая высоту, устремились на запад, где в лазурных просторах необъятного моря скрывался чудесный остров Аваллон, родина самих светлых сидов, владеющих волшебными яблоками вечной молодости и бессмертия.
   Они летели над Британией, где люди возделывали землю и сражались друг с другом. Они летели над морем, тогда казалось, что облака были сверху, и снизу, ибо море пенилось и вскипало, а временами из его глубины выплывали фантастические  звери, чтобы потом опять уйти в глубину вод. Но вот небо расчистилось, море успокоилось, вдали появилось легкое мерцание, которое постепенно превращалось в сияние: это солнце играло на стеклянных стенах башен Аваллона. Здесь, на блаженном острове, жили светлые сиды, здесь же была башня Бригантии.
   Здесь же Мерлин с удивлением обнаружил Повелителя сильфов Ллуда, прозывавшегося также Аргатламом, поскольку отрубленную в боях с фоморами руку ему заменил серебряной умелец Гофаннон. Рядом с ним сидел Владыка саламандров Мелт, разговаривавший с Кредине, которому повиновались гномы. В стороне, о чем-то задумавшись, стояла царица ундин Мелизанда.
   Они учтиво отозвались на приветствие Мерлина, и маг неожиданно понял, что все они пришли для разговора с ним. Сердце его исполнилось гордостью. Бригантия принесла напиток сидов, не забыв поднести кубок и Мерлину. С почестями принимали чародея на острове Аваллон.
   После приличного обстоятельствам обмена любезностями Бригантия обратилась к Мерлину:
   - Объясни нам, Мерлин, почему в столь трудный для бриттов час ты, мудрейший из окружения Утера, избегаешь королевского замка? Или нет тебе дела до твоих сородичей?
   - Меня смутило видение, - хрипло отозвался Мерлин.
   - Видения  - удел магов, разве ты не знал этого? – заметил Ллуд.
   - Страшное видение открылось мне, - срывающимся от волнения голосом поведал Мерлин. – Распря Утера с Горлоем приведет их к тому, что король встанет на путь зла.
   - Что ты называешь злом? – поинтересовался Мелт.
   - Зло разлито в мире, в котором живет человек. Весь ужас для меня в том, что до времени оно неотличимо от добра. И я не знаю, чему способствуют мои действия.
   - Как же ты можешь пугаться зла, если оно до времени неразличимо для тебя с добром? – ворчливо спросил Кредине.
   Мерлин смутился.
   - Мне кажется, что я выбрал правильный путь, но, когда я прохожу его до конца, вдруг обнаруживается, что я привел с собой зло.
   - Но ведь бывает и наоборот, - утешила мага Мелизанда.
   - Бывает, - согласился чародей.
   - Я бы понял тебя, если бы ты был только человеком, - покачал головой Кредине, - но ведь в тебе течет кровь сида. Странно мне слышать твои речи.
   - Что ты называешь злом, Мерлин? – вновь грозно спросил Мелт. – Согласись, нет большего зла, чем смерть. Но ведь люди убивают друг друга.
   - Не только люди, - усмехнулся Ллуд, подняв свою серебряную руку.
   - Не только люди, - согласился Мелт. – Взгляни на Ллуда, Мерлин. Он потерял руку в сражении с фоморами. Даже сиды сражаются друг с другом.
   - Хорошо ли это? – тихо спросил Мерлин.
   - Если человек берет оружие и убивает другого, чтобы захватить его землю, как ты назовешь это? – Мелт посмотрел на мага.
   - Это зло, грозный Мелт, - отозвался маг.
   - Согласен! Что же должен сделать тот, другой, чтобы не потерять своей земли и не расстаться с жизнью?
   - Взять в руки оружие, - печально сказал Мерлин.
   - Не просто взять оружие, но убить напавшего. Как ты назовешь это, Мерлин?
   - Не знаю! Но это необходимость.
   - Вот как ты называешь убийство, - проронил Кредине.
   - А если один человек убивает другого, чтобы отнять его жену? – вдруг громко спросил Мерлин, и глаза его заблестели.
   - Что заставляет его сделать это? – вкрадчиво спросила Мелизанда.
   - Не знаю, но он делает это!
   - Подумай, Мерлин, может быть это любовь? Сильнейшая из страстей человеческих! Ты ведь знаешь, что такое безумие? – Мелизанда улыбнулась.
   - Значит, этого человека можно простить?
   - А разве он нуждается в твоем прощении? – возмутился Ллуд. – Человека не надо прощать, его надо понять.
   - Значит, зло неизбежно! – с тоской в голосе воскликнул Мерлин.
   - Ах, Мерлин! Если бы твой отец не обманул твою мать, использовав свой демонический дар, тебя не было бы на свете, - напомнила Мелизанда.
   - Посмотри на нее, Мерлин, - указал на сиду Кредине. – Видишь, как она прячется в углу? Это потому, что рядом со мной сидит Мелт. Огонь и вода – плохие соседи. Когда раскаленную сталь опускают в воду, раздается шипение: огонь уходит из стали, а вода обращается в пар. Оба они исчезают, но остается прекрасный закаленный клинок.
   - Да! – согласился Мерлин. – Все сущее состоит из огня, воды, воздуха и земли. Без них нет мира, но они враждебны друг другу.
   - Что же мне делать? – спросил Мерлин.
   - Ты под моим покровительством, - задумчиво сказала Бригантия, - и мне надлежит ответить на твой вопрос. Слушай же меня, Мерлин! Ты связываешь людей с нами, сидами, потому что ты сам родич им и нам. Не уподобляйся тому Богу, которому поклоняются бритты. Он прекрасен, но он Бог, а они люди. Подумай, они всего лишь люди! И ты только мат. Ты несешь в себе великий дар. Употреби его так, как считаешь нужным, не бойся ошибок. Ничего не бойся, Мерлин. У людей есть владыки и боги. Ты же сам себе владыка и бог, ибо ты – Мерлин! Знаешь ли ты, в чем твое отличие от остальных людей, включая и магов?
   - Знаю! – твердо ответил Мерлин. Я сам выберу себе смерть и сам выступлю ей навстречу в тот час, который определю сам.
   - А, знаешь ли ты, что будет двигать тобой тогда? – вмешалась в разговор Мелизанда.
   - Знаю, это будет любовь!
   - Настало время открыть тебе главную тайну, - торжественно провозгласил Ллуд. – скажи ему, Бригантия!
   - Вспомни свое пророчество Вортегирну! – певучим голосом, в котором теперь звучала нежность, начала сида. – Вспомни, Мерлин! Люди всегда будут людьми, и они никогда не станут богами. Человек не должен подражать Богу, ибо он человек. И вот, чтобы люди знали, каким должен быть Человек, у Утера родится сын. Это будет лучший из королей Британии. И он навсегда останется с людьми, ибо он будет не богом, а только королем. После него опять наступят черные дни, но память о нем поможет пережить их, Мерлин! Ты должен помочь ему появиться на свет и стать королем. Ты должен научить его быть королем.
   - Это мог бы сделать любой из нас! – проворчал Кредине. – Ты должен научить его быть Человеком и не бояться того, чего недавно боялся сам.
   - Не забывай, Мерлин: из Добра часто вырастает Зло, - напомнил Мелт.
   - А из Зла – Добро. Они всегда рядом, - уточнила Мелизанда.
   - А мир людей, хотя и суров, но прекрасен, - добавил Ллуд.
   - Ну вот, - рассмеялась Бригантия, - все мы обременили тебя своими советами. Но ты должен помнить только одно: ты должен помочь сыну Утера, а в остальном – поступай как знаешь! У тебя будет достаточно врагов, поэтому ты быстро научишься принимать правильные решения.