Книга Мерлина

Сказание десятое

о том, как Мерлин пробудился после долгого сна;           
о его беседах с Тельгесином и о рождении
Артура

Прошло три месяца с тех пор, как бесчувственное тело Мерлина принесли в пещеру горы Эрир и оставили его на попечение Тельгесина. Юноша оказался расторопным и ловким. Он успевал поддерживать огонь в очаге, стряпать, прибираться в пещере и разбирать древние письмена в магической книге, лежавшей на столе в день, когда он впервые появился в обители чародея. Однажды его посетила Бригантия и беседовала с ним целую ночь. Но главной заботой юноши был Мерлин. Маг лежал на своем грубом ложе бесчувственный и бездыханный. Руки его были холодны, лицо мертвенно-бледным, губы бескровными. Казалось, никогда уже не обретет он способность двигаться и говорить. Но Тельгесин вни-мательно следил за состоянием Мерлина. Каждое утро менял одеяла, чтобы они были постоянно свежеми, стриг чародею бороду и ногти, поправлял подушку под его головой, а затем занимался обыденными делами: приносил дрова, проветри-вал пещеру, подметал в ней пол, готовил отвары из лекарственных трав. Но, чем бы юноша ни занимался, он постоянно посматривал на неподвижное тело Мер-лина. Даже ночью сон пажа был чуток и тревожен, не раз и не два под-нимался он со своего ложа и факелом освещал лицо мага.
   Однажды утром он заметил, как дрогнули ресницы Мерлина, затем из уст его вырвалось легкое дыхание, щеки порозовели. Радостно вскрикнув, Тельгесин схватил со стола кинжал и фиал с магическим зельем. Осторожно разжал он сомкнутые зубы Мерлина и влил в его уста три капли волшебного напитка. По телу чародея пробежала дрожь. Он глубоко вздохнул и раскрыл глаза. Некоторое время взгляд Мерлина оставался бессмысленным, но постепенно туманная пелена исчезла, и взор его вновь обрел ясность. Он с улыбкой посмотрел на Тельгесина и легко поднялся со своего ложа.
 – Как тебя зовут, мальчик? – спросил он.
 – Мое имя – Тельгесин, сэр Мерлин. Король Утер Пендрагон повелел мне быть вашим пажом, а добрая сида Бригантия пообещала мне уговорить вас взять меня к себе в ученики.
 – Посмотрим! –нахмурился Мерлин, но, заметив испуг в глазах юноши, быстро добавил. – Это будет зависеть от того, успел ли ты приготовить завтрак и каков он на вкус. Сейчас я не способен думать ни о чем, кроме пищи.
   Тельгесин засуетился. Слова мага застали его врасплох: все три месяца юноша с минуты на минуту ждал пробуждения чародея и держал под рукой все, что могло бы понадочиться Мерлину.
   Поев, чародей улегся у очага и пригласил юношу побеседовать с ним. Он подробно расспросил его о происхождении, о том, кто его родители и почему он предпочел рыцарским подвигам сомнительный труд ученика мага. Тельгесин отвечал на вопросы чародея, все больше и больше удивляясь тому, что Мерлин не прявляет никакого интереса к судьбе королевства, и казалось бы, совсем забыл о существовании Утера Пендрагона. Однако он ничем не выдал смущающих его душу сомнений, охотно отвечая на вопросы мага. Наконец Мерлин спрсил его, каким образом он познакомился с Бригантией.
 – Однажды ночью разразилась страшная буря, - начал свой рассказ мальчик, – по склону горы покатились огромные валуны, ветер врывался в пещеру, забрасывая ее песчаный пол ветками и небольшими камнями. Очаг задымил. Я постарался прикрыть его рамой с натянутой лошадиной шкурой. И тут тихий голос посоветовал мне не делать этого, пообещав, что буря сейчас утихнет. Я оглянулся и увидел странное существо…
 – Да, - улыбнулся Мерлин, – у Бригантии необычный облик. Но продолжай, мой мальчик.
 – Я ничуть не испугался, поскольку знал, что жилище мага часто посещают дружественные ему сиды. Тем не менее Бригантия  постаралась успокоить меня, сказав, что покровительствует вам, сэр. Она объяснила мне, что враждебная вам сида Генит пытается прорваться сквозь оберегающий пещеру магический круг и что именно этим вызвана буря. Нимало не сомневаясь в недосягаемости нашего жилища для злых сил, Бригантия, тем не менее, разрешила посетить пещеру, опасаясь, не придет ли мне в голову совершить какой-нибудь необдуманный поступок.
   И Тельгесин пересказал чародею все, о чем они говорили с Бригантией, не упустив ни одной подробности. Мерлин подивился острому уму, наблюдательности и памяти мальчика.
Надеюсь, мы поладим свой рассказ Тельгесин, – и оставила магическую книгу, чтобы я читал ее на досуге.
  – Бригантии нет необходимости просить меня о чем-либо, – задумчиво промолвил Мерлин. – Я слишком многим обязан великой сиде, и ей достаточно одного слова, чтобы я выполнил ее повеление. Кроме того, я в долгу перед тобой, Три месяца изнурительного труда и одиночества в мрачной пещере рядом ничем не отличающимся от покойника магом – это подвиг для юноши. Надеюсь, мы поладим, Тельгесин.
   Увидев, как порозовело от радости лицо мальчика, Мерлин еще раз внимательно посмотрел на него и неожиданно спросил:  
 – А как наш Верховный король? Здоров ли Утер Пендрагон? Отчего ты ничего не рассказываешь мне о нем?
 – Я ждал вашего вопроса, сэр – скромно отозвался Тельгесин.
 – Почему ты выбрал именно это обращение? – поинтересовался Мерлин. – Меня редко называют сэром.
 – Потому, что вы внук короля и посвящены в рыцари.
 – Понятно! Расскажи мне о делах нашего королевства и, в первую очередь, о Верховном короле, – попросил маг.
 – Наш король находится в добром здравии. После смерти герцога Горлоя в королевстве установился мир, но…
  – Кто унаследовал корону Корнубийского герцогства? – перебил Тельгесина маг.
 – Его сын Кадор. Он принес присягу Утеру Пендрагону…
 – И будет верен ей, – кивнул головой Мерлин. – А как леди Игрейна?
 – Герцогиня в трауре и не покидает замка Тинтажель. Сэр, наш король с нетерпением ждет вашего пробуждения. Он приказал мне немедленно сообщить ему, как только вы сможете принять его. Он повелел мне передать вам, что весьма нуждается в вашем совете.
 – Значит, ты покинешь меня? Тебе предстоит путь в Лондон?
 – В этом нет нужды, сэр. Король столь сильно жаждет свидания, что принял необходимые меры. На вершине Эрира разложен костер. Мне достаточно запалить его, и, увидев дым, дозорные на холмах по пути к Лондону таким же образом дадут знать Утеру Пендрагону, и он тут же сядет в седло.
 – Наш король предусмотрителен и мудр, - одобрительно промолвил Мерлин. – Ступай же, мой мальчик, и выполни повеление короля. Боюсь, что сам я пока еще не в состоянии совершить путешествие в Лондон.
   Бесшумной тенью Тельгесин выскользнул из пещеры, и через несколько минут густые клубы дыма взвились в воздух, закрывая солнце над горой Эрир, а над горизонтом потянулся вверх другой дымок, кажущийся в отдалении легкой струйкой. Долгожданная весть летела к подножию королевского трона, а когда она достигла его, на дворе заржали лошади и зазвенели доспехи рыцарей королевской свиты. Загремел веселый голос Ульфиуса Риккардокского, торопящего конюхов и оруженосцев, ибо Утер Пендрагон уже давно пребывал в нетерпении, ни-чего не ожидая столь настойчиво, как встречи со своим советником и другом.
   И вот по дороге застучали копыта тяжелых рыцарских коней, холодный ветер рванул древко знамени, и в воздухе затрепал королевский стяг с оскалившим пасть алым драконом. Утер Пендрагон покинул свою резеденцию, спешно направляясь к горе Эрир, где тихо ворчащий на свою слабость маг с неменьшим нетерпением ожидал предстоящего свидания.
  Когда у подножия горы Эрир послышался шум приближающейся кавалькады, Мерлин вскочил со своего ложа и срывающимся голосом позвал Тельгесина. В пещере  уже был накрыт стол, в очаге на вертеле доходило жаркое, из бочонка в серебряные кувшины было нацежено старое вино, привезенное в подарок чародею из южных солнечных областей континента.
   Мерлин встретил короля у входа, и Ульфиус  Риккардокский с усмешкой отметил про себя, как сразу поглупели от радости расплывшиеся в улыбках физиономии Утера Пендрагона и Великого мага. Король обнял Мерлина и повел его в глубь пещеры. За ним спешили слуги, принесшие роскошные одежды, новый теплый плащ и множество мелочей, которыми Утер Пендрагон жаждал одарить друга.
   Радость свидания обоих мужей была столь велика, что они долго не могли начать беседы. Из их уст вырывались лишь счастливые возгласы, а свои чувства они выражали постоянными похлопываниями друг друга по плечам да толчками в бок, так что невозможно было без улыбки смотреть со стороны на столь преумо-рительное зрелище. Вот почему Ульфиус отослал всех слуг, ибо не следовало им наблюдать своего повелителя, подобно несмышленому мальчишке радующемуся свиданию с наперсником его забав.
   Наконец первые эмоции несколько утихли, и Мерлин пригласил прибывших к столу. Тельгесин разливал вино, а королевские слуги подносили яства. Ульфиус, проголодавшийся в пути, воздал должное гостеприимству чародея. Когда с обедом было покончено, Тельгесин покинул пещеру и встал у ее входа, дабы ни у кого не появилось желания услышать содержание предстоящей беседы. Ульфиус тоже хотел выйти, но Утер Пендрагон попросил его остаться. Мерлин ничего не сказал, но в душе одобрил решение повелителя бриттов, зная, любому человеку трудно, если у него нет верных друзей, которым можно было бы доверить самые сокровенные тайны.
 – Вы хотели поговорить со мной, – помог начать разговор королю Мерлин.
 – Я беспокоился о тебе, – смутился король.
 – Конечно же, – поспешил ответить маг, – но во время нашей последней встречи мы не закончили беседу. Вы как раз собирались что-то спросить у меня, когда я потерял жизненные силы.
 – Да, Мерлин! Я хотел поблагодарить тебя, а теперь моя благодарность удвоилась. Ульфиус поведал мне, что Горлой, как сорвавшийся с цепи пес, вылетел из Демилиока, потеряв всякую осторожность, и сам нашел свою смерть. Вначале такое поведение обычно осторожного герцога показалось мне странным, но, когда Элдол упомянул, что, умирая, Горлой послал тебе свое проклятье, я понял, что и здесь не обошлось без твоего вмешательства.
   Мерлин улыбнулся.
 – Вольно же было герцогу выехать прямо на Элдола, - небрежно заметил он.
 – Ему вообще не следовало покидать Демилиок, - наставительно произнес Ульфиус Риккардокский, - это было безумием.
 – Вот-вот, об этом я и говорю, - кивнул головой Утер Пендрагон. – Но что мне теперь делать, Мерлин? Во время похорон Горлоя Игрейна пыталась выяснить у Кадора, что произошло той ночью.
 – Бедняга Кадор, – рассмеялся чародей. – У него, наверное, глаза полезли на лоб, когда он услышал о своем посещении Тинтажеля.
 – Да, это так, – серьезно подтвердил Утер Пендрагон. – Юноша был в полной растерянности. Но Ингрейне много хуже. Сначала она никак не могла взять в толк, каким образом мог погибнуть под стенами Демилиока ее супруг, если в это самое время он пребывал в Тинтажеле в ее объятиях. А потом она узнает, что и Кадор, посетивший Тинтажель вместе с Горлоем, находился в это время, ничего не ведая, в Амбресбери. Несчастная леди весьма встревожена. Она не знает, что ей думать, и ей не с кем посоветоваться.
 – Вы ничего не сказали, мой король?
 – Нет, – смешался Утер Пендрагон. – Я не решился на это, не посоветовавшись с тобой.
 – Вы поступили мудро, – одобрительно сказал маг и, посмотрев в глаза повелителя бриттов, тихо спросил. – Вы все так же влюблены в благородную леди?
 – Еще сильнее, Мерлин. Я просто не нахожу себе места, – признался Утер Пендрагон.
 – Так возьми ее себе в жены. Теперь между вами нет препятствия.
 – Но как я объясню ей все тайны той великой ночи?
 – Вам ничего не придется объяснять леди Игрейне. Если мой король не возражает, я выступлю в роли его свата и постараюсь объяснить  вашей будущей супруге так, чтобы ни одна тень из прошлого не упала на ваше будущее.
 – Вдовствующая герцогиня сейчас носит траур, - напомнил Ульфиус Риккардокский.
 – Ты прав, – согласился с ним Мерлин, – но я полагаю, что некое существенное обстоятельство принудит будущую королеву добровольно сократить срок траура.
 –  Ты уверен в том, что говоришь, Мерлин? – взволнованно спросил мага Утер Пендрагон и многозначительно уточнил, – существует ли это обстоятельство?
 – Разумеется, мой король! С каких это пор вы начали сомневаться в моих познаниях?   
 – Я не сомневаюсь! Просто мне подумалось, как тяжело сейчас леди Игрейне.
  – Да! И вы, мой король, надеюсь, будете помнить об этом и оберегать свою супругу от излишних волнений.
   Долго еще говорили они, пока Утер Пендрагон не заметил, что не обретший еще прежней силы Мерлин утомился. Тогда он покинул жилище мага, еще раз обняв его на прощание и не спросив о том, когда Мерлин собирается принять на себя обязанности свата. Маг оценил деликатность короля. Поэтому, когда стих шум, вызванный отъездом королевской свиты, он попросил Тельгесина приготовить укрепляющие отвары.
   Юноша с жаром принялся за дело, попутно отвечая на вопросы Мерлина, устроившего ему нелегкое испытание, дабы выведать, насколько тот сведущ в свойствах трав и минералов. Ответы Тильгесина порадовали мага, и он даже похвалил своего пажа. Затем он выпил приготовленный отвар и заснул.
   Проснулся Мерлин от ощущения легкого жжения на лбу. Открыв глаза, он увидел склонившуюся над ним фигуру, казавшуюся тенью в призрачном свете потухающего очага. Это был явно не Тельгесин, чье ровное дыхание слышалось в углу пещеры. Ночной гость взял руку чародея, и тот почувствовал, как пришелец легким движением втирает в нее какую-то мазь. На мгновение тревога кольнула сердце Мерлина, но тут в очаге всплеснуло пламя, и его отблески упали на лицо ночного посетителя. Мерлин тихо рассмеялся:
 – Приветствую тебя, Диан Кехт. Мне начинает казаться, что гора Эрир более привлекательна для великих сидов, чем остров Аваллон. Какое внимание к моей особе!
 – Лежи тихо, Мерлин, не то разбудишь Тельгесина. Дай юноше хоть одну ночь за три месяца поспать спокойно. Не шевелись, ты мешаешь мне.
   Мерлин подчинился, зная, что Диан Кехт не терпел возражений, если дело касалось искусства врачевания. Движения сида были быстрыми и легкими. Втирая в тело мага душистую мазь, великий лекарь бормотал заговоры, а чародей ощущал, как по телу разливается живительная сила. Наконец, завершив притирания, Диан Кехт поднес к губам мага кубок с терпким напитком, вкус которого напомнил Мерлину вкус волшебных яблок с острова Аваллон, и, усмехнувшись, спросил своего пациента:
 – Я, кажется, не только разбудил тебя, Мерлин, но и разогнал остатки твоего сна. Впрочем, надеюсь, за три месяца ты выспался достаточно. Не желаешь ли прогуляться?
   Чародей накинул на плечи привезенный королем плащ и, бесшумно поднявшись с ложа, вышел из пещеры. Сопровождая Диана Кехта, он спустился в низину,
где бил родник. Здесь сид-врачеватель указал ему на ствол поваленного дерева. Усевшись рядом, они долго молчали.
 – Не следует затягивать визит к Игрейне, - наконец тихо произнес сид. – Ей сейчас не нужны лишние волнения.
 – Я знаю, – кивнул маг, – утром я собираюсь отправиться в путь.
 – И опрокинулся бы в первую канаву, если бы я не навестил тебя сегодня.
 – Возможно, - согласился чародей.
 – Зато теперь ты готов и к поездке, и к разговору с герцогиней.
   Мерлин посмотрел на безоблачное небо и полной грудью вдохнул холодный воздух.
 – Ночь хороша, – сказал он. – Не следует ли мне отправиться в Тинтажель, не дождавшись утра?
 – Это ни к чему. Тельгесин спит, а уехать, не попрощавшись с ним, было бы плохим уроком для твоего нового ученика. К тому же коней подадут тебе только на заре.
 – Коней? – удивился маг.
 – Дело спешное, поэтому у тебя будет конь, и не простой. Его приведет твой спутник, решивший выпрячь скакунов из своей колесницы.
 – Манавидан?
 – Ты догадлив, Мерлин, - улыбнулся Диан Кехт. – Приближаются великие времена. Сиды решили не оставлять без своего внимания Британию. Ты сам знаешь, что наше время пройдет, когда закончится царствование Артура, и мы хотим, чтобы о его царствовании сохранилась память во веки вечные. Манавидан решил взять под свое покровительство Тинтажель и герцогиню…
 – Которая, надеюсь, скоро станет королевой, - вставил Мерлин. Манавидана не интересует ее титул. Он оберегает будущего короля от фоморов. Здесь, на земле, ему ничто не угрожает, пока жив ты. Но чары фоморов не должны отвлекать тебя от главного. Помни, Мерлин! От фоморов Артура защитит Манавидан, но здесь, на земле, за него отвечаешь ты! Хватит ли тебе сил?
 – Я готов! – просто ответил маг.
 – Ну что ж! Теперь тебе пора собираться в путь. На заре ты услышишь призыв волшебных коней. Во время твоего отсутствия я навещу Тельгесина. У мальчика легкая рука, и он чувствует силу трав. Я поговорю с ним, если ты не возражаешь?
 – Буду признателен тебе, Диан Кхет! Спасибо за помощь.
   Мерлин поднялся и направился к своему жилищу. Он собрался в дорогу, потом разбудил Тельгесина и дал ему нужные наставления. Маг видел, что пажу очень хочется сопровождать его, но ни просьбы ни вырвалось из уст ученика, ни взор его не обратил мольбы к Мерлину.
 – Не огорчайся, Тельгесин, – ободрил юношу чародей, – нам еще не раз придется путешествовать вместе. Сейчас же твое место в этой пещере. Если дела призовут меня в Лондон, я пришлю за тобой.
   Мерлин хотел еще поговорить с пажом, но услышал усиливающийся рокот: словно гигантрские волны накатывались на прибрежные скалы. Наскоро простившись с Тельгесином, маг вышел из пещеры.
   Юный прекрасный всадник с лучистым взором и развевающимися волосами ждал его у подножия горы Эрир, держа под узцы удивительной красоты коня, как две капли похожего на того, который пританцовывал под его седлом.
   Мерлин почтительно поклонился Манавидану и принял из его рук поводья.
   Волшебные кони, подобно утреннему морскому бризу, летели над землей легко и неутомимо. На какое-то мгновение Мерлин ощутил себя сидом. Кровь отца, возбужденная притираниями Диан Кехта, вскипала в его жилах, полет коней делал его тело невесомым и бесплотным. Люди и животные, оставшиеся где-то внизу под копытами морских скакунов, перестали существовать как часть окружающего чародея мира – сейчас его миром были воздух, небо и звезды, внезапно высыпавшие над его головой несмотря на солнечное сияние.
   Но вот на суровых утесах прорезалась серая громада замка Тинтажель, и Мерлин вновь стал самим собой. Он соскочил с коня и ощутил под ногами упругую землю любимой им Британии. Манавидан принял из его рук поводья, не останавливая бега коня. Приветствуя своего повелителя, огромная морская волна набухла и, вздыбившись, перевалила через прибрежные утесы. Манавидан выскочил из седла и, встав ногами на спины волшебных скакунов, направил их на самый гребень волны, подхвативший морского сида. Через мгновение он уже мчался по морю на своей поднявшейся из пучины колеснице в окружении сварливо кричащих чаек.
   Мерлин проводил взглядом исчезающего в волнах Манавидана и подошел к воротам замка. Привратник, узнавший королевского чародея, приоткрыл створку ворот и, низко поклонившись, поприветствовал раннего гостя. Расторопные слуги привели его в покои, где в очаге уже потрескивало пламя, и предложили подождать появления вдовствующей герцогини. Не успел чародей приблизиться к очагу, как в залу вошла леди Игрейна. Черное траурное платье лишь подчеркивало ее красоту, но маг уловил отблеск тревоги в ее прекрасных глазах.
 – Я рада видеть тебя, Мерлин, - просто и приветливо обратилась она к чародею.  – С чем ты пришел ты в Тинтажель?
 – Ах, леди, – с поклоном отозвался маг, – ваш голос согревает мое сердце. Я пришел к вам как друг исчаствлив, что меня принимают как друга. У меня есть серьезное поручение к вам, но прежде, леди, я хотел бы узнать, не могу ли я чем-либо помочь вам?
   Легкое замешательство отразилось на лице герцогини. Она внимательно посмотрела на гостя. Мерлин улыбнулся, стараясь ободрить женщину.
 – Я не сомневаюсь, сто тебе известно о моих сомнениях, но могу ли я вполне довериться тебе?
 – Вы можете не только доверять мне, но и располагать мною. Таково не только мое желание, но и воля Верховного короля бриттов.
   Игрейна не смогла сдержать удивленного восклицания.
 – Вот как! – своим певучим голосом произнесла она и, решившись спросила: ­­– Что же заставило Утера Пендрагона вспомнить обо мне? Мне показалось, что он избегает меня. Даже на похоронах Горлоя, где мы виделись с ним в последний раз, он провел рядом с покойным больше времени, чем со мной.
 – Не спешите, леди! Сегодня я отвечу на все ваши вопросы, но я попросил бы вас задать их все сразу и ответить на один-единственный вопрос, за ответом на который прислал меня в Тинтажель Верховный король бриттов.
 – Спрашивай, Мерлин! Воля короля для всех закон.
 – Сначала задайте ваши вопросы, леди, – покачал головой маг и мягко добавил. – Не будем спорить. Мне действительно известно очень многое, и пусть наш разговор течет по тому руслу, которое проложу для него я. Я ведь Королевский чародей, леди!
 – Пусть будет так! – согласилась Игрейна. – Скажи мне, Мерлин, как могло случиться, что герцог Горлой, находившийся в замке Тинтажель, был убит под Демилиоком, прежде чем покинул этот замок? Ответь мне, если можешь, лгут ли мне мои глаза или лжет герцог Кадор, уверяющий, что он мирно спал в Амбресбери, когда я беседовала с ним в своих покоях? Нет ли здесь колдовства и что значит твой неожиданный визит?
   Герцогиня замолчала и с мольбой посмотрела на мага.
 – Вы правы, леди! Здесь не обошлось без колдовства, – признался Мерлин. – Но вы не задали самого главного вопроса. Задайте же его, леди!
 – Если это колдовство, – с отчаянием выкрикнула женщина, – то кто же тогда отец ребенка, которого я ношу под сердцем?
 – Не волнуйтесь, герцогиня! – торжественно произнес маг. – Вы задали все свои вопросы и узнаете все, что вас интересует. Но теперь мой черед. Прежде вы должны ответить на вопрос Утера Пендрагона, Верховного короля бриттов: любите ли вы его, согласитесь ли стать супругой и королевой бриттов?
   Услышав вопрос Мерлина, Игрейна залилась краской и попыталась отвернуться. Потом она прикрыла лицо руками. Магу показалось, что герцогиня хочет убежать из залы. Наконец, в глазах ее блеснули слезы, и дрожащим голосом она упрекнула чародея:
 – Разве настоящий друг задаст такой вопрос после признания, которое я сделала?
 – Король знает о вашем ребенке, и я настаиваю на честном ответе, леди! Ничего не бойтесь, ведь на вашей стороне и Судьба и Звезды.
 – Я люблю Утера Пендрагона, я люблю его как Верховного короля бриттов и моего повелителя, я люблю его как женщина может любить мужчину, но я недостойна стать его супругой.
   В отчаянии Игрейна закрыла лицо руками.
 – Вы достойная, леди, – мягко произнес маг. – Кроме вас никто не достоин стать королевой бриттов.
 – Нет, нет! – покачала головой герцогиня. – Выслушай меня, Мерлин! Выслушай, и ты поймешь, почему я обязана отказаться…  Отказаться не от чести, а от счастья. Я давно полюбила Утера Пендрагона за его деяния, мудрость и решительность как своего короля, как Верховного короля бриттов. А когда я увидела его в замке, куда привез меня Горлой, я полюбила его, как женщина может полюбить мужчину. Слышишь ли ты меня, Мерлин? Я полюбила его, и ничего не осталось во мне, кроме этой любви. Но в ночь смерти герцога Горлоя, когда он явился в Тинтажель, что-то произошло со мной. Никогда не испытывала я нежности к своему супругу, хоть всегда была почтительной и верной женой. Но, увидев его в ту ночь, я почувствовала к нему испепеляющую страсть. Я с нетерпением жду от тебя ответов на свои вопросы, но кем бы ни оказался тот, кто посетил меня в ночь смерти герцога, Горлоем или принявшим его образ инкубом, ты должен понять, что после этой ночи я недостойна стать супругой Утера Пендрагона, хотя любовь к нему сейчас переполняет мою душу!
 – Есть ли в Тинтажеле палач? – серьезно спросил маг.
 – Да, Мерлин! – ответила, опустив голову Игрейна.
 – Что же! Вы можете предать меня в его руки, ибо я один повинен в содеянном. Вам надлежит знать, что в ту ночь вы принимали в своем замке Утера Пендрагона, которому я придал сходство с вашим супругом волшебными чарами. Я сам сопровождал его, приняв облик Кадора, а затем возмутил душу герцога Корнубийского, заставив его выехать из-под защиты Демилиока навстречу неминуемой смерти. А сейчас вы носите сына Верховного короля бриттов.
 – Почему вы это сделали, Мерлин? – не поднимая головы, тихо спросила леди Игрейна.
 – Много враждебных сил нынче ополчились против Британии, – горько усмехнулся Мерлин, – а наш король, увы, последний потомок рода Константина, и у него нет и не могло быть наследника, ибо он полюбил вас, леди, полюбил всем сердцем, как только может мужчина полюбить женщину. Что же мне оставалось делать? Я мог выманить Горлоя из Демилиока, чтобы его смерть освободила вашу руку. Но если бы в этом сражении погиб Утер Пендрагон? Ведь фоиоры и бездушная Генит все время пытаются натравить на нашего короля злобного Баннанаха. Мог ли я оставить бриттов без законного короля? Можете передать меня вашему палачу, леди, но сейчас я убежден, что другого выхода не было. Что бы ни случилось теперь, вы носите в себе жизнь самого великого и могучего из всех королей Британии. Ради этого и мне самому была дарована жизнь инкубом. А теперь судите сами, леди! Позовете ли вы палача?
   Игрейна отрицательно качнула головой.
 – Станете ли вы супругой Утера Пендрагона?
   Леди наклонила голову.
 – Оставите ли вы меня в числе своих друзей или пожелаете, чтобы я никогда не попадался вам на глаза?
 – Помолчи хоть мгновение, Мерлин, – едва слышно произнесла женщина, и маг увидел, что она плачет.
   В очаге потрескивали жарко горевшие дрова, за стенами башни слышался угрюмый гул прибоя, а в башне тихо плакала прекрасная женщина, и Великий королевский маг не знал, что ему делать. Он смущенно стоял возле очага, тщетно надеясь, что в пламени мелькнет суровое лицо Мелта, подсказавшего бы так нужные ему сейчас слова. Время застыло, и магу показалось мгновением три месяца его пребывания между жизнью и смертью. Наконец Игрейна успокоилась, вытерла глаза и подошла к Мерлину.
 – Может ли столь преданный друг моего возлюбленного, короля и повелителя не быть мне другом? Могу ли я подвергнуть опале того, кто является опорой трона короля бриттов? Могу ли я сердиться на того, кто принес мне самую сладостную в моей жизни весть и рассеял самое страшное мое сомнение? Поверил ли ты хоть на миг, что я могу позвать палача?
 – Нет, не поверил, – смущенно сознался маг.
 – Ты в самом деле сын инкуба, – вздохнула леди.
 – Позволит ли мне леди поспешить к нашему королю, чтобы избавить его от тягостных сомнений?
 –  Не только позволит, но прикажет оседлать для тебя самых резвых коней, Мерлин, – наконец улыбнулась Игрейна.
 – А вот это лишнее, – сказал маг и, намекая на их первую встречу, добавил. – Достаточно вам, леди, распахнуть окно.
   Игрейна взялась за тяжелый ставень, а когда в залу ворвался морской ветер, из-за ее плеча устремился навстречу свету сокол и взмыл ввысь. Шум волн тут же заглушил победный клекот, но леди еще долго стояла у раскрытого окна, глядя вслед улетавшей птице, опасаясь, что все пережитое ею может оказаться только сном.
   Утер Пендрагон был весьма поражен и обрадован, когда увидел в своих покоях веселого и бодрого мага. Король полагал, что пройдет дней десять, прежде чем силы вернуться к чародею. Но невозможно описать, как возликовало сердце Верховного короля бриттов, когда он услышал, что Мерлин не только обрел прежние силы, но уже успел посетить вдову герцога Горлоя и услышать от нее признание в любви королю. Великая радость, однако, не помрачила рассудка Утера, и он счел нужным осведомиться у Мерлина:
 – Когда я могу повести достойную леди к венцу так, чтобы мои подданные не усмотрели неблагоразумной поспешности в нашем браке? Слишком свежа земля на могиле Горлоя, оставившего о себе память в сердцах многих вассалов. Боюсь, что и герцог Кадор почувствует себя оскорбленным, узнав, с какой поспешностью леди Игрейна сменила герцогский венец на королевский.
 – Ах, мой король, - вздохнул Мерлин, - все сказанное вами весьма мудро. Я первый счел бы своим долгом удерживать вас сколь можно долго, если бы не дитя, чье появление на свет мы не можем задержать. Помните, что должен родиться королевский сын, а не сын герцога, поэтому промедление со свадьбой сейчас просто неуместно. Верьте мне, нам предстоят нелегкие хлопоты, чтобы ребенка признали вашим наследником. Я постараюсь объяснить герцогу Кадору, что ваш брак преследует важную политическую цель, ведь король примет в свой дом дочь герцога Горлоя. Кадор не по летам мудрый юноша, он все поймет и сумеет убедить своих вассалов.
 – Да, – согласился Утер Пендрагон, – все это очень разумно.
 – Чтобы соблюсти все приличия, – продолжал маг, – венчание надлежит провести скромно, без шумных пиров, но, не забыв одарить всех ваших подданных по случаю такого знаменательного события. Молодая королева, чтобы не оскорблять память усопшего герцога, воздержится от появления на людях до самого рождения ребенка, о чем будет объявлено на три месяца позже самого события.
 – Это слишком сложно, – покачал головой Утер Пендрагон. – Можно ли сохранить в тайне рождение королевского сына?
 – Да, мой король, это сложно, но не невозможно. Пусть молодая королева, якобы во исполнение данного обета, остается в Тинтажеле с малой свитой. Охрану замка вы поручите сэру Ульфиусу, я же направлю в Тинтажель моего пажа Тельгесина… Кроме этого, я приму свои меры, чтобы доподлинно узнать, какова длина языка у каждого, кто будет находиться в замке, и если кто-нибудь задумает сболтнуть лишнее, он онемеет навеки.
 – Пусть будет так, – согласился король. – Думаю, мне следует немедленно навестить Леди Игрейну.
 – Несомненно, – одобрил решение Утера Пендрагона чародей, – но с малой свитой. Возьмите с собой сэра Ульфиуса и свою дружину.
 – Ты поедешь с нами?
 – Нет! Я отправлюсь к герцогу Кадору. Надо подготовить Корнубийского властителя, чтобы избежать неожиданностей.
   И вот через несколько дней в королевском замке именем Церкви леди Ингрейна была провозглашена супругой Верховного короля бриттов и сразу же после венчания отбыла обратно в свой замок Тинтажель, извинившись перед своим царственным супругом за данный ею еще до его сватовства обет.
   Как ни старался Мерлин, но в сердцах некоторых баронов зародились известные сомнения. Не могла не смутить их поспешность бракосочетания, настораживало спокойствие, с каким встретил известие о замужестве мачехи герцог Кадор, но всего непонятнее казалась таинственность самого обряда и затворничество молодой королевы. Многие немедленно вспомнили, что и герцог Горлой скрывал свою супругу от посторонних взоров. Так по землям Британии от замка к замку пополз слушок, что король околдован суккубом, подосланным к нему Мерлином.
   Эти прискорбные домыслы не могли не достигнуть ушей короля. Утер Пендрагон сперва впал в великий гнев, но, увидев, что обуздать наветчиков не удется, задумался. Особенно огорчило короля известие о том, что чаще всего позорящие королеву слухи исходили из окружения короля Лота Оркнейского, ведь именно этому своему вассалу посылал Утер Пендрагон самые дорогие дары. Но и Мерлин не тратил времени даром. Он разъезжал по королевству, не жалея слов ни для благородных рыцарей, ни для простых вилланов. Именем короля он прощал невнесенные подати и отменял казни, жестоко карая лишь тех, чьи языка нельзя было укротить иным способом. Постепенно содержание слухов стало меняться и, хотя любопытство и ощущение какой-то тайны остались, симпатии бриттов вновь безраздельно отдавались королю и его супруге.
 Как-то во время одной из своих поездок Мерлин оказался в замке своего старинного друга сэра Эктора, несшего тяжкую королевскую службу по защите северных областей от нашествий скоттов. Первое, о чем поспешил уведомить Эктор гостя, это о предстоящем рождении ребенка, которого его супруга собиралась произвести на свет примерно тогда же, когда Мерлин ожидал рождения сына Утера Пендрагона. Маг задумался, а потом поведал сэру Эктору о своих заботах.
   Сэр Эктор принял это известие близко к сердцу и, поразмыслив, предложил Мерлину свою помощь. Маг не заставил себя долго уговаривать. Вскоре чародей отправился в дальнейшие странствия, а сэр Эктор, переждав некоторое время, вместе со своей супругой отбыл ко двору короля Утера Пендрагона. По дороге он останавливался на ночлег в различных замках, всякий раз сетуя на странную болезнь, поразившую его супругу, и выражая надежду, что королевские лекари сумеют облегчить недуг. Не спеша, добрался он до Лондона. Здесь сэр Эктор рассказал королю об истинной цели своего приезда, а всем прочим поведал все ту же историю о болезни супруги. Утер Пендрагон призвал Мерлина, который в один день излечил молодую женщину (что было вовсе не удивительно, поскольку  она всегда отличалась отменным здоровьем, а ее недуг был лишь предлогом для оправдания длительного путешествия женщины, готовящейся стать матерью, ко двору короля).
   В награду за оказанную помощь король попросил супругу сэра Эктора остаться рядом с королевой Игрейной, пока не истечет срок данного обета, и скрасить ее пребывание в замке Тинтажель. Именно это и было целью сэра Эктора и Мерлина. Теперь рядом с королевой была женщина, на которую всецело можно положиться.
   Надо заметить, что супруга сэра Эктора ничуть не прогадала, совершив путешествие в замок Тинтажель, так как здесь она оказалась под присмотром весьма сведущего врачевателя, которого регулярно приводил сюда Мерлин. Этим врачевателем  был не кто иной, как Диан Кехт, чьи заботы о королеве Британии распространялись также и на ее подругу. Да и Ульфиус Риккардокский смог облегченно вздохнуть, получив в лице сэра Эктора надежного помощника для охраны замка.
   Служба Ульфиуса была далеко не такой легкой, какой она казалась некоторым завистливым баронам. То перед подъемным мостом Тинтажеля останавливались какие-то странствующие рыцари, утверждавшие, что они прибыли с континента, и настоятельно требовавшие впустить их в замок. То воины Ульфиуса ловили переплывающего через ров пикта, у которого с собой оказывался пучок ядовитых трав. То какие-то заезжие торговцы настойчиво просили разрешения показать хозяйке свои товары. Ульфиус хорошо понимал, что такое внимание к стоящему на берегу моря небольшому замку не было случайным.
   Утера Пендрагона немало тревожили сообщения из Тинтажеля, а после того как пришедший на помощь сэру Ульфиусу сэр Эктор во время ночного объезда окрестностей замка подвергся нападению неожиданно появившегося из-за скал отряда и с большим трудом сумел обратить его в бегство, король попросил Мерлина оставить все другие заботы и поселиться в Тинтажеле.
   Мерлин сам понимал, что рождение наследника Утера Пендрагона не входит в расчеты некоторых знатных бриттов, втайне мечтавших о венце Верховного короля и радовавшихся бездетности Утера Пендрагона. Не забывал чародей и о ненависти Генит. Вот почему он спешно прискакал в Тинтажель.
   Стоя у рва и ожидая, когда опустится подъемный мост, Мерлин смотрел, как недалеко от берега борется с прибоем небольшой корабль. Неожиданно огромная туча скрыла солнце. Грозно зашумел штормовой ветер. На гребне пенного бурана появилась колесница с суровым юношей, метнувшим тяжелое копье в мгновенно рассыпавшийся корабль. Когда подъемный мост опустился, на небе вновь безмятежно сияло солнце, а на море не было и следа канувшего в пучину судна. Мерлин нахмурился. Он понял, что и Манавидану приходится зорко следить за враждебными силами  
   Хотя преданность находившихся в замке людей не вызывала сомнения, Мерлин взял за правило проверять еду и питье, подававшиеся молодым леди. Однажды, взяв в руки кубок, предназначенный для королевы, маг заметил, как потемнел волшебный камень в его перстне. Это означало, что питье отравлено. Чародей приказал позвать кравчего, готовившего напиток. Велико же было его изумление, когда он узнал, что старый слуга, которому леди Игрейна всецело доверяла, закололся кинжалом, опасаясь допроса. Смерть кравчего обрывала след, который мог вывести к гнезду, свитому изменой.
   Встревоженный Мерлин приказал удалить из замка всех, на кого могло пасть хотя бы тень подозрения и без кого можно было обойтись в стенах Тинтажеля. Обеих леди поселили в центральной башне, вход в которую был заказан всем, кроме Утера Пендрагона, Мерлина, сэра Эктора и сэра Ульфиуса. Прислуживали женщинам старая кормилица леди Игрейны и юный Тельгесин. Разумеется, в любое время дня и ночи беспрепятственно посещал леди Диан Кехт, для которого не являлось препятствием ни толстые сиены, ни тяжелые запоры, ни магический круг, обведенный Мерлином вокруг башни.
   Однажды ранним туманным утром младенческий крик огласил покои замка. Это разрешилась от бремени супруга сэра Эктора, подарившая своему мужу наследника. Весть о рождении юного Кея немедленно стала достоянием королевского двора, и сам Верховный король бриттов в присутствии многих благородных рыцарей поздравил своего верного вассала. Но никто не знал, что через несколько дней уже сэр Эктор, в свой черед, подойдя к Утеру Пендрагону, незаметно пожмет ему руку, не размыкая своих уст, ибо предусмотрительный Мерлин запретит даже во сне произносить имя новорожденного сына Верховного короля. Само рождение Артура было окутано глубоким покровом тайны, и очень немногие знали о том, что в Тинтажельском замке находится не один, а два младенца.
   Однако вскоре, на охоте, произошла размолвка между Утером Пендрагоном и сэром Эктором, во время слишком горячего обсуждения достоинств ловчих соколов, в результате которой король приказал своему вассалу немедленно покинуть его двор и отправиться свои владения. Сэр Эктор подготовил удобный паланкин и, забрав из Тинтажеля супругу, с небольшим отрядом преданных ему рыцарей отбыл на север.
   После отъезда Эктора сэр Ульфиус удвоил охрану замка, а Мерлин практически не покидал Тинтажель. Прошло еще два месяца, и наконец по стране было объявлено о рождении королевского наследника, нареченного Артуром. Ближайшим вассалам Утера Пендрагона было даже позволено лицезреть счастливую мать, державшую на коленях спеленутого младенца.
   А еще через несколько дней ночью в королевский замок ворвался отряд хорошо вооруженных людей, набросившихся на охрану королевских покоев. Сам Верховный король бриттов, стоя плечом к плечу с сэром Ульфиусом, отбивал нападение. Пока два могучих рыцаря, защищая свою жизнь, наносили жестокий урон нападавшим, несколько разбойников сумели через потайную дверь, о существовании которой им было, очевидно, известно, проникнуть на половину королевы. У колыбели новорожденного Артура стояли, тревожно прислушиваясь к доносившемуся в покои шуму, леди Игрейна и Мерлин.
   Увидев ворвавшихся негодяев, Мерлин обнажил свой меч Инген. Разгорелась схватка, во время которой Ингрейну и прикрывавшего ее Мерлина оттеснили от колыбели. Один из нападавших подскочил к мирно спавшему, невзирая на страшный шум, ребенку и рассек его ударом своего меча. И тут его взору явилось чудо: из разрубленной колыбели вылетел ворон, а на его месте только что мирно спавшего ребенка оказалась глиняная кукла, разбитая мощным ударом.
   Веселый смех Мерлина, заглушивший шум схватки, вселил ужас в сердца нападавших. Ворвавшиеся в этот момент в покои сэр Ульфиус и подоспевшие ему на помощь королевские вассалы обезоружили и связали наемных убийц. Вошедший следом Утер Пендрагон приказал увести их и внимательно осмотреть внутренние покои, переходы и окрестности замка.
   Когда в башне остались только король, леди Игрейна, сэр Ульфиус и Мерлин, королева бросилась к чародею.
 – Тысячу раз был прав ты, мудрый Мерлин, – с чувством произнесла она, взяв мага за руку. – Но неужели же я обречена никогда не видеть своего сына?
 – Вы увидите его, леди, в расцвете сил и могущества, – отвечал Мерлин. – Вы узнаете силу его сыновней любви и королевской признательности за все, что вы сделали для него. Но будет это нескоро. Сами видите, сколь велика опасность.
 – Я вижу, добрый Мерлин, покорно признала королева.
 – Грозит ли опасность королю? – тревожно поинтересовался сэр Ульфиус.
   Чародей пожал плечами: 
 – Королям всегда грозит опасность – таково тяжелое бремя верховного правления. Но пока в безопасности Артур, опасность Утера Пендрагона уменьшается вдвое. Какой смысл убивать короля, расчищая тем самым путь к трону его законному наследнику? Жизнь Артура не убережет короля от саксов, скоттов и мятежников, подобных Горлою, но те, кто мечтает овладеть тронов Верховного короля, вначале попытаются убрать со своего пути королевского сына.
 – Кого ты подозреваешь? – спросил Утер Пендрагон.
   Спросил он это так безразлично и спокойно, словно речь шла о делах чужого королевства, расположенного где-то на юге континента, а не о его собственных владениях на острове Британия.
 – Когда возникает внешняя опасность, когда скотты нападают на наши замки с севера, когда с запада приходят ибернийцы или с востока саксы, все ждут защиты от сильного короля и готовы, не жалея своих сил и жизней, служить ему. Но лишь только могучий король устанавливает мир и порядок в своих владениях, его власть начинает тяготить баронов, а некоторым даже начинает казаться, что они имеют не меньше права на венец Верховного короля бриттов.
 – О ком ты говоришь, Мерлин? – вновь спросил король.
 – Не все ли равно? Вчера это был герцог Горлой, сегодня – Лот Оркнейский, а завтра еще кто-нибудь. Дело не в конкретных людях, а в человеке вообще. Человек любит властвовать, но не любит чувствовать власть над собой. Человек всегда стремится к какой-нибудь цели, но никогда не бывает удовлетворен ее достижением. Если бы этого не было, люди давно бы погибли, утратив само желание жить.
 – Значит этих людей подослал король Лот, - задумчиво произнес сэр Ульфиус и обратился к Утеру Пендрагону: – Вы покараете его, мой король?
 – Нет, – покачал головой Утер Пендрагон. – Мерлин прав, я могу покарать Лота, но его место сразу же займет кто-нибудь другой. Не лучше ли попытаться превратить врага  в друга или хотя бы в надежного союзника? Я силен не своим титулом, не могучим мечом, а вашей поддержкой, сэр Ульфиус! Пока рядом со мной ты, Мерлин, сэр Эктор, герцог Элдол, герцог Кадор и другие смелые и благородные рыцари, я могу быть Верховным королем бриттов. Вспомни Вортегирна, Ульфиус, его подозрительность и жестокость стали причиной всех его несчастий.