Книга Мерлина

Сказание первое

О женитьбе короля Вортегирна и о том,

что за этим последовало

Король Вортегирн был встревожен. Солнце еще только поднималось над горизонтом, когда он пригласил к себе Маугнация, слывшего великим мудрецом и провидцем. Сейчас солнце стояло над самой головой короля, а в душе его по-прежнему не было покоя. Мудрец не смог рассеять его сомнений.

Вортегирн боялся за свою корону. После того как приглашенные им для охраны Константа пикты убили короля, Вортегирну не оставалось ничего другого, как приказать казнить их. Они расчистили ему дорогу к трону, но он не смог бы возложить на себя венец, если бы не покарал убийц. И без того слишком многие знатные бритты перешептывались, прямо обвиняя в убийстве Константа его – коварного Вортегирна.

И вот теперь приходилось расплачиваться. С севера надвигались полчища пиктов, чтобы отомстить за убитых сородичей. А он, Вортегирн, не знает, кому можно доверять. Братья Константа, малолетние Аврелий Амброзий и Утер, бежали в Арморику, но для многих в Британии именно они оставались законными претендентами на престол.

А тут еще прибытие трех циул с вооруженными чужеземцами, которые пока расположились в Кантии, но чьи намерения Вортегирну, к сожалению, были неизвестны.

И как ни страшно было сознаться себе в этом, больше всего король опасался собственного сына, Вортимера. Причин для этого не было никаких. Но Вортегирн никак не мог понять, почему бритты, ненавидящие его, с любовью и преданностью говорят о его сыне.Он мог бы понять пиктов, ведь кровь их сородичей лежала только на нем. Но бритты? Разве у Вортимера больше прав на корону, чем у Аврелия Амброзия или Утера?

Вортегирн тяжело вздохнул. Если бы он погиб в бою, его сын унаследовал бы корону законно, а не захватил бы ее, презрев права малолетних братьев убитого короля. В этом-то все и дело. «Глупцы! – подумал король. – Ведь если бы короновали одного из мальчишек(так про себя называл он братьев Константа, хотя сейчас оба они уже достигли зрелости), каждый из тех, кто называет их теперь законными королями, в душе пожелал бы занять трон, и началась бы такая грызня, что обоим наследникам попросту перерезали бы глотки».

В комнату вошел Вортимер.

– Вы звали меня, король?

– Да, звал! – резко, не глядя на сына, бросил Вортегирн. – Немедленно отправляйся в Кантию и прикажи Горангону срочно прибыть сюда со своими людьми. После этого отправляйся на север. Мы должны сдержать натиск пиктов.

– Сколько воинов вы дадите мне, король?

– Ни одного. Разве могу я отправить на север хоть одного человека, когда в Кантии высадились чужеземцы?

– Я не понимаю вас, король! – тихо возразил юноша. – Если вы опасаетесь чужеземцев, зачем вызывать из Кантии Горангона с его людьми? Это надежный щит от пришельцев. И зачем посылать меня к пиктам, если я не приведу туда войска? Рыцарей там и без меня довольно. Нужно ли наносить обиды тем, кто сейчас сдерживает удары врагов?

– Вам незачем понимать меня, Вортимер, – по-прежнему не глядя на сына, выкрикнул король. – Я не просил у вас совета. Намерены ли вы повиноваться своему отцу и королю?

– Я повинуюсь вам, мой король, – склонил голову Вортимер и вышел. Через несколько минут заскрипел подъемный мост и послышался стук копыт. Вортимер покидал замок.

Теперь королю предстояло принять посланца чужеземцев. После отъезда сына тревога не покинула Вортегирна. Почему он побоялся оставить сына в замке? Вортимер был слишком прямодушен и не стал бы договариваться с чужеземцами о том, чтобы свергнуть отца. Скорее уж там, на севере, рыцари начнут уговаривать Вортимера принять корону. На кого, кроме Горангона, мог положиться Вортегирн? На своего второго сына, Катигерна? Увы, и этот смотрит в рот старшему брату и избегает отца. Элдол, правитель Клавдиоцестрии? Нет. Этот силач и храбрец чуть ли не в лицо обвинил Вортегирна в убийстве Константа.

Тяжелые мысли еще долго продолжали мучить короля. Наконец ему сообщили о прибытии посланников. Вортегирн придирчиво осмотрел свою свиту, поправил на поясе меч и приказал впустить гостей. Каково же было его изумление, когда вместе с суровым воином, иссеченным шрамами, вошла прекрасная девушка. Ее серые глаза были широко распахнуты, длинные светлые волосы аккуратно убраны, на губах играла приветливая улыбка. Такими Вортегирн представлял себе ангелов, и вот ангел обратился к нему на родном языке короля бриттов.

Довольно быстро король узнал, что в его владениях высадились германцы из Саксонии под предводительством могучего Хенгиста, чьей дочерью и переводчицей была покорившая его своей красотой девушка, носившая имя Ронуэн. Причиной приезда, по словам Хенгиста, послужили слухи о смутах, раздирающих Британию, а также намерение предложить свои услуги королю, против которого возмутились подданные.

Хенгист не скрыл от короля, что в Саксонии слишком много воинов и слишком мало земли и что за свою службу прибывшие намерены получить ленные владения в Британии. Правда, при этом он не преминул обратить внимание Вортегирна и на то, что по обычаю германцев на поиски счастья отправляются лучшие юноши страны и что предводителями над ними ставят лучших воинов, уже доказавших свою доблесть. Таковыми являются он и его брат Хорс, возглавляющие прибывший отряд. Напоследок Хенгист заверил короля в желании точно исполнить его повеление и отплыть в другие земли, если Вортегирн не нуждается в услугах саксов.

В своих речах Хенгист не допустил ни одного намека на затруднительное положение короля, не пытался угрожать ему, а перевод, столь мелодично звучащий в устах Ронуэн, смягчил резкость германского говора. Вортегирн задумался и наконец пообещал сообщить чужеземцам о своем решении не позднее чем через три дня. Но на самом деле король принял решение еще до того, как гости покинули его замок, потому что, когда Хенгист, поклонившись, повернулся к выходу, Ронуэн подошла к королю и поцеловала его в губы. Этот поцелуй определил решение Вортегирна и вверг Британию в неисчислимые бедствия.