Книга Незнакомца - Книга I. Отец Дениэл: Зерно сомнения.

Глава 1. Отец Дениэл

Дорогой читатель наверняка согласится, что в жизни каждого из нас случаются периоды, когда груз навалившихся хлопот и неожиданных забот, словно быстрый поток холодных вод, подхватывает и уносит нас в неизвестном направлении. Он кружит в водовороте будней, бросает на камни судьбы, и порой кажется, что способен уничтожить под толщей, раздавить, похоронить навеки в пучинах бытия наши чистые доселе устремления и помыслы, лишив всяческой надежды на справедливость и быстрое спасение. И лишь волевое устремление внутрь, к корням, к истинному существу и тому, что принято называть душой, способно выдернуть нас из этого смертельного танца страстей, вернуть на путь созидания и глубочайших смыслов, дарующих столь тёплое и приятное ощущение отрешённости и спокойствия.

Именно так и произошло с отцом Дениэлом, который, повинуясь извечному вселенскому закону обновления и будучи, безусловно, знакомым с философией бытия мироздания, его бинарностью и контрастами, пришёл сегодня в молельню Церкви Святого Отца.

Его цель была ясна: упразднить своего «внутреннего беса», толкнувшего его на необдуманный и, казалось бы, невозможный доселе поступок. Дениэл корил себя за несдержанность в общении с вверенной ему на поруки паствой — своей отбившейся от истинного промысла «сворой» маленьких еретиков и демонов. Именно так думал наш клирик, опуская своё худощавое тело на колени и складывая руки в блаженном смирении перед идолом Отца Всемогущего (с herm. Father Prime), который таинственно мерцал под грозно нависающим мраком сводчатых потолков.

Ему, самому молодому и, безусловно, талантливому Старшему Духовнику Церкви Отца, выпала самая неблагодарная и трудная задача. Эта задача несправедливо обошлась с ним сегодня, выведя из равновесия вечно смиренного и рассудительного падре.

Дениэл поступил на службу в духовную семинарию, будучи совсем юным, почти таким же, как и те молодые ребята, совсем ещё дети, которых он волею Отца Вседержителя должен был наставлять и усмирять в их невежественном стремлении спорить и даже осуждать благородные помыслы своего наставника и представителя столь священной и почитаемой всеми Церкви Шестого Сектора. И вот теперь он вынужден, словно побитая собственным поводком собака, бежать прочь от смутившего душу соблазна гордыни и гнева в тихую и всепрощающую колыбель Отца, в церковном устройстве называемую «комнатой молитв».

— О, Отец Вседержитель, прими меня в лоно Своего Всеобъемлющего разума, — начал молитву Дени, медленно закрывая глаза.

— Прости мне, Отче, мою спесь, моё тайное зло, мою гордыню и гнев, что словно ядовитая змея таились в сердце моём. Согрешил я, поддавшись низменным чувствам, смалодушничал, оттаскав этого маленького еретика за ухо; да будет его душа омыта милостью Твоей!

Монах сделал глубокий вдох и продолжил:

— Маленькие, ещё совсем заблудшие души паствы Твоей, Отче, они совсем ещё глупы. Прошу, пошли в их головы разум, даруй терпимость и смирение в души их юные, даруй им надежду на свет и озарение чистым светом Твоим. Ибо на всё есть милость и всепонимание Твоё. Ибо воля Твоя — всепрощающа! — заунывный голос священника, отдаваясь звоном в сводах, гулким эхом разлетался по всей молельне.

Кругом горели свечи. В воздухе витал лёгкий, еле уловимый аромат церковных благовоний и всевозможных ритуальных дымов. Почти всё пространство большого холла заполняли скамьи для молящихся. Они сверкали отполированными до жемчужного блеска сиденьями из белого дерева и, отражая тусклый свет свечей, сливались в одно большое монотонное полотно, мерцая в такт зажжённым огонькам, что наполняло пространство еле уловимым, почти незаметным глазу движением; всё вокруг будто дышало одним непрерывным дыханием.

В такт этому дыханию в комнате появился некто. Тихой поступью, чтобы не отвлекать самозабвенно молящегося, он вошёл под своды, уселся на скамью у входа и, стараясь не выдать себя, слушал исповедь молодого Духовника. Его монашеская ряса то и дело тихо шелестела подолом, постоянно беспричинно болтаясь, словно она была таинственному гостю непривычна или немного ему велика.

Ещё будучи полностью погруженным в таинство молитвы, Дениэл невольно почувствовал, что кто-то или что-то вдруг появилось за его спиной. Стараясь не отрываться от священного таинства и подавив инстинктивный страх, на мгновение пробежавший по его животному существу, он продолжал:

— …да не убоюсь я ни тьмы, ни демона, ни соблазна на пути моём, Отче, ибо вера моя — есть спасение души моей, душа моя бессмертна, как и разум твой, Отче. Да прибудет со мной сила и свет и голос твой вечный, зовущий к тебе. О, Отец! — Закончив на этом, он ещё мгновение держал веки закрытыми, словно погружая в себя всё сказанное, затем медленно открыл глаза, опустил руки и встал с колен.

Обернувшись, он бросил взгляд на маленький силуэт, сидевший на задних рядах возле входа в залу. Несколько мгновений он смотрел совершенно спокойным взглядом на сидевшую поодаль полутень, не отрываясь, словно пытаясь разглядеть лицо таинственного и юного незнакомца, но интуиция проницательного Духовника уже вовсю подсказывала, что силуэт этот, безусловно, ему очень хорошо знаком: белоснежные локоны резко остриженных книзу волос, ясные даже в этом сумеречном полумраке молельной комнаты серо-голубые глаза и островатый, слегка одёрнутый кверху нос выдавали в нём горячо любимого отцом Дениэлом ученика, юного подопечного Церкви Отца — Деспена.

— Что привело тебя сюда, сын мой? — громко и немного протяжно произнёс святой отец. — Не будет ли нечестным с моей стороны потревожить твои душевные устремления и узнать их суть, мой друг? — добавил он учтиво.

— О нет. Я искал Вас, отче… — совсем робко ответил ему юноша, словно испугавшись, что слова Старшего Духовника были намёком на то, что сам мальчик только что имел неосторожность бесцеремонно вторгнуться в таинство молитвы, возможно, тем самым ему помешав.

— Зачем ты искал меня, Деспен? — продолжал святой отец.