Книга Мерлина

Сказание восьмое

   о том, как Утер Пендрагон воевал с герцогом Горлоем,
а Мерлин пытался помирить враждующих, и о том, 
чем закончился пир в честь примирения

   Король Утер Пендрагон осаждал Демилиок. Он отказался от мысли  о штурме замка еще до того, как увидел его массивные стены и окружающий их глубокий ров. Верховный король бриттов не хотел проливать кровь своих подданных в междоусобной распре. Он поставил отряды воинов на всех дорогах к замку, чтобы исключить возможность подвоза продовольствия в Демилиок. Он также насыпал вокруг рва высокий вал, чтобы укрыть осаждающих рыцарей от стрел, которые метали со стен осажденные. Время от времени он сам приказывал метать в замок зажженные стрелы, но погода стояла дождливая, и попытки поджечь твердыню вызывали лишь смех осажденных.
   Время от времени герцог Горлой опускал подъемный мост и совершал вылазки, но по совету Ульфиуса перед замком разбросали обломки телег, стволы деревьев и пустые бочонки, чтобы не дать возможности развернуть конницу. Сохраняя своих людей, герцог вновь укрывался за стенами Демилиока. Ни один из противников не стремился обострить боевые действия.
   Когда Мерлин появился в королевском лагере, Утер Пендрагон сидел на траве около мощной катапульты, лениво наблюдая, как его воины мечут тяжелые камни, пытаясь сбить один из зубцов на стене Демилиока. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить, насколько истомились от безделья ожидающие. Стрельбу из катапульты король затеял не для того, чтобы нанести урон противнику, а исключительно с целью занять людей, все чаще и чаще, поглядывающих в сторону соседней деревни.
   - Как идут дела? – поинтересовался Мерлин после почтительного приветствия.
   - Мы влипли в эту войну, как мухи в патоку, - недовольно отозвался король. – Здесь можно просидеть до самой смерти. Вопрос лишь в том, кто из нас с Горлоем помрет раньше.
   - Надо штурмовать Демилиок, - заговорил Ульфиус. – Приближается зима. Воины устали от безделья. Крестьяне ворчат. Я не говорю уже о том, что Утера Пендрагона ждут дела королевства.
   Король покачал головой.
   - Я соглашусь на штурм лишь в том случае, если Мерлин сделает нас всех неуязвимыми перед огнем, железом и камнем. Способен ли ты на это, маг?
   Мерлин улыбнулся и развел руками.
   - Но не зимовать же нам в Корнубии? – разгорячился Ульфиус. – Что ты посоветуешь королю, Мерлин?
   - А что решил Верховный король? – осторожно поинтересовался чародей.
   - Я буду сидеть здесь, пока голод не заставит Горлоя сдать замок или пока он, истомленный бездельем, решится на сражение в открытом поле. Я не могу расплачиваться кровью моих добрых бриттов за уроки зарвавшимся вассалам. Союзники Горлоя разбиты, и спешить мне некуда.
   - Наши добрые бритты отморозят себе здесь уши, если зима выдастся лютой, язвительно заметил Ульфиус. – Ну, скажи же хоть что-нибудь, Мерлин!
   - Я думаю, что вы оба правы, - сдержанно промолвил маг, посмотрев на стены Демилиока. – Штурм этой твердыни обойдется слишком дорого, а победа над взбунтовавшим вассалом не стоит таких жертв. Но оставаться здесь на зиму – не меньшее безумие. К тому же дурные слухи распространяются быстро. В любой момент могут приплыть из-за моря саксы, даны или ибернийцы. Надо кончать эту войну.
   - Но как? – удивился король. – Уж не короновать ли нам Горлоя, уступив ему титул Верховного владыки бриттов? 
   - У бриттов уже есть сильный и мудрый владыка, - сухо промолвил Мерлин. – Я очень надеюсь, что он простит своего непокорного вассала, если тот явится с повинной и пообещает возместить королю убытки.
   - Простит? – громко расхохотался Утер Пендрагон. – А что мне остается делать? Я сам готов заплатить пеню, лишь бы выпутаться с честью из этой войны. Но пока я что-то не заметил у моего дорогого вассала стремления к миру. Он хорошо подготовился к осаде, и у него Демилиоке гораздо уютнее, чем у меня в лагере.
   - Предоставьте это мне, король. – Мерлин почтительно склонился перед Утером Пендрагоном.
   - Поступай, как сочтешь нужным, проворчал тот. – Ты же знаешь, Мерлин, что я безгранично доверяю тебе.
   - Спасибо, - Мерлин еще раз поклонился. – Я займусь делом немедленно.
   - Но, как ты попадешь в Демилиок? – изумился Ульфиус.
   - А я и не собираюсь туда. Но я поеду в Тинтажель.
   - Оставь его в покое, Ульфиус, - махнул рукой король. Пусть отправляется хоть в Саксонию, лишь бы привез нам мир.
   - Я привезу вам мир, - пообещал Мерлин и направился к своему коню.
   - Хоть бы пообедал с нами, - обиженно бросил вслед магу Ульфиус.
   - После! Сначала дело, - отмахнулся Мерлин, вскакивая в седло.
   Небольшой, но хорошо укрепленный замок Тинтажель стоял на высокой скале над самым морем. К его воротам вела узкая мощеная дорога, причудливо змеившаяся между серыми утесами. Нежданных гостей встречали многочисленные воины, скрывавшиеся в расщелинах с обнаженными мечами и наложенными на луки стрелами. Герцог Горлой позаботился о безопасности обитателей Тинтажеля.
   Мерлин прискакал к замку, когда солнце склонилось к западу и длинные тени делали окрестности Тинтажеля еще более мрачными. Не подъезжая к горе, на которой располагалась твердыня, маг  свернул в сторону и, укрывшись в небольшой роще, спешился. Он привязал своего коня и,   взглянув на солнце, снял и расстелил на траве плащ. Завернувшись в него, он безмятежно уснул и спал, пока месяц не озарил его лицо желтоватым призрачным светом.
   А в это время в покоях замка сидела у пылающего камина молодая женщина, время от времени поглядывала на мирно спящую под меховыми одеялами дочку. Ей было тревожно. Известие о странном рыцаре, направлявшемся к Тинтажелю, но свернувшим с дороги, не давало ей покоя. За окном выл ветер. Затем послышалось несколько глухих ударов, будто кто-то пытался снаружи открыть дубовый ставень. Женщина вздрогнула. Стук повторился. Наконец любопытство пересилило страх, и она подошла к окну. Трудно было предположить какую-нибудь опасность. Покои располагались в высокой башне, а окно выходило на море. С трудом женщина отварила ставень. В покои ворвался ветер, а вместе с ним влетела серая сова. Она совершила плавный круг, и ее тень вместе с отблесками пылавшего в камине огня очертила на полу причудливые знаки. Птица не казалась испуганной и явно не собиралась покидать башни. В окно бил холодный морской ветер, настолько сильный, что сбивал огонь с ближайших к окну факелов. Вздохнув, женщина закрыла окно, успев краем глаза заметить, как влетевшая птица скользнула в дальний конец покоев, где скрылась в глубокой нише.
   Женщина укутала спящую дочь и подошла к двери, чтобы позвать сенешаля. Появление совы показалось ей дурным знаком.
   - Не надо никого звать, леди Игрейна, раздался за ее  спиной тихий голос. – Ни вам, ни вашим людям ничто не угрожает.
   Выдернув из-за пояса кинжал, женщина обернулась и увидела стоящего в конце покоя человека. Он был закутан в плащ, да и пламя камина не освещало этой части помещения, но в его позе не чувствовалось угрозы.
   - Кто ты и как сюда попал?
   - Вы сами впустили меня, леди, с тихим смехом ответил посетитель, - а зовут меня Мерлин. Я маг Утера Пендрагона. Мне необходимо поговорить с вами.
   - Я не привыкла принимать посетителей в столь поздний час и в отсутствие моего супруга, возвысила голос Игрейна.
   - Тише, тише! Не надо будить девочку. Видите ли, леди, я должен поговорить с вами, но о нашем разговоре никто не должен знать. Потом вы расскажете своему супругу все, что сочтете нужным. Не мне учить вас, но сейчас нам не нужны свидетели.
   - Я не стану разговаривать с тобой, - прервала Мерлина Игрейна. – Можешь уходить или улетать, как тебе больше нравится, но говорить с тобой я не стану.
   - Будьте благоразумны, леди! Во первых, вы уже разговариваете со мной. Во-вторых, я, как вам известно, рыцарь и клянусь вам, что не причиню зла ни вам, ни вашему ребенку, если вы выслушаете меня. Ну, а в-третьих, я ведь могу заставить вас слушать меня, и это самое безопасное из всего, что я могу здесь натворить. Вы не боитесь рассердить меня? Чародеи не привыкли, чтобы им перечили.
   Женщина выронила кинжал и сама вздрогнула от стука. Мерлин медленно подошел к ней.
   - Простите меня, благородная леди. Я не хотел угрожать вам. Никакие силы не заставят меня причинить вам зло. Но поговорить нам необходимо.
   Игрейна внимательно посмотрела на чародея, который взял факел и осветил им свое лицо.
   Было в лице Мерлина что-то, что успокоило леди. Она улыбнулась и предложила магу сесть. Тот облегченно вздохнул и тоже улыбнулся. Некоторое время он молча смотрел на жену Горлоя.
   - А вы действительно очень красивы, леди, - задумчиво промолвил он.
   - Я, надеюсь, ты пришел сюда не для того, чтобы восхвалять мою красоту, подобно менестрелям, - покраснев, упрекнула мага Игрейна .
   - Меня интересует очень многое, леди. В том числе и ваша красота.
   - Она принадлежит герцогу Корнубийскому, - в голосе Игрейны вновь послышалась неприязнь.
   - Я не собираюсь отбирать ее у вас, леди, не собираюсь я и похищать вас. Поверьте мне, леди, вам вскоре может понадобиться верный друг.
   - Кого ты называешь верным другом? – по-прежнему неприязненно спросила Игрейна.
   - Друга, который ничего не требует за свою дружбу, бескорыстного советчика и услужливого помощника.
   - Кого же ты наметил мне в друзья?
   - Себя.
   - Мой супруг искал твоей дружбы и не нашел ее, отчего же я должна принять то, в чем отказали герцогу Горлою?
   - Потому что так повелели звезды, - тихо сказал маг.
   - Звезды?
   - Именно так, леди! Мне многое известно, но не обо всем дозволено говорить. Поверьте мне и доверьтесь мне. Из этого, может быть, выйдет известная польза и вам, и мне, и всему королевству.
   - Говори, Мерлин! Я выслушаю тебя, а потом сообщу тебе свое решение.
   Чародей задумался.
   - Не скучаете ли вы без общества своего супруга? – осторожно начал он.
   - Говорите яснее, Мерлин, мне непонятны твои вопросы.
   - Хорошо, леди! Мне  кажется, что война между герцогом и королем слишком затянулась, и пора уже положить ей конец.
   - Она закончится тогда, когда один из них будет разбит или оба они решат свой спор как-нибудь иначе, - в любом случае исход войны зависит от них, а не от нас, - горько рассмеялась Игрейна.
   - Как знать, - возразил Мерлин. – Подумайте, леди! Я смог оказаться в ваших покоях, с таким же успехом я мог похитить вас и вашу дочь. Это был бы хороший аргумент в споре с Горлоем, и тогда исход войны, согласитесь, зависел бы от меня.
   - Вовсе нет, - покачала головой Игрейна, - с герцогом воюет Утер Пендрагон, а не Мерлин. Неужели ты думаешь, что Верховный король Британии поблагодарит тебя за такую помощь?
   - Вы так хорошо знаете нашего короля?
   - Я совсем не знаю его, но я много слышала о братьях Константа. Они рыцари, Мерлин.
   - Вот как? Ваш супруг поднимает бунт против своего  сюзерена, нарушая свой рыцарский долг, а вы ждете от его противника благородства в борьбе с непокорным вассалом.
   - Не будем обсуждать моего супруга. Речь ведь не о нем. Я убеждена, что Утер Пендрагон не принял бы от тебя такой помощи.
   - Ладно! – махнул рукой Мерлин. – Оставим этот бесполезный спор. Мне думается, что ваш супруг, оставив вас в этом замке без надежной защиты на столь долгий срок, уже раскаялся в своем легкомыслии. Вам следует написать ему и постараться убедить начать переговоры с королем.
   - Каким же образом я переправлю ему свое послание?
   - Вы пошлете гонца, леди! А я позабочусь о  том, чтобы он добрался до герцога и вернулся с ответом.
   - Нет ли здесь подвоха, Мерлин? – засомневалась Ингрейна.
   - Пока нет, даю вам слово рыцаря.
   - Хорошо, - подумав, согласилась леди. – Утром я отправлю одного из моих вассалов к герцогу. Найдите ему коня. Я не стану открывать ворот: от спустится со стены по веревке.
   - Я встречу его, леди, - кивнул головой Мерлин.
   - А теперь уходи! Наша беседа затянулась.
   Мерлин поклонился. Проходя мимо спящей девочки, он на мгновение остановился и посмотрел на нее. Лицо его помрачнело. Тяжело вздохнув, он распахнул окно. Порыв ветра, ворвавшись в покои, взметнул пламя в камине. На мгновение ослепленная, Игрейна закрыла глаза, а когда открыла их, Мерлина в покоях уже не было. Она тщательно закрыла ставень и принялась обдумывать послание своему супругу.
   А тем временем чародей задумчиво стоял на высоком холме в роще, наблюдая, как стая волков загоняет быка. Судя по той усталости, которая сквозила в движениях крупного животного, охота началась давно. Бык уходил от погони, часто останавливаясь и поворачиваясь к волкам, опустив свои мощные рога. Но  во главе стаи шел старый мудрый вожак. Он не спешил нападать на разъяренное животное. Лишь только перед ним возникали грозные рога быка, он останавливался и, вскинув голову, оглашал оглашал окрестности протяжным жутким воем. Несколько молодых волков немедленно отделились от стаи и бросились в стороны, чтобы обойти быка сзади. Тогда бык вновь поворачивался и продолжал свой бег в тщетной попытке оторваться от волков.
   Мерлин заметил, то во время гона, когда рассыпавшаяся веером стая наседала на быка, тот или другой молодой волк пытался вырваться вперед и обойти вожака. Короткое рычание и свирепый оскал немедленно возвращали их на свои места. Вожак знал, что копыта быка не менее опасны, чем его рога. Он вел свою стаю так, чтобы оттеснить быка к болоту, где мощные ноги тяжелого животного окажутся бесполезными в последней схватке. Ему это удалось. Почувствовав под копытами зыбкую грязь, бык остановился. Бежать было некуда. Опустив голову, тяжело дыша и фыркая, бык ждал нападения. Резким тявканьем вожак бросил молодых волков в стороны. Когда один из них стал подбираться к быку сбоку, тот повернул голову, готовясь принять на рога нападающего. Этого было достаточно. Вожак взметнулся вверх и мертвой хваткой вцепился в горло обреченного животного. Бык издал трубный рев, и через мгновение уже вся стая терзала его беспомощное тело.
   - Вот, - прошептал Мерлин, глядя на старого волка, - такой король нужен бриттам.
   Он повернулся и, отойдя к своему коню, испуганно прислушивающемуся к рычанию торжествующих волков, лег на землю и уснул.
   Утром он встретил посланца Игрейны к герцогу Горлою и проводил его под стены Демилиока. Ему без труда удалось уговорить Утера Пендрагона пропустить вассала Игрейны. А через некоторое время из замка прибыл гонец герцога, передавший королю просьбу Горлоя о встрече. Через некоторое время состоялась и сама встреча. Герцог держался заносчиво. Мерлин, постоянно находившийся рядом с королем, чтобы укротить гнев Утера Пендрагона, начал уже опасаться за исход переговоров. Он понимал, что терпения Верховного правителя хватит ненадолго. Воспользовавшись помощью Ульфиуса, отозвавшего Утера Пендрагона для решения якобы неотложных дел, он подошел к Горлою и, не скрывая неприязни, спросил его.
   - Знаешь ли ты, герцог, что я был в Тинтажеле?
   Этого простого вопроса оказалось достаточно, чтобы сбить спесь с Горлоя. Внезапно побледнев, он наклонил голову и едва слышно прошептал:
   - Игрейна написала мне об этом.
   - Отлично! – кивнул головой чародей. – Надеюсь, ты хорошо представляешь теперь мою силу? До сих пор я щадил тебя, хотя взбунтовавшийся против своего господина вассал не заслуживает пощады. Я сделал последнюю попытку избежать крайних мер. Если ты не воспользуешься предоставленным тебе случаем, пеняй на себя.
   - Что же ты сделаешь? – пытаясь не показать своей тревоги, спросил Корнубийский правитель.
   - Слушай меня внимательно, герцог! Я не могу допустить, чтобы бритты истребляли друг друга. Я не могу позволить тебе раздробить наши земли на радость заморским разбойникам. Ты подаешь дурной пример другим вассалам Верховного короля. Ты должен покориться Утеру Пендрагону. Покориться безоговорочно. Иначе ты лишишься всего: жены, детей и самой жизни. И сделаю это я – Мерлин. Понял ли ты меня?
   Ненависть исказила лицо Горлоя.
   - А что я получу за свою покорность? – хрипло спросил он.
   - Ничего, кроме прощения. Этого более чем достаточно.
   - Будет ли гарантирована безопасность мне и моим детям?
   - Да! – кивнул Мерлин. – Я обещаю тебе это. Но, помни, если ты хоть раз не подчинишься воле нашего короля, я освобожусь от данного тебе обещания. И уничтожу тебя, Горлой, даже если твой поступок будет ничтожным.
   - Что за заговор вы здесь готовите? – раздался голос подошедшего Утера Пендрагона.
   - Я пытался испросить совета у Мерлина, - почтительно отозвался Горлой.
   - И что же он посоветовал тебе, герцог?
   - Воззвать к твоему великодушию, король. Позволишь ли ты вновь считать себя твоим вассалом? Какому наказанию подвергнешь ты меня?
   - Тот, кто взывает к великодушию, в душе не верит в угрозу наказания, - ворчливо отозвался Утер. – Великодушие слишком дорого обходится нашей стране. Но я обещал Мерлину забыть о твоем поступке, если ты сложишь оружие и станешь честно выполнять свой долг.
   - Я готов! – поклонился Горлой.
   - Тогда ты свободен. И в знак моей милости я приглашаю тебя на пир в моем замке. Знай, я устраиваю его, чтобы закрепить мир между нами.
   Глаза Горлоя сверкнули.
   - Я приду, мой король! Я приду к тебе вместе со своей женой.
   Мерлин закусил губу, сдерживая крик отчаяния, а король с удивлением посмотрел на своего вассала:
   - Мне казалось, что ты скрываешь ее ото всех.
   - Да, мой король! – согласился герцог, но в голосе его прозвучал вызов. – Это мое самое большое сокровище. Ты устраиваешь пир, а я приведу с собой Игрейну.
   - Благодарю за доверие, герцог, - добродушно рассмеялся Утер.
   И на этом переговоры были закончены. Король снял осаду с Демилиока и вернулся в Лондон. Мерлин внимательно следил за ним. Утер Пендрагон был необычайно весел и деятелен, и маг пытался разобраться в том, что происходит в душе короля. Тот сам пришел на помощь своему советнику.
   - Знаешь ли, Мерлин, - сказал он однажды, - когда Горлой поднял бунт, во мне что-то надломилось. Я привык воевать и знаю, что король должен защищать свои владения. Но одно дело воевать с саксами или скоттами, оберегая бриттов, и совсем иное дело метать стрелы в свой народ.  Теперь я понимаю, почему мой брат Амброзий не пожелал возложить на себя корону, пока был жив Вортегирн, проявив величайшую твердость и силу духа. Понимаю я и то, сколь достоин он был короны . Мне же вдруг показалось, что я недостоин быть Верховным правителем.
   - Отчего же? – осторожно спросил Мерлин.
   - Посмотри, с каким упорством и яростью добивался Горлой королевского венца, как хотел он единовластно править Корнубией. Он спокойно взирал на потоки крови, вытекавшей из жил его собственных вассалов, а у меня сжималось сердце, глядя на мучения бунтовщиков, лишь потому, что они бритты. Не слабость ли это, Мерлин?
   - Нет, мой король, - с твердостью ответил чародей, - это не слабость. Это сила, ибо они не только вассалы мятежного герцога, они – твой народ.
   - Может быть! – согласился Утер Пендрагон. – Но у меня с души свалилось тяжелое бремя, когда тебе удалось смирить Горлоя.
   - Посмотрим, - задумчиво произнес маг. – Мне кажется, что наши испытания еще только начинаются.
   - Не пугай меня, Мерлин! – с горечью произнес Утер Пендрагон и, помолчав спросил. – Может быть мне сложить с себя корону?
   - С какой стати? – вдруг возмутился маг.
   - Подожди, Мерлин! – король схватил своего советника за руку, глаза его лихорадочно горели. – Мне кажется, наш род проклят. Вспомни, моего отца Константина предательски умертвил пикет. Пикетами же был убит мой брат Констант. А Аврелий, частью которого я всегда ощущал себя? Его отравил подлый сакс. Обрати внимание, оба мои брата умерли бездетными! Вот и у меня до сих пор нет наследника,  и не только наследника, но и надежды на его появление, ибо я по сей день не женат. Не воля ли это Бога? 
   - Я не священник, Утер Пендрагон! – сухо отозвался Мерлин. – Я не знаком с твоим Богом и не представляю, за какие грехи он мог бы столь жестоко карать твой род. Но, если ты был частью великого мужа и прекрасного короля Аврелия Амброзия, ты обязан продолжить его труды.
   - Помнишь кровавую комету в горестный день смерти Аврелия Амброзия, и два луча из пасти дракона, и твое пророчество о сыне и дочери, Мерлин, - возбужденно говорил король. Будет ли так?
   - Я уже один раз ответил тебе, - голос мага звучал холодно и отчужденно. – Зачем ты спрашиваешь меня, если утратил веру в мои слова?
   - Извини меня, Мерлин, - смутился Утер Пендрагон. Некоторое время он молчал, а затем широко улыбнулся:
   - Король не должен выказывать своих чувств подданным. Если бы у меня была жена или мать, я бы поговорил с ними. Но после смерти Аврелия Амброзия у меня не осталось никого, кроме тебя, Мерлин. Не упрекай меня! Должно быть, мне просто захотелось поговорить о своих собственных заботах.
   Прямодушие короля тронуло сердце мага, и на его глаза навернулись слезы.
   - Все будет хорошо, Утер Пендрагон, - тихо прошептал он.
   - Я верю тебе! Только… - на мгновение король почувствовал замешательство, но, отринув гордость, попросил: - Не покидай меня больше надолго, Мерлин!
   - Я не оставлю тебя, мой король, что бы не случилось, - твердо произнес маг.
   Долго еще сидели они вдвоем, рассуждая о чем-то незначительном, забыв о делах королевства, забыв о саксах, фоморах и герцоге Горлое, не замечая странной птицы с человеческой головой, следящей за ними из-за окна. А Бригантия слушала их разговор и улыбалась, любуясь своим учеником и королем бриттов.
   Утер Пендрагон не забыл обещания, данного Корнубийскому правителю. Совершив ряд неотложных дел, от которых его отвлекла война с Горлоем, он приказал приготовить большую залу в своем замке и отослать приглашение герцогу. Пригласил он и других знатных баронов, с радостью откликнувшихся на его зов. Король решил не скупиться на вино и угощение, а Мерлин позаботился о том, чтобы  ко двору прибыли лучшие барды и искуснейшие музыканты.
   В парадной зале был накрыт пиршественный стол, королевский кравчий поднял из погреба лучшие вина. Со всех концов королевства прибыли ко двору барды и музыканты, чтобы явить свое искусство цвету британского рыцарства. Суетились пажи и оруженосцы. Наиболее близкие и преданные Утеру Пендрагону рыцари, Эктор и Ульфиус, постоянно переходили от одной группы баронов к другой, чтобы никто из явившихся в королевский замок не почувствовал себя обделенным вниманием, а заодно и зорко следили, не назревает ли где между вспыльчивыми рыцарями ссора. Но бароны были настроены благодушно и радовались долгожданному миру.
   Мерлин же стоял на стене, с нетерпением поглядывая на дорогу. Его тревожило отсутствие Корнубийского герцога. Но вот вдали заклубилась пыль, и вскоре маг смог разглядеть роскошный паланкин, окруженной свитой в парадных одеяниях. Рядом с паланкином на мощном скакуне гарцевал Горлой. Мерлин не торопясь спустился со стены, чтобы предупредить короля о прибытии властителя Корнубии.
   Пожелав оказать честь своему недавнему противнику, Утер Пендрагон вошел в залу сразу же после появления Горлоя. Он направился к герцогу, приветливо улыбаясь. Корнубийский властитель шагнул навстречу королю, и из-за спины вошедшего появилась прекрасная леди. Взглянув на Игрейну, Утер Пендрагон на мгновение остановился , глаза его широко распахнулись, но он быстро овладел собой и с подобающим достоинством принял приветствие Горлоя. Когда герцог представлял королю свою супругу, Утер долгим взглядом посмотрел в глаза Игрейны. Леди не отвела взора и ласково улыбнулась королю. Лицо Горлоя помрачнело. Внимательно следивший за всем происходящим, Мерлин тут же подошел к герцогу и спросил его о причине отсутствия в его свите сына.
   - Кадору предстоит унаследовать Корнубию, - сухо отвечал герцог, - а властитель должен владеть изрядной мудростью. Я направил сына в Амбресбери, где святые отцы серьезно занимаются его воспитанием. Полагаю, что в его жизни будет еще достаточно пиров и развлечений.
   - Это серьезное основание, герцог, - склонил голову Мерлин. – Если ты веришь в мой пророческий дар, я могу успокоить тебя: твой сын будет славным рыцарем и достойным правителем.
   Услышав слова Мерлина, Корнубийский правитель не смог скрыть довольной улыбки. Улыбнулся и чародей: ему удалось погасить вспыхнувшее раздражение герцога.
   Между тем сенешаль пригласил баронов к столу. Мерлин, как и все приглашенные, откликнулся на призыв и занял свое место недалеко от короля, он единственный не притронулся к пище. Вертя в руках драгоценный кубок, он внимательно следил за пирующими рыцарями. Вино развязало им языки, и они бахвалились друг перед другом, вспоминая охотничьи и военные подвиги, восхваляя богатства своих земель и замков. Даже сдержанный Эктор рассказал какую-то немыслимую историю о чудовищном вепре, которого он задушил голыми руками.
   Мерлин усмехнулся и незаметно посмотрел на короля. Утер Пендрагон, сидевший во главе стола, казалось, слышал и видел всех. Для каждого гостя он находил слова, свидетельствующие о равном к ним внимании.  Но чародей видел, как взгляд короля постоянно возвращается к леди Игрейне. Видел он и ответные взгляды, которыми супруга Корнубийского владыки изредка одаривала Утера Пендрагона. Леди Игрейна казалась смущенной. Она много слышала о мужестве и справедливости младшего сына Константина. Ее любопытство было возбуждено еще до встречи с Верховным королем бриттов, и вот теперь она с интересом смотрела на него. С присущей умным женщинам наблюдательностью она отметила благородство манер Утера Пендрагона, но особенно ей понравилось то, как обращался король со своими соратниками. Она поняла, что Утер Пендрагон опирается на всецело преданных и любящих его рыцарей, которым отвечает столь же сильной любовью и уважением.
   - Вот здесь сейчас рыцари похвалялись своими сокровищами, - услышала Игрейна голос своего супруга и с изумлением повернулась к нему.
   Мерлин тоже обратил свой взор на герцога. Горлой с трудом скрывал кипевший в его груди гнев. Его лицо налилось кровью. Он подставил кравчему свой кубок и, выпив налитое вино, продолжал:
   - Но самым большим сокровищем на этой земле обладаю я. Пусть простит меня король Утер Пендрагон, но я богаче и счастливей его… После этого пира он опять останется один. Его будут развлекать заезжие барды, а свои заботы он будет поверять Мерлину, которому одинаково хорошо живется при любом королевстве. Я слышал, что его звали «прорицатель Вортегирна». Правда ли это, Мерлин?
   - Правда, Горлой! Правда! – спокойно ответил чародей.
   - Вот видите, - рассмеялся Горлой. – А у меня есть прекрасная супруга, чья красота не имеет себе равной в подлунном мире. А о ее достоинствах вы сейчас можете судить сами. Спой им Игрейна!
   Когда Горлой начал свою речь, Утер Пендрагон нахмурился, но сзади к нему быстро подошел Ульфиус  Риккардокский и положил свою руку на его плечо. А затем и сэр Эктор поднялся со своего места. Он как бы невзначай приблизился к Утеру Пендрагону, улыбаясь и всем видом демонстрируя невозмутимость. Король понял, что его бароны опасаются, как бы он не поддался гневу, и поэтому спокойно попросил Ульфиуса распорядиться, чтобы в залу доставили еще вина. 
   Похвальба Корнубийского властителя отличалась от хвастливых застольных речей других рыцарей. Намек на бездетность Утера был оскорбителен, и многие из присутствовавших изумились выдержке короля. Когда же он предложил Игрейне спеть, лицо молодой женщины залилось краской, и она потупила свой прекрасный взор.
   - Пой же, Игрейна! Я приказываю тебе! – повторил Горлой, и в голосе его звучало бешенство, смешанное с предвкушением торжества.
   - Я не могу приказывать супруге Корнубийского герцога! – раздался спокойный голос Утера Пендрагона. – Я могу лишь попросить леди показать нам свое искусство, о котором я уже слышал.
   Мерлин одобрительно кивнул головой, а Игрейна поднялась со своего места и приняла протянутую ей роту. Взяв несколько аккордов, она сильным и нежным голосом запела о прекрасной Финдабайл, о последнем бое Фердиада и о других знаменитых кельтах. Затаив дыхание, Верховный повелитель бриттов слушал молодую леди, и в глазах его сияло восхищение. Горлой заметил взгляд короля и зловеще усмехнулся.
   Когда Игрейна закончила петь, он попросил Утера Пендрагона пригласить музыкантов, чтобы его супруга могла показать, сколь искусна она и в танце. Король махнул рукой и зазвучала музыка. Рыцари заворожено следили за супругой Корнубийского герцога. Танец ее был грациозным и страстным, но лишь двое в зале заметили, что Игрейна танцевала для одного человека, и этим человеком был не ее супруг, а король Утер Пендрагон. Вряд ли она сама понимала это, но зато это очень хорошо поняли Мерлин и герцог Горлой.
   Корнубийский властитель вскочил со своего места. Схватил Игрейну за руку, он потащил ее из залы. 
   - Вернись, герцог! – загремел голос Утера Пендрагона.
   Бароны возбужденно зашумели, осуждая Горлоя. Не обращая внимания на окружающих, герцог покинул зал. За ним по лестнице сбежала собака и остановилась посреди двора, где Корнубийский правитель раздраженно созывал свою челядь.
   Воспользовавшись замешательством вассалов, выводивших лошадей и готовящих паланкин для Игрейны, леди обратилась к своему супругу:
   - Вы не правы, герцог! Если я чем-либо не угодила вам, накажите меня, но не наносите оскорбления королю. Ваше поведение недостойно рыцаря.
   - Ваше дело – повиноваться мне, Игрейна! – не скрывая раздражения, оборвал женщину Горлой. – Я никогда не спрашивал у тебя советов, не намерен я делать этого и впредь.
   - У вас еще есть возможность исправить вашу ошибку, - продолжала настаивать леди. – Отошлите меня из замка, но вернитесь в залу. Завтра ваш рассудок объяснит вам всю нелепость вашего поведения, но будет уже поздно.
   - Замолчи, Игрейна, - сурово приказал герцог. Он подал ей руку, помогая сесть в паланкин. В это время во дворе в окружении баронов показался король.
   - Герцог Горлой! – печально обратился он к Корнубийскому правителю. – Вспомни наш последний разговор. Я призываю тебя обуздать свои страсти. Ты обязан выполнить свой долг перед своим королем. Так велел Бог. Один или со своей супругой, но вернись в залу!
   - А может быть, тебе нужна моя супруга? – язвительно спросил герцог. Бароны зароптали, возмущенные дерзостью Горлоя, а тот, не дожидаясь ответа короля, вскочил в седло. Утер Пендрагон вздохнул и, пожав плечами, вернулся в залу. Когда отряд герцога Горлоя покинул королевский замок, со смотровой башни сорвалась пестрая птица и подлетела к стоящей посреди двора собаке. Но уже через мгновение на месте двух животных стояли мужчина и женщина.
   - Ну что, Мерлин? Удалось тебе помирить короля с герцогом? – не скрывая издевки, спросила женщина.
   - Нет, Генит, не удалось! Но ты зря радуешься. Все идет гораздо лучше, чем я предполагал. Все пока идет отлично. – Чародей весело улыбнулся, чем немало озадачил злобную силу.
   - Но ведь будет война! – несколько растерянно воскликнула она.
   - Да! – кивнул головой Мерлин. – Будет война, и будет зло, и будет обман. Зови Баннанаха на помощь обезумевшему от собственного гнева коту, зови, Генит! Я не боюсь теперь тебя, я не боюсь пророчества, которым ты угрожала мне, я не боюсь войны. Я ничего теперь не боюсь. Прощай, Генит!
   - Вижу, Мерлин, ты совсем стал человеком, - с горечью прошептала сида. – Неужели в тебе ничего не осталось от фоморов? Неужто тебе интересны нелепые игры людей, на которые ты променял благородные забавы сидов?
   - Тебе этого не понять, Генит! Ты так же опьянена собственной злобой, как Горлой, который с поразительным упрямством летит навстречу собственной гибели. Стремясь разрушить ненавистный вам мир, вы каждым своим поступком укрепляете основание, на котором будет стоять он нерушимо во веки веков. 
   С этими словами Мерлин неторопливо повернулся и пошел в залу, где бароны бурно обсуждали отъезд герцога Корнубийского.
   - Довольно смешного милосердия, - кричал Ульфиус Риккардокский. – Следует раз и навсегда покончить с нелепыми притязаниями Горлоя и тех, кто втайне мечтает о королевской власти, не зная тяжести королевского бремени.
   - Он опаснее саксов, - гремел голос старого Элдола, - потому что наносит удары в спину!
   - Готовьте рать, мой король! – настаивал Эктор.
   Увидев вошедшего Мерлина, Утер Пендрагон вопросительно посмотрел на чародея.
   - Значит, опять война? – мрачно произнес король.
   - Да! Опять война! – твердо и торжественно произнес маг. – Она закончится вашей победой, верьте мне, король!
   Утер Пендрагон кивнул головой.
   - Готовьте войско, - приказал он Ульфису и вышел. Лицо Утера было бледным и печальным.