Книга отражений. Настоящее и прошлое

Часть вторая. Глава десятая

Хотя возникшее стремление доискаться правды не покидало Иллиану днем и ночью, она не могла найти и минуты свободного времени, чтобы посвятить ее себе. Недели после коронации летели, словно тучи, подгоняемые ветром. Вопросы армии и хозяйства, прием послов соседних государств, просители всех мастей… Все, что она успела, – побывать в замковой картинной галерее и посмотреть на портрет матери. Франжель мягко улыбалась с полотна придворного живописца, но в сиреневых глазах таились тени. Волосы были темнее, чем у дочери, но и в них играли винно-красные отблески.

Созерцание холста разбередило душу девушки: неожиданно ей вспомнился запах июньского жасмина – любимых духов Франжель, а во сне, точнее на грани сна и яви, в памяти возникали отзвуки давно замолчавшего голоса.

Впервые Иллиана не знала, к кому обратиться за помощью. Зорна, приехавшая на коронацию и задержавшаяся по просьбе королевы, не отказывалась говорить о Франжель, но ее ответы вызывали смутное ощущение недоговоренности. Все чаще и чаще Иллиана задумывалась, что лояльность делам Капитула ордена у Зорны на самом деле больше, чем та склонна показывать. И возникали новые, вроде ни на чем не основанные, но все усиливавшиеся подозрения, что в смерти родителей виновны не только Орклин и Орквист. Однако орден крайне неохотно делился тайнами. Иллиане казалось, что она стоит перед уходящей в облака и за горизонт стеной и тщетно пытается найти хоть намек на дверь. И еще зарождалось подозрение, что времени на загадки прошлого катастрофически не хватает: послы Збарга заверяли королеву Зимних в глубокой дружбе, но девушка чувствовала, как что-то сгущается в воздухе.

Не могла она и выполнить обещание, данное Тарвину, – она никогда не оставалась одна, потому что Миртнех и Брайн охраняли ее всерьез.

Грустно вздохнув, Иллиана прошла в кабинет – предстоял королевский совет, и Симон Верный попросил аудиенции перед ним. От этого разговора она не ждала ничего, кроме неприятностей.

Интуиция не обманула и на сей раз. После вполне благостных отчетов об армейских успехах Деграсса и налоговых удач самого Симона Верного и не менее радужных прогнозов советник перешел к щекотливому, но представлявшемуся ему самым важным вопросу.

– Если все обстоит так, как говорит высокоуважаемый коннетабль, – осторожно начал Симон, – вскорости нас ожидает либо весьма радующий договор о мире с Осенним королевством, либо мы окажемся достаточно сильны, чтобы дать достойный отпор недостойным притязаниям Збарга. В этом случае, я полагаю, с нами захотят дружить все.

– К чему столь велеречивая прелюдия, уважаемый советник? – несколько нетерпеливо поинтересовалась королева.

– Срединное королевство выказывает недвусмысленные намерения дружить, – он чуть помолчал, соединив ладони домиком и внимательно глядя на них. – Имрис, сын правителя Срединных, чуть старше вас, ваше величество, и вполне подходящая партия. Рано или поздно с их стороны последует предложение, которое мы советуем принять.

Иллиана молчала, обдумывая ответ.

– Не думаю, – наконец сказала она, – что в подобном деле необходима поспешность. Принимать первое же предложение… У нас и без того отличные отношения со Срединным королевством, учитывая, сколько они нам должны.

– Ваше величество, позвольте говорить со всей откровенностью, даже если вам она покажется… излишне прямолинейной, – дождавшись кивка королевы, он продолжил. – Подобные соображения сделали бы вам честь, если бы вы руководствовались только вопросами государственной необходимости: увеличением военной мощи королевства или стремлением добавить к крови Семи королей кровь Восьмого, притом могущественного рода. Однако нам известно, что в данном случае личные соображения перевешивают королевские доводы.

Воцарилось молчание, хотя сотни слов просились на язык Иллианы. Брайн молча стоял в тени, словно его этот разговор не касался.

– Напрасно вы думаете, что меня не заботят нужды королевства и что я не чту обязанности перед родом Семи Королей, – медленно и тихо, но с подспудным гневом сказала она. – Кровь Срединных королей уже течет в моих жилах, и мне хотелось бы, чтобы мои дети несли в себе кровь восьми королевских родов.

– Ваше величество…

– В этом вопросе я останусь непреклонна.

– Вы вынуждаете меня к грубой откровенности, – Симон откинулся в кресле, и лицо его застыло.

– Что ж, снимем перчатки. Долой недоговоренность, – чуть прищурив глаза, ответила Иллиана.

– Нас беспокоят ваши… отношения с сидхе из Черного рода. А вскоре они станут беспокоить всех. Вы сидите на пороховой бочке, готовой взорваться в один момент. Народ не примет черного сидхе ни в роли фаворита, ни в роли консорта. Очень быстро этой… слабостью воспользуются ваши враги. Если их поддержит народ, вы в лучшем случае станете свергнутой правительницей. В худшем (и наиболее вероятном) – правительницей мертвой.

– Странно слышать подобные слова от такого блюстителя законов, как вы, многоуважаемый советник, – Брайн чуть вздрогнул, услышав, сколько яда прозвучало в словах Иллианы. – В нашей стране любой знатной даме юридически разрешен конкубинат. Вам знакомо это слово? И нигде, ни в каких поправках не обговаривается, что королевы, равно как и сидхе, должны быть из этого закона исключены.

– Ваше величество!.. – впервые на памяти девушки Симон был поражен настолько, что его лицо утратило непроницаемо-благожелательное выражение.