Книга отражений. Настоящее и прошлое

Часть 2. Цветы надежды. Глава 1

Книга Отражений

Познавши – молчи…

Настоящее и прошлое

…ибо слово – серебро,

а молчание – золото.

Часть вторая. Цветы надежды.

Мы жили, мыслили, любили

И времени платили ренту.

Мы просто друг для друга были,

Не ведая, что так войдем в легенду…

Глава первая.

Кэр-Атарион сиял огнями. Все маги, колдуны, ведуны и чародеи Зимнего королевства собрались на двойное торжество в парадном зале замка, украшенной остролистом и омелой. Зеленые и красные тона драпировок служили отличным фоном для праздничных нарядов гостей.

Брайн, воин из рода Черных сидхе, стоял в полутемном коридоре, у одного из входов в зал. Он прикрыл глаза, пытаясь отрешиться от света и шума и ощутить эмоции присутствующих. Золотые узоры радости сплетались в его восприятии с багровыми – вожделения, темно-серыми тенями врывались нити зависти, белыми сполохами рвалось восхищение, а основу ткала уверенность в себе и своих силах, без которой невозможно стать волшебником.

Открыв глаза, Брайн медленно оглядел гостей. Постепенно он повернулся к возвышению у северной стены, на которой непринужденной группой стояли четверо. Зорна, высокая волшебница с седыми прядями в темных волосах, встретила его взгляд и чуть кивнула. Брайн отметил непринужденные манеры второй – стройной рыжеволосой красавицы в ярко-желтом наряде – и то, как до ее руки все время дотрагивалась третья женщина – миловидная брюнетка в голубом. Наконец он перевел взор на четвертую, единственную, кто стоял к нему спиной. Ярко-алый шелк, густо расшитый золотом по подолу и разрезным рукавам, переливался в свете бездымных факелов, темно-золотые рукава нижнего платья обливали руки до середины кисти, черные волосы, забранные в тяжелый замысловатый узел, открывали гордую шею. Вот незнакомка чуть повернулась, показав краешек щеки, блеснули длинные рубиновые серьги, перекликаясь с сиянием рубинов в волосах. Слуга, низко поклонившись, протянул ей поднос с бокалом, и только когда она его взяла, Брайн неожиданно понял, что ошибся в цвете ее волос. Они только казались черными, как казалось черным вино в бокале. И вино, и волосы были густо-красными, красными до глубокой темноты. Зорна была права: он узнал ее, как только увидел.

Иллиана отпила глоток вина, рассеянно слушая рассуждения Шафран. Несмотря на обещание, данное Зорне, она не чувствовала себя виновницей торжества. Ночь Второго Полнолуния – самостоятельный праздник, но ее названная мать настояла на совмещении традиционного зимнего празднества и вхождения Иллианы в силу. Возвысившийся голос чернокнижницы привлек ее внимание.

– Не понимаю, почему орден согласился на перемирие. Мы сильны, как никогда, – красивое лицо Шафран исказила недовольная гримаса, и Алтей привычно прикоснулась к ее руке, словно стараясь успокоить.

– Война разрушает. Ни одно государство не может работать без сбоев в постоянном состоянии войны, – мягко сказала Зорна.

– Я не утверждаю, что в восторге от войны, тем более столь длительной. Но впервые появился шанс закончить ее одним ударом. Наконец-то.

– Не думаю, что у соединенных сил Пяти Королевств достаточно сил после битвы у Черного брода, – столь же мягко парировала Зорна. – Перемирие необходимо для всех.

– К сожалению, я не вхожу в орден, как ты, однако не понимаю, почему для решающего удара не объединиться магам. Конечно, войну начали сидхе и люди, но и часть магов не осталась в стороне. Я считаю, что мы должны выступить единым фронтом, а не сидеть в тепле и уюте.

Иллиана с трудом удержалась от резкости. В политическом лавировании и лицемерии она была не сильна или не так сильна, как ее названная мать. Зорна смотрела на Шафран с той же непроницаемой доброжелательностью.

– Интересное мнение. И ты готова поменять тепло и уют на грязь и кровь бесконечных битв и переходов?

– Разумеется. Мои… умения отлично подходят для битвы.

Первое, чему научилась Иллиана от своей названной, – не оценивать людей, а особенно волшебников, по внешности. Но Шафран являлась примером прямо-таки убийственного контраста между обликом лощеной светской красавицы и холодной сутью чернокнижницы. Даже мирное прозвище (по излюбленному цвету одежды) странным образом усиливало отталкивающее действие, которое она производила.

– Любой из не входящих в орден имеет право говорить перед Капитулом, – заметила Зорна.

– Я не настолько глупа, чтобы отстаивать перед Капитулом точку зрения, отличную от его, – нетерпеливо перебила Шафран. – Однако уверена, что мои взгляды разделяют многие.

– Решение принято, и его не изменить. Иллиана, нам пора пройтись по залу, – все так же улыбаясь, Зорна чуть наклонила голову, дождалась, пока Шафран и Алтей ответят тем же, подхватила Иллиану под руку и свела вниз.

Когда они отошли достаточно далеко, девушка не выдержала и спросила:

– Неужели перемирие могут нарушить?

– Дитя, здесь не время и не место обсуждать этот вопрос, – Зорна дотронулась до золотой цепи с круглым знаком ордена, и Иллиана поняла, что ее названная нервничает.