Книга пятая. Весенние приключения Кефирных Клякс

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Сказка десятая

Тибетские мастифы

Вечером Марина с Читой снова поднялись на волшебный чердак, чтобы послушать истории про тибетских собак.

– Тибетские мастифы и спаниели – это две самые древние породы собак на земле, – назидательно сказал Дзин-Тинг-Линг-Линг. – Они привычны к холоду, метелям, слепящему солнцу, разрежённому воздуху и даже к голоду…

– К какому воздуху? – не поняла Чита.

– Раз-ре-жён-но-му. В горах Тибета кислорода значительно меньше, чем на равнине, и дышать там тяжелее. Такой воздух называется разрежённым.

– Понятно… А как выглядят тибетские мастифы?

– Это огромные, пушистые, очень сильные и бесстрашные собаки. Они бывают полностью чёрные, чёрные с рыжими подпалинами, полностью рыжие, коричневые… Шея и плечи у них украшены пышной гривой, которая придаёт им сходство со львом. Считается, что у собак с белым пятном на груди храброе сердце, а собаки с рыжими пятнами над глазами, похожими на вторую пару глаз, умеют заглядывать в душу каждого человека и читать его мысли.

– Вот это да-а-а-а!

– Ещё считается, что первые тибетские мастифы принадлежали самому Будде, и с тех пор он очень благоволит к этой породе.

– Самому Будде!! – ахнула Чита.

– По-тибетски они называются «дрокхи», то есть «привязанные собаки». Это название появилось потому, что днём их привязывали возле жилищ, а ночью отпускали охранять участок. Однако монахи никогда не привязывают своих собак, ни больших ни маленьких, так что мастифы спокойно гуляют по расчищенным дорожкам в монастырском дворе.

– Не привязывают? А почему?

– Потому что не считают себя вправе ограничивать их свободу. Да и убегать там некуда… Ни одно мало-мальски благоразумное живое существо не покинет высокогорный монастырь, чтобы обречь себя на верную гибель.

– Понятно…

– Днём мастифы дремлют в своих будках на толстых шерстяных подстилках, а ночью неслышно ходят по заметённому снегом двору, прислушиваясь к каждому шороху. И горе тому, кто рискнёт забраться ночью в спящий монастырь! Мастифы, в отличие от весёлых «собак-колокольчиков», почти не лают, их не видно и не слышно среди сугробов, но на самом деле они всегда начеку. Днём мастифы могут отсыпаться, потому что спаниели предупреждают их о любой приближающейся опасности, а вот ночью… Они, навострив уши, бродят по расчищенным дорожкам среди сугробов и прислушиваются. У мастифов отличный слух и прекрасное обоняние, по монастырскому двору даже мышь не пробежит!

– Вот это да-а-а!

– Если днём в монастырские ворота въезжает повозка, к ней подходит один из мастифов и настороженно обнюхивает – не притаился ли кто под мешками или тюками, не пахнет ли от въезжающих опасностью и угрозой? Окрестные жители побаиваются тибетских мастифов и даже в мыслях не желают зла монастырю и монахам. Считается, что сторожевые мастифы могут учуять даже задуманную угрозу – и тогда обидчику несдобровать! В монастырь следует приходить только с чистым сердцем и добрыми мыслями, а принесённое зло обязательно вернётся к тому, кто пустил его в мир.

– Вот это да-а-а! – в который уж раз воскликнула Чита. Остальные друзья молча слушали, стараясь ничего не пропустить.

– Много столетий подряд тибетские мастифы считались собаками монахов, пастухов и кочевников. Их главная задача – оберегать людей от нападения хищников или разбойников, – продолжил рассказывать Дзин. – Это очень древняя порода, и многие учёные считают, что тибетские мастифы – ближайшие родственники самых первых собак, которые появились на земле пять тысяч лет назад.

– Пять тысяч лет!!

– Да. Многие авторы тибетских и китайских книг восхваляли красоту, силу и величие тибетских мастифов. Эти бесстрашные собаки бесконечно преданы своих хозяевам и, если потребуется, готовы отдать за них жизнь.

– А ты ещё что-то говорил про ошейники…

– Да, на шею им надевают широкие пушистые тёмно-красные ошейники из шерсти яка. Такие ошейники называются «кекхор». Ошейники нужны для того, чтобы издалека отличить домашних мастифов от волков. К ошейнику пристёгивается тибетский поводок «хада», сплетённый из разноцветных шёлковых лент и украшенный кисточками. В горах Тибета очень мало ярких красок, поэтому его жители так любят нарядные разноцветные вещицы. Даже собачьи поводки там – произведение искусства!

Друзья слушали Дзин-Тинг-Линг-Линга, затаив дыхание и стараясь не пропустить ни слова. Перед ними раскрывался удивительный, ни на что не похожий мир непостижимо далёкого Тибета.

– А расскажи про метель! – взволнованно попросила Ася.

– Хорошо. Когда начиналась метель, кто-нибудь из монахов тревожно звонил в гонг. Большой металлический гонг висел во дворе монастыря под деревянным навесом, а рядом стояла специальная палка с круглым наконечником. Услышав частые ритмичные удары, все живые существа должны были покинуть двор и спрятаться внутри монастыря. Монахи заводили яков в стойла, торопливо созывали спаниелей, а мастифы забивались поглубже в будки и сворачивались в клубок. Чтобы во время метели в их будки не заметало снег, монахи прикрепили ко входу в каждый домик толстую шерстяную занавеску.

– Ну да, не дверцы же им делать! – хихикнула Чита.