Книга отражений. Настоящее и прошлое

Часть вторая. Глава девятая

Встретимся ли мы на вершине холма, в долине или в лугах,

У колодца, или там, где спешит ручей,

Или на узкой полоске песка на берегу морском?

На берегу морском, в излучине речной, иль у холма,

Где крепость бережет его покой, –

Безлюдный город в ясном свете утра?

Плавный и нежный напев плыл над залом, где проходил коронационный пир. Чуткие пальцы менестреля пробегали по струнам лютни, взгляд был устремлен на королеву. Похоже, его вполне устраивало, что из сотен гостей песню слушает она одна.

Иллиана прислонилась к спинке трона и чуть расслабилась. Все самое утомительное осталось позади: медлительное шествие через весь город, радостные толпы народа, кидавшие охапки омелы, остролиста и бессмертника под ноги лошадям охраны и носильщиков королевского портшеза; улыбка, казалось, приклеившаяся к лицу, и рука, онемевшая от постоянных приветственных взмахов; холод улицы и духота святилища, желчное лицо Старшего жреца, безупречно проведшего обряд коронации; странный момент, когда от жары Иллиане показалось, что статуя Всемилостивой, у подножия которого обряд проходил, одобрительно ей улыбается; обратное утомительное шествие и взрывы народного ликования, подогретые щедрым серебряным дождем и предстоящим угощением; первый час пира, когда она даже не могла есть и пить: подобострастные поздравления так и летели с разных сторон. Теперь же чопорная строгость и торжественность сменилась веселым, но приглушенным гулом – все обменивались новостями и впечатлениями, не забывая пробовать отменно приготовленные блюда. Иллиана съела кусочек белого карпа в каком-то хитром соусе, отпила немного вина и поняла, что аппетит пропал. Продолжая слушать музыку, она размышляла: «Отметить Торге… Отлично все подготовил… Еще и про фейерверк не забыл… Да, и пусть менестреля наградят, прекрасно поет… Лично поблагодарить Мелену, она была права насчет парчи и действительно постаралась мне угодить… И повара не забыть, вон как блюда пустеют…»

Она оглядела зал и, убедившись, что никто, кроме певца, на нее не смотрит, обернулась за спинку трона. Миртнех стоял там, закутанный в тени. Иллиана знала об этом с начала пира, но постоянно оглядывалась. Радость, которую она ощущала при виде него, живого, была одним из немногих светлых моментов сегодняшнего дня.

Улыбнувшись ему, она повернулась к Брайну, сидевшему слева от нее вместе с Симоном Верным. Справа увлеченно расправлялся с кабаньим окороком Жоан Деграсс, за действиями которого с полуулыбкой наблюдал Вертивер – маг, торопливо присланный орденом накануне.

– Вам к лицу корона, ваше величество, – серьезно сказал Брайн, но глаза его улыбались.

Иллиана церемонно наклонила голову, но и в ее глазах переливался смех.

Прошлая ночь оказалась не только ужасной, но и практически бессонной: как только Орквист погиб, спало еще одно заклятье, наложенное на него, и в Шелковую комнату ворвались толпы народа. Иллиана, хоть и была оглушена и измучена, поняла, что не может позволить себе ни истерики, ни обморока. От первых же звуков ее негромкого, но каменно-твердого голоса шум утих.

– Обыщите и унесите отсюда тело Орквиста. Торге, все вещи, которые при нем, сложите в какую-нибудь сумку и принесите мне. И назначьте кого-нибудь присмотреть за его похоронами.

– Где прикажете похоронить, ваше высочество?

– На кладбище: все-таки он мой родственник, но не в фамильном склепе: мерзавец покушался на мою жизнь.

Торге, поклонившись, сделал знак слугам. Двое тут же вынесли тело, остальные принялись наводить порядок.

– Здесь есть целитель? И где стражники? Что вы молчите? Со мной все в порядке, вы же видите! Если вы не в состоянии оказать помощь пострадавшим и арестовать напавших на меня, нечего здесь толпиться!

Тут же все пришли в движение: появившаяся, как по мановению руки, стража выволокла приспешников Орквиста, нашелся и целитель, робко направившийся к принцессе. Отмахнувшись от него, Иллиана прошла на балкон. Брайн последовал за ним.

– Миртнех… – выдохнул он.

Девушка мельком оглянулась на него, отметив крепко сжатые губы и печаль в глазах, но все ее внимание было сосредоточено на другом.

– Жив!.. – и торопливо опустилась на колени. – Брайн, моя сумка!

Тот кивнул и немедленно отправил за ней министериала, а сам опустился рядом с Иллианой и другом.

Она, нахмурившись, что-то бормотала, проводя рукой над телом Миртнеха, но, разобрав пару слов, Брайн понял, что это вовсе не магические формулы.

– Ах ты, гад… Знать бы еще, кто ты, мерзавец… Надо же, какую пакость сотворил… Чернокнижник, не иначе…

Принесли сумку, и Иллиана, нетерпеливо выхватив ее из рук слуги, быстро вытащила из него несколько флакончиков. Плеснув из одного себе на руки, волшебница сделал какой-то плавный, но странный и сложный жест. Сидхе показалось, что это не одно, а целая серия отточенных движений, слившихся воедино.

Воздух над телом Миртнеха потемнел и словно загустел. Неожиданно Брайну примерещилась гигантская черная змея, обвивавшая лежавшее тело. Еще один сложный жест Иллианы – и она беззвучно зашипела, раздула капюшон и стала подниматься. От волшебницы к змее рванулся невидимый, но мощный порыв ветра. Соприкоснувшись с ней, он неожиданно развернулся оранжевой в переливах воронкой и втянул змею. Дикий взвизг, пронзивший, казалось, не уши, а мозг, глухой взрыв – и заклятье исчезло.