Книга отражений. Настоящее и прошлое

Часть вторая. Глава пятая

…Тени, мечущиеся, опадающие и вырастающие… Багровые отсветы на матовой коже, оставляющей ощущение шелка на пальцах… Вздох, еле слышный, но от него что-то дрожью отзывается во всем теле… Ее рука, узкая и нежная, скользящая по щеке и шее, поворачивающая его лицом к себе… Ее глаза, кажущиеся черными из-за расширенных зрачков, в которых он видит свое отражение… Его губы, выпивающие ее стон… Бархатные сети, из которых нет сил, нет желания выпутаться… Страсть, такая сумасшедшая и осторожная, разрушительная и соединяющая, ранящая глубоко и излечивающая то, что невозможно излечить иначе… Страсть, для которой подходит совсем другое слово. Но он боится его произнести…

Выплыв из глубин сновидения, Брайн резко вздохнул, приходя в себя. Потом поблагодарил Богиню, что Иллиана еще спит, и понадеялся, что у нее нет телепатического дара.

Иллиана открыла глаза, когда он уже готовил нехитрый завтрак, хотя по времени шло к обеду.

Потом они снова шли, тропинками и тропами, быстро и бесшумно (насколько это получалось у Иллианы). Молчали, за что девушка была благодарна воину. Сон приглушил, но не отогнал усталость, и говорить ей не хотелось. Мечтая о привале, до которого оставалось еще долго, Иллиана надеялась, что в эту, медленно подкрадывающуюся ночь не надо будет ни сражаться, ни бежать. Еще меньше ей хотелось размышлять о вчерашнем – воспоминания вызывали рвоту. Потом, когда она немного придет в себя, подумает, как следует. Ей нужна передышка, да смилуются небеса!

То ли небеса услышали, то ли еще случилось какое чудо, но ближе к полуночи, когда они остановились на ночлег, поблизости не было даже намека на неприятности. Или возможную погоню.

Отдохнув и почувствовав прилив бодрости, Иллиана наконец прервала долго длившееся молчание:

– Почему нас не преследуют? Я знаю, что в лесу сидхе выследить практически невозможно, но я-то не сидхе.

– Мы сильно проредили их ряды. Добыча оказалась кусачей, а охотников слишком мало. Однако, дело, думаю, в другом… Эта, с ножом, похоже их предводительница?

– Да. По крайней мере, так она считала.

– А сейчас у них предводителя нет. Очевидно, что выжившие занимаются его поисками, после чего их количество снова поубавится.

– Надеюсь, у победителя в борьбе за власть не останется подданных, – мстительно сказала девушка.

– Какая доброта!

Иллиана знала, что он над ней подшучивает, но все же ответила:

– Не думаю, что это самое жестокое мое испытание. Мой отец был добрым… – с горечью добавила она.

– Я слышал, он был хорошим правителем, – мягко и осторожно заметил Брайн.

– Да, но это не спасло его от убийц. И я не могла…

– Сколько тебе было?

– Восемь, – сквозь зубы проговорила Иллиана. – Но это не утешает. Нисколько. Как ты думаешь, доброта – верхнее качество в списке правителя?

– Не думаю, что ожесточение – хорошая замена.

– Иногда остается только оно… Ладно, не будем философствовать. Как говаривает матушка: «Никто не научит тебя жить». Правда, я не знала, что учиться этому так больно.

Брайн осторожно обнял ее за плечи. Ему очень не нравилось страдание в ее глазах. Но он не знал, как это изменить, и не был уверен, что его обязанности проводника и стража столь широки. Но стереть это выражение хотелось… невыносимо.

Они лежали, связанные общим теплом и пережитыми днями. Брайн знал, что Иллиана не спит и о чем-то думает, глядя в темноту. Неожиданно вернулся сон, и он, крепче сомкнув веки, пытался отогнать его, но обрывки вертелись в памяти, возвращаясь вспышками.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – неожиданно сказала девушка, поворачиваясь к нему. – Мне нравится…

Безмерно удивленный, он открыл глаза, ощутив, как ее рука скользит по его груди и шее.

– Это нормально, – стиснув зубы, ответил Брайн. – Желание изгоняет тревогу и страх. Но не думаю, что это правильно – отдаваться минутному влечению.

Он ожидал какой угодно реакции: от слез до негодования, но Иллиана снова его удивила.

– Минутное влечение? – резко сев и сбрасывая с них одеяла, отчеканила она. – Я не из тех, кто поддается порывам. И первому встречному. Ты для меня не первый встречный. И избавь меня от твоей следующей реплики: это не благодарность за спасение. Я не та, чтобы благодарить таким манером.

– Иллиана… – начал он, пытаясь подобрать слова. Зная, что нужно проявить холодность для спасения их обоих. Но видит Богиня, он не мог, не хотел быть холодным.

– Глупости, – отмела она непрозвучавшие возражения. – Или дело в том, что я… человек, не… сидхе?

Брайн выругался сквозь зубы, чувствуя тень сомнения и боли в этих словах. Он не хотел ранить ее.

– Нет, – тихо ответил он, притягивая девушку к себе. – Нет.

Она чуть дрожала в его объятьях. Он гладил ее по волосам, успокаивая, отгоняя дурные мысли. Повернувшись, она посмотрела прямо в его глаза. Ее же глаза были темными и глубокими.

– Не знаю, что это было там, в Кэр-Атарионе… Но знаю: ты тоже почувствовал…

– Не надо, не будем сейчас об этом.