Книга отражений. Настоящее и прошлое

Часть вторая. Глава шестая

Брайн осторожно обходил сад и дом, проверяя охрану, подобранную и расставленную им лично. И размышлял. Он знал, что Иллиана установила и магическую охрану, хотя подозревал: ей пришлось сделать это крайне осторожно и вряд ли в полную силу. Хорошо, что самых опасных наемников им не приходится опасаться: не потому, что кодекс Gwhiz-e-thorn´ов практически запрещает политические убийства, а потому, что ни один из собратьев не возьмется за подобную работу, зная: принцессу Зимнего королевства защищает он, Ворон, Воин со шрамом. Хотя подобные размышления успокаивали в малой степени. Очень малой.

Убедившись, что бдительность охранников на уровне и не подогревается чем-нибудь горячительным, Брайн поднялся на второй этаж и отворил дверь в дальнюю комнату.

– Мы в Истриеведе уже две недели. Две невозможно долгих недели! И я никак не могу отделаться от ощущения, что все больше вываливаюсь в грязи и отмыться невозможно.

Брайн остановился у двери, глядя на порозовевшие плечи сидящей в жестяной ванне Иллианы, которые она энергично намыливала. Из заколотого на макушке пучка выбилась прядь и прилипла к мокрой спине.

– Я не жалуюсь, – продолжала она, смывая мыло, – но вряд ли могла представить, в Кэр-Атарионе или в Мор-Дидрен, что меня тут ждет…

Иллиана поднялась, потянувшись за простыней, но Брайн опередил ее.

– Спасибо… – прошептала она, когда он обернул ее и вытащил из воды.

Воин молчал, глядя в ее расширившиеся и потемневшие глаза. Он знал, что так и будет: страх не уберечь ее, острым лезвием распарывающая мысль, что не от всего он сможет защитить ее, знание, какой путь предстоит ей, путь, уводящий от него. Только не знал, как будет тяжело это сознавать.

Но сейчас Брайн отгонял от себя подобные мысли. Не в этот миг, когда они смотрят друг другу в глаза, а кажется, что в душу. Не тогда, когда он чувствует, как она крепче обнимает его за шею, а с его пальцев не сходит ощущение влажного тепла…

«Ну и ну, а оно-то все сильнее», – подумал Брайн.

– Все сильнее, правда? – спросила Иллиана, поднимаясь на локте и глядя на него. Она не читала его мыслей, так как считала это вторжением в личное пространство, но телепатия не нужна, если двое плывут на одной волне.

– Так будет еще полгода, может быть, год, – ответил Брайн.

– А потом что? – засмеялась Иллиана, зная, что он над ней подсмеивается. – Легкое отчуждение? Тяга к экспериментам?

– Aenn dayn – aenn meerth, – ответил сидхе, что в примерном переводе значило: «Поживем – увидим».

«Будет ли он у нас, этот год?» – внезапно подумала Иллиана. И на сей раз Брайн угадал ее мысли.

Легенды и сказки, песни менестрелей сравнивают любовь с прекрасным цветком, с хрупким хрусталем, но жизнь редко совпадает с идеалом. Не легкое касание, а рыболовный крючок, раздирающий губы, клинок, проворачивающийся в сердце. Не мирный ручей, а неумолимо подхватывающее течение, не уютный домашний очаг, а огонь, яростный и жестокий. Сплетение мыслей, воли, судеб, когда нестерпимо тоскуешь о свободе и одновременно понимаешь, что такая свобода ущербна… Брайн знал, что поворотную точку он давно прошел, но жалел, что не способен, как Иллиана, принять захлестнувшее их чувство со всеми его противоречиями.

Две недели назад они приехали в столицу Зимнего Королевства и остановились на лучшем постоялом дворе. В тот день Иллиана разослала слуг с различными распоряжениями. Брайн наблюдал за ней, размышляя, что же необходимо предпринимать, когда ты – наследница престола, на жизнь которой покушаются?

Пока, с его точки зрения, она все делала правильно – во дворец не спешила, и с постоялого двора они выехали на следующий день, причем особняк Иллиана выбирала, ориентируясь на указания Брайна: он охранял ее всерьез, и соображения престижа для него значили гораздо меньше, чем соображения безопасности.

На следующий день начались визиты. Брайн не подозревал, что у девушки, проведшей большую часть жизни вдали от Истриеведа, так много здесь знакомых, иногда неожиданных. И со всеми она говорила по-разному: с коннетаблем Жоаном Деграссом, впавшим при Орклине в немилость, – приветливо, но по-военному четко; с советником Симоном Верным – осторожно, намеками; с дюком Иакимом Верндье, которого при дворе звали не иначе, как Гусак, – лукаво, искусно подбрасывая темы для разговора и уходя от ответов на вопросы. Поздно ночью один за другим пришли еще двое: ростовщик Жино Скупой и безымянный посетитель, чье лицо Брайну не удалось рассмотреть даже благодаря своим способностям Gwhiz-e-thorn´а.

Когда же они остались одни, Иллиана, отвечая на безмолвный вопрос Брайна, устало сказала:

– Я периодически бывала в Истриеведе. С тех пор как освоила телепортацию и могла ускользнуть от неусыпного надзора Зорны. Мысль о мести за смерть родителей не оставляла меня, и я следила за своими врагами. И так, в общих чертах, знала, как в королевстве обстоят дела.

– А как ты заводила знакомства? Принцесса, появляющаяся тайно? Принцесса, которой следовало бы больше опасаться за свою жизнь и меньше доверять придворным?

– Деграсс и Симон Верный служили еще при моем отце. Я маг и могу вызвать в памяти все, что происходило когда-то при мне. Оценив их заочно, я при встрече пользовалась телепатией. Я знаю их помыслы и цели.

– Мне кажется или я ошибаюсь, что в лавку магов служащие при дворе приходят чаще всего за талисманами от телепатии?