Книга отражений. Настоящее и прошлое

Часть вторая. Глава вторая

Времени было в обрез, и Иллиана не стала разбирать сложную прическу, над которой Нисса трудилась два часа. Она сняла сережки, переоделась в черный мужской костюм, нашла серый плащ, в котором ходила в местные деревни, когда требовалась ее помощь целителя. Невзрачный с виду, он был теплым и крепким, а это главное, чего хочешь от одежды в холодные зимние ночи. Напоследок она быстро проверила свою походную сумку и порадовалась, что на днях обновила и пополнила все зелья. Кое-что было целительским, но не все. Зорна не поощряла ее увлечения зельеварением, не без оснований полагая, что маги вполне могут без этого обойтись, но Иллиана чувствовала, что в будущем, которое неожиданно оказалось темным и неизвестным, ей понадобятся все ее умения. Смена одежды, пара-тройка женских мелочей, и она была готова.

Внезапно Иллиана почувствовала себя совершенно обессиленной. Голова закружилась, и она опустилась на ковер. Все уходило: безмятежная жизнь в Кэр-Атарионе, занятия магией, дававшие удовлетворение и радость (не только из-за ее способностей, но из-за умелого и тонкого руководства Зорны), благоговейное уважение крестьян, бег взапуски с подружками по лугам, легкое увлечение Керном, которое могло бы стать серьезным, но угасло без осадка… Она должна была все оставить здесь, как змея оставляет старую кожу. Только скидывать шкуру и вполовину не так больно. Где-то в глубине жила детская надежда, что она сможет вернуться, но Иллиана знала: даже если вернется, то совсем другой и вряд ли надолго. По сути, у нее были только два пути: стать королевой или умереть. Изгнаннице долго жить не дадут, и то в ней, что воин со шрамом назвал королевской закваской, не хотело соглашаться на подобную долю.

Глубоко вздохнув, Иллиана поднялась с ковра и вышла в дверь, не оглядываясь.

Ее ждали снаружи.

– Выйдем потайным ходом, – сказала Зорна, вдруг как-то постаревшая и осунувшаяся в своем красивом черно-золотом платье.

Все молчали, спускаясь по длинной узкой лестнице. Перед дверью Брайн чуть задержался, потом вышел наружу, давая женщинам минуту на прощание.

– Держи защиту крепко. И как можно меньше пользуйся магией. Брайн сделает возможное и невозможное, чтобы провести тебя в Истриевед, но с помощью магии тебя могут найти. Будь крайне осторожна.

– Я не подведу тебя. И себя постараюсь не подвести.

– Да пребудет благословение на тебе, девочка моя.

– Спасибо, матушка, – Иллиана на секунду позволила себе замереть в объятиях названной, заменившей ей рано погибших родителей. Освободилась и вышла, сдерживая слезы.

Она смутно запомнила первые часы, только какой-то частью натуры ощущая, как собран и насторожен Брайн, и тупо подчиняясь всем его движениям: застывая, когда он делал ей знак остановиться, ускоряя или замедляя шаг вслед за ним. Потом как-то пришла в себя, настроилась и влилась в ночь, в плавную бесшумную походку сидхе, в ритм безостановочного движения. Он вел ее мимо спящих деревень, по заснеженным тропкам, по которым чаще ходят звери, чем люди. Только в конце пути Брайн остановился в сомнении и спросил:

– Вам доводилось ходить по лесу, прин… Иллиана?

– Да. Но ведь рассеянные заросли, по которым мы шли, вы лесом не считаете?

– Нет. Но рад, что вы видите отличие. Пройдете здесь? – и он указал на густую кустарниковую поросль, перепутанной массой темневшую в наступавших предрассветных сумерках.

Вместо ответа Иллиана вспомнила детство, проведенное в холмах Послеречья, и просочилась сквозь кусты. Следом за ней похожим движением, но гораздо более отточенным, последовал сидхе.

Чуть поодаль возвышалась темная груда, показавшаяся Иллиане валежником. Но это был холм, в подножии которого виднелся узкий ход.

– Здесь мы переждем светлые часы.

– Дальше открытое пространство, пересечь которое лучше ночью?

– Вы все верно поняли, – и Брайн ввинтился в узкий лаз. Через минуту послышался его голос, и Иллиана, поколебавшись, последовала за ним. Необъяснимо: где прошли его широкие плечи, там чуть не застряла она, но Брайн не дал ей запаниковать и втащил внутрь.

– Боюсь, я выбрал слишком быстрый темп, – разглядывая усталое лицо девушки, сказал он.

– Ничего. Это же в моих интересах, – ответила она, но в голосе слышалась безжизненность.

Некоторое время Иллиана смотрела, как он разводит небольшой костерок, пользуясь каким-то сидхейским секретом: пламя получилось бездымным, но жарким. Становилось тепло, хотя в холме явно была система отверстий, судя по тяге. Потом она поднялась и, спросив взглядом, открыла одну из сумок, в которой хранилась провизия. Вынула котелок, налила из бурдюка воды и отнесла к костру. Потом достала сыр, хлеб и вяленое мясо.

– Все вместе, – отвечая на незаданный вопрос, сказал Брайн, подвешивая котелок над костром.

Иллиана соорудила бутерброд, как он просил, себе же отрезала кусок сыра.

– Походная пища не всегда изысканна, – проговорил сидхе, внимательно за ней наблюдавший.

– Я не избалована. Порой целыми днями я ела то же, что и наши крестьяне.

– Вы целитель? – догадался Брайн.

– Иногда, – она сидела на лапнике, подсохшем, но еще упругом, но воин чувствовал, что мысли ее далеко от холма и его «обстановки».

– Вы умеете ходить, – сказал он, вкладывая в это слово несколько иной смысл. Ему не только хотелось отвлечь ее от тягостных мыслей, но и на самом деле было интересно.

– Боялись, что вам придется тащить меня на себе? Что вам подсунули изнеженный цветок? – в голосе, по-прежнему усталом, появилась тень улыбки, и Брайн понял, что его замысел удался. – Я несколько лет провела в Послеречье.

Лицо воина неуловимо изменилось, и Иллиана почувствовала это даже с полузакрытыми глазами.

– Вы из Черных сидхе? – тихо спросила она. – Нет, подождите. Я слышала о… Вы Gwhiz-e-thorn?

– Да, – после долгого молчания ответил Брайн.

– Значит, вы… вне границ?

– Скорее, вне рода, – с прорвавшейся горечью сказал он. – Послеречье – одно из поселений Белых?