Книга пятая. Весенние приключения Кефирных Клякс

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Сказка восьмая

Тибетские собачки

За завтраком Дзин-Тинг-Линг-Линг внимательно рассматривал  новых друзей и удивлялся, какие они все разные. Три блестящих лоскутных дракоши, украшенные блёстками и стеклярусом, пряничный человечек, бабочка, паук, живой тонкий лоскуток, проволочный человечек с волосами-пружинками, непоседливый помпон из пёстрых ниток и две полупрозрачные феи – бело-голубая и золотистая… И ещё хозяйка дома с ярко-рыжей пушистой собачкой Читой! Чтобы хорошо слышать своих маленьких друзей, Марина устроилась на толстом ватном одеяле, а тёплую чихуахуа положила под бок и прошептала: «Грей меня!».

– Ау-ау! – радостно согласилась Чита. – То есть ага!

– Да-да, Дзин, все мы очень разные, – улыбнулась Золотинка. – Но это не мешает нам дружить!

– И это замечательно! – убеждённо сказал фарфоровый философ. – Друзья – это самое лучшее, что может быть на свете!

– А ты расскажешь нам про свой тибетский монастырь? – с любопытством спросила Марина. – Нам всем будет интересно! Я давно хочу побывать в Тибете, да всё никак не получается…

– Я не очень хорошо помню свой монастырь… – смущённо ответил философ. – Я ведь тогда ещё не ожил… Был простой фарфоровой фигуркой, как десятки других. Но, наверное, было во мне что-то особенное, потому что иногда у меня открывались глаза и я видел, что происходит вокруг! Словом, всё, что помню – расскажу.

Друзья устроились поудобнее и приготовились слушать.

– Я появился на свет в далёком высокогорном монастыре, в маленькой керамической мастерской. Только три месяца в году туда могли подниматься туристы. Уже в сентябре начинались дожди и дороги размывало, а в ноябре их заметало снегом… Сугробы были такими глубокими, что даже сильные яки с трудом пробирались по заснеженным горным дорогам.

– Яки? А кто это?

– Это такие горные быки с длинной густой шерстью. Да, и хвост у них похож на лошадиный, а вовсе не на бычий. Они очень сильные, выносливые и умеют ходить по опасным горным дорогам. В моём монастыре монахи держали небольшое стадо яков, которые помогали им спускаться в город.

– Вот это да-а-а!

– Монахи очень ценили и берегли своих яков. Ведь если бы не эти мохнатые быки, монастырь девять месяцев в году был бы полностью отрезан от мира! И не только берегли, но и украшали вышитой упряжью, ткаными лентами, бубенчиками, разноцветными кистями и помпонами. Выглядели монастырские яки очень живописно, я в первый раз на них наглядеться не мог!

Друзья заулыбались.

– На спине яка укрепляли седло и попону, тоже украшенные вышивкой, и тогда на нём можно было ехать верхом, не рискуя завязнуть в сугробах. Один як легко несёт на себе и седока, и ещё тяжёлую поклажу. На шее у яков большой горб, а голова немного опущена, поэтому они кажутся страшными и злыми – но монастырские яки отличались удивительным добродушием. Монахи привязывали их к длинной деревянной перекладине во дворе, и хотя даже один як мог легко её выломать и сбежать, все они терпеливо стояли и дожидались хозяев, стряхивая с себя снег и позвякивая бубенчиками. Летом монахи без устали косили, сгребали и сушили траву на горных пастбищах, чтобы было чем прокормить яков. Представляете, сколько сена им нужно?

Друзья молча кивнули, заворожённые рассказом.

– Впрочем, яки едят всё, что можно найти на высокогорье – мох, можжевельник, осоку, коренья… Благодаря особенному строению морды могут находить еду даже под снегом. У яков густая, длинная, почти до земли шерсть, длинные изогнутые рога, а ещё они… хрюкают!

– Что?!

– Хрюкают. Когда недовольны. Ни быки, ни коровы так не делают. Я очень удивился, когда услышал. А реветь или мычать не умеют.

– Вот это да-а-а… А какого они цвета?

– Обычно чёрные или тёмно-коричневые, но бывают и рыжие, и пятнистые, и даже белые! В монастыре было два белых яка, и монахи их особенно любили. Шерсть яка считается большой ценностью, поэтому монахи тщательно их вычёсывали, а потом отдавали её прясть городским мастерицам или сами делали валяные вещицы на продажу. Одежда из шерсти яка очень тёплая, она не пропускает холод и ветер, сохраняет тепло человеческого тела, поэтому монахи шили свои зимние одеяния из тканой шерсти. Кстати, всю упряжь для яков тоже делают из их шерсти. Из жирного ячьего молока делают творог, сыр и масло. И это масло кладут в часуйму – солёный тибетский чай.

– В чай?! Зачем?!

– Этот странный напиток хорошо согревает и возвращает силы.

– А он хоть вкусный?

– Чего не знаю – того не знаю… – вздохнул Дзин. – Я же тогда был фарфоровой фигуркой, хотя и очень наблюдательной, и чаем меня никто не угощал…

– Ох, и правда!

– Наверное, у него очень странный вкус, но тибетцы с детства привыкли и пьют только такой.

– Понятно…

– А знаете, что самое удивительное?

– Что?

– Яки хорошо себя чувствуют только в суровом высокогорном климате, с его холодами, метелями и скудной растительностью. Если яка переместить в более тёплые места, он будет болеть, слабеть и долго не проживёт… Так что каждому своё. Ну вот, про яков вроде бы всё рассказал, что знал, теперь буду рассказывать про монастырь.