Книга Могущества. Чужой лес.

Охота Джара.

Джар покрепче сжал в руке дротик с искусственно выточенным наконечником из кремня и приготовился к броску. Наконечник из зеленого камня был бы гораздо лучше, но увы, Джар, младший сын вождя, не имел на него права. Зеленый камень редок. Орудиями из него владеют лишь вождь и лучшие охотники. Исключение сделали только для Уюма - старшего брата Джара, хоть он еще и не прошел охотничьего посвящения. Уюм наследник вождя, будущий вождь. Джар же младший. Ну ничего. Его глаза зорки, а рука тверда. Он и наконечником из кремня добудет богатую добычу. Ободрив себя таким образом, юноша еще раз смерил взглядом расстояние до, намеченного им, крупного чаны. Да, этот подходит. Большой, сильный зверь. Но черная хворь не пощадила его. Чана страдает от язв, его разум мутится от боли и лихорадки. Потому он и ходит один, его изгнали из стада. Скоро чана перестанет страдать. С этой мыслью Джар метнул дротик. Острый наконечник вонзился точно, куда его направил юноша, под лопатку. И все же этого оказалось недостаточно что б убить могучего зверя. Чана издал протяжный крик, взбрыкнул и, не разбирая дороги, помчался через кусты и бурелом. Джар припустил следом. У него было еще два дротика, но метать их на ходу бесполезно. Да и не нужно. Совсем скоро чана ослабеет и упадет сам. Однако все получилось еще удачнее. Всего через пару сотен шагов чана пошатнулся и на миг остановился. И Джар рискнул метнуть еще один дротик. Этот бросок вышел еще лучше. Охотник даже подосадовал, что этого не видел отец или старшие мужчины. После такого он точно получил бы если не копье из зеленого камня, то прозвище точно. Дротик глубоко вонзился в шею зверя. Тот рванулся было дальше, но дротики зацепились за ветви. Чана вновь издал крик полный боли и упал. Ликующий Джар встал над ним. Чана косил на него алым воспаленным глазом, но сделать уже ничего не мог. Юноша перевел дыхание и успокоился. Отец говорил, что убийство не должно доставлять охотнику радости, и это было воистину мудро. Джар присел рядом со зверем и зашептал, гладя его по голове:

- Чана больно, чана страшно, чана одиноко. Но пусть чана не злится на Джара. Чана уйдет к предкам, в Благодатный Лес, снова станет здоров и красив. Родичи примут чану в семью и будут любить. Пусть чана помнит, что черная хворь привела его к смерти, а Джар из сынов Барсука отпустил в Благодатный Лес...

С этими словами молодой охотник достал свой отменно острый кремниевый нож с костяной рукояткой и перерезал зверю горло. На душе у него было легко. Он искренне верил, что могучий зверь отныне будет счастлив в загробном мире. А он принесет в стойбище довольно хорошую шкуру, из которой женщины смогут сделать зимнюю одежду и великолепные рога. Из рогов мастера вырежут и выточат много полезных вещей. И много вкусного мяса... При мысли о мясе у Джара громко заурчало в животе. Ах, как славно было бы сейчас вырезать из задней ноги чана кусок мяса А еще лучше извлечь из утробы сердце или печень. Но нельзя. Мясо отравлено черной хворью. Только в стойбище мудрый шаман благословит мясо силою Праотца-Барсука и сделает его безопасным. Джар видел тех, кто ел неблагословленную плоть. Они становились сильными, но больными и безумными. Совсем как чана. И как и чану, их изгоняли из племени. Они жили в лесу как звери или даже хуже, прикрывались совсем плохими, невыделанными шкурами и изготавливали лишь грубые, гадкие на вид, копья и ножи чтобы убивать и находить в этом утешение. От того охотники, повстречав порченых, должны были скрепить сердце и избавить бывших родичей от страданий. Джар поежился. Нет, он точно не хочет так жить! Уж лучше вытерпеть какой угодно голод чем съесть нечистого мяса и стать порченым! Не тратя больше времени на размышления, юноша взялся за работу. Он срезал ветки и мастерил из них волокушу. Грубую и неказистую. но ему много и не надо. Всего-то дотащить тушу до стойбища. А потом он пойдет сразу к женщинам и попросит еды. Да, пойдет! Разве он не заслужил? Ему дадут лепешку из серого мха и чашку крепкого и пряного мясного отвара с кореньями. И, может быть, еду ему подаст Ива, внучка Мягкой Лапы... При мысли о девушке Джар даже голод свой позабыл. Ах, какая же Ива красивая! У нее большие желтые глаза и гладкая нежно-зеленая кожа. Свои длинные волосы Ива заплетает в косу, как это делают женщины белокожих, живущих на огромных рукотворных полянах, а когда она улыбается, ее маленькие клыки выступают изо рта и мило поблескивают... Джар мечтал когда-нибудь взять Иву в жены. Ну и что что она внучка Мягкой Лапы, шаманки Праматери-Куницы? Разве Джар не сын вождя? Да, он младший, но он же станет великим охотником!

Когда волокуша уже была готова, Джар с огорчением понял, что даже с ее помощью дотащить тушу до стойбища будет очень трудно. Вот был бы он силен как Уюм... Брат ростом почти не уступал белокожим, Джар же был мельче телом и ловчее. Но сила важнее. Сильный может принести больше добычи, сильный может выходить на единоборство со свирепыми хищниками и побеждать их не хитря и не играя в увертки, а в этом почета куда больше чем в любой добыче... Юноша мысленно одернул себя, устыдившись своей слабости. Ему ли жаловаться на судьбу? Он не так силен как брат или отец, но, все же, выше и сильнее большинства соплеменников. Он может ходить по лесу один, они же водиночку могут охотиться только на древесных крыс. Нет, он точно не должен себя жалеть. Он сильный, опора племени! Юноша взгромоздил тушу чана на волокушу, причем недостаток силы компенсировал смекалкой, используя рычаг из жерди. Немного передохнув, он ухватился за волокушу и пыхтя двинулся в сторону стойбища.

По пути он подбадривал себя мыслями о красавице Иве. Она непременно спросит кого он добыл на охоте. И Джар не станет хвастать тем какого большого зверя он убил. Он расскажет Иве какой чана был одинокий и грустный и как ему теперь хорошо в Благодатном Лесу. Ну, может, расскажет еще какой чана был сильный и красивый и какие у него большие, раскидистые рога. Ведь это будет не хвастовство, если он просто похвалит чану? Эти размышления отвлекали Джара, помогали не обращать внимания на усталость. Он весь вымок, но не сдавался и упрямо тащил волокушу вперед, только сердито фыркал, прямо как предок-барсук.