Книга отражений. Настоящее и прошлое

Глава 14

Гнев, боль и тоска мешались во мне, раздирая душу. Я рефлекторно схватилась за горло, чувствуя, как густеет воздух. Вокруг заметно потемнело. Я знала, что должна держать себя в руках – слишком хорошо помнила расщелину возле парка в моем родном городе. Я держалась из последних сил, зная, что, если не смогу переключиться, сила вырвется наружу убийственным вихрем.

И тут кто-то осторожно дотронулся до моей руки. Еще до того, как прозвучал голос, я знала, кто не побоялся подойти ко мне так близко.

– Линда, тебе нужен свежий воздух, пойдем, – он осторожно обнял меня за плечи и дождался, пока я открою глаза.

– Только ты, Мигель, достаточно смел, чтобы подойти к грани так близко. И выдержать мой взгляд.

– У тебя глаза синие-синие. Как ночное небо. Ты злишься, но не на меня. И я этому рад.

– Моя злость неприятна на вкус. Даже мне самой, – сказала я с неожиданно прорезавшейся горечью.

– Пойдем наружу. Здесь душно.

Меня чуть отпустило, и я поняла, что удержу контроль. В Зале посветлело и стало легче дышать. Мигель повел меня к выходу, и мне показалось, что все выдохнули, словно до этого сдерживали дыхание.

Я стояла на крыльце служебного входа и жадно вдыхала влажный ночной воздух.

Как больно ошибаться! Я по наивности думала, что избавилась от всех иллюзий, что в отношениях с Гвизефором (вернее, в их отсутствии) для меня нет ничего непонятного. Как я была неправа! Его поведение показало, как мало на самом деле я для него значу. Нет, во мне не было обиды на него. Злость, бушевавшая во мне, была направлена на меня же. Я поверила призрачной надежде, я закрывала глаза на очевидное, и самое паршивое – никак не могла его разлюбить. Не помогали ни разлука, ни его очевидное безразличие, ни моя уязвленная гордость.

Я резко сбежала вниз и подняла голову к низкому небу, по которому проплывали грозовые тучи. Мне хотелось кричать. Противоречивые чувства свивались в тугой клубок, и я боялась, что после этой ночи я либо еще сильнее буду любить его, либо возненавижу.

Когда наконец я немного пришла в себя, вдруг осознала, что Мигель все еще стоит на ступенях. Но его присутствие меня почему-то не раздражало.

– Отвезти тебя домой? – увидев, что я на него смотрю, спросил он, спускаясь.

– Отвези, – подумав, сказала я. – Но я не хочу домой.

– Я отвезу тебя, куда скажешь, – ничуть не удивившись, ответил Мигель и открыл дверь своего внедорожника.

Я села и некоторое время смотрела вперед. Я не дала выхода силе, которая пыталась вырваться наружу. Последствия могли быть самые непредсказуемые. Я должна либо дать себе разрядку, либо мне грозило последействие, сходное по противным ощущениям с отходом после адреналинового всплеска.

– Отвези меня в ночной клуб, – сказала я, выбрав первое.

– Не знал, что ты танцуешь, – с легким удивлением сказал Мигель.

– Люблю танцы. Но редко получается найти для них время.

– Что ж, тебе повезло, киска: я знаю отличное местечко.

Услышав привычное обращение, я впервые не рассердилась, и не потому, что была слишком опустошена. Странным образом эти прозвища, придуманные Мигелем, успокаивали.

В машине мы молчали. И только когда подъехали к клубу, Мигель сказал:

– Я не оставлю тебя одну. Ты… меня беспокоишь, Линда.

– Не уверена, что хочу остаться одна. Мне приятно твое присутствие, – и, не дожидаясь ответа, вышла.

Он привез меня в «Черную сову», клуб, о котором я была наслышана, но где ни разу не была. Насколько я помнила, здесь собирались Другие с весьма противоречивыми вкусами.

– Не беспокойся. Здесь отличная музыка. И не принято навязывать свое общество, – словно услышав мои опасения, сказал Мигель.

– Ты часто здесь бываешь?

– Не очень. А ты о чем подумала, Линда?

– Так, пришла в голову одна мысль.

– Киска, ты можешь не волноваться за мой моральный облик. Здесь отличное место, но мои вкусы для него слишком… традиционны.

– Не уверена, что в тебе есть что-то… традиционное. Но рада слышать, что все твои «цветочки» и «куколки» не были лишь отвлечением внимания.

Мигель не ответил, и взгляд его неожиданно стал серьезным.

– Пошли внутрь, – сказала я наконец, чувствуя, что пауза становится… многозначительной.

Внутри звучала оглушительная музыка и плавали клубы синего дыма. Обстановка была эклектичной, и над ней явно потрудился хороший дизайнер. Таков же был и стиль одежды присутствующих, хотя, глядя на некоторых гостей, я бы назвала это ее отсутствием.

– Ты хотела танцевать. Не передумала? – спросил Мигель, когда мы сели за столик чуть в стороне от эстрады, на которой плавно выскальзывала из одежды экзотическая красотка.

– Дай мне время влиться в атмосферу, – чуть ошарашено сказала я.

К нам скользнул официант, ловко просочившийся сквозь толпу у подмостков. На нем было надето что-то вроде сбруи из кожи с металлическими заклепками, но он явно чувствовал себя уверенно в... этом.

– Что ты будешь?

– Мята, лимон, газировка. И много льда.

– Линда… – укоризненно покачал головой Мигель. – Что за странный "Мохито" без алкоголя и лайма?

– Ты хочешь меня напоить? – засмеялась я. – Не уверена, что тебе стало бы приятно соседство пьяной волшебницы.

– Зачем же напоить? Но быть в «Черной сове» и не попробовать один из их фирменных коктейлей!..

– Ладно, уговорил. «Кровавую Мери». И не говори, что это слишком обычно.

Мигель поднял вверх руки, словно сдаваясь.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как внутри постепенно разжимается тугая пружина. Отпила глоток принесенного коктейля и решила выбросить все непрошенные мысли из головы. Не спеша поднялась с места и посмотрела на Мигеля, внимательно наблюдавшего за мной. Он удобней устроился на стуле, собираясь наблюдать и дальше. Я улыбнулась, покачала головой и присоединилась к танцующим.

В мои пятнадцать и я, и Анна-Мария уже знали, что я способна на движение. Но моя наставница была неумолима: я должна изучить чары, заклинания, заклятья, движения – все способы выражения воли мага. Часть из них мне далась с поразительной легкостью, остальные не давались вовсе, так как требовали не только концентрации и волевого усилия (это я могла), но и сложных жестов и неудобных положений тела. Тогда-то Анна-Мария и стала меня учить танцам: сначала индийским – они содержали массу сложных и выразительных движений кистей рук и всего тела, потом основам восточных, латиноамериканских и европейских – для общего развития гибкости и точности движений. Переехав в Город, я не бросила этих занятий, хотя лучше всего мне давались импровизации, как, например, сейчас.