Книга теней

Глава 1. Выпускной

Рилай шла по длинному коридору, прижимая к груди набитую папку из плотного картона. Многочисленные конспекты ютились бок о бок со шпаргалками, вырезками из медицинских журналов и сведёнными через копировальную бумагу схемами. В кармане звенела, ударяясь о ключи, крохотная статуэтка собаки — незамысловатая, но дорогая сердцу безделушка, которая, как утверждал продавец, обязательно принесёт ей удачу.

Вся эта перестраховка не имела практического смысла. Рилай входила в число лучших студентов курса, могла похвастаться хвалебными рекомендациями с практики, отличной памятью и твёрдо державшей скальпель рукой. Но стоило представить вход в аудиторию, и пальцы холодели.

Легко сказать себе: «успокойся». Только выполнить простой во всех отношениях приказ, когда крамольный голосок в голове кричит о неминуемом провале, казалось невозможным. Её судьба зависит от результатов этого экзамена.

Всю ночь Рилай провела за учебниками. Прикорнуть удалось лишь на пару часов поутру, что едва ли не обернулось опозданием — о внешнем виде в суетливых сборах думать было некогда. Медные, с огненным отливом, волосы она собрала в небрежный хвост. Несколько непослушных прядей выбивались из причёски, щекотали щёки и то и дело скользили перед глазами, вынуждая Рилай безуспешно сдувать их в сторону. Форменный синий жакет расстёгнут — на улице стояла невыносимая жара, нехарактерная для этого времени года. В другой день кто-нибудь из смотрителей уже сделал бы непутёвой девице замечание, однако сегодня духота утомила и их, так что сварливые старики предпочитали прятаться в тенях и делать вид, что не замечают творившегося среди студентов безобразия.

И всё же, несмотря на череду неурядиц и стискивающую сердце паранойю, мысль о скорой свободе разливалась в груди волной спасительного тепла.

С внутреннего дворика академии просачивался звонкий щебет птиц, а с ним — гул голосов: студенты толпились под раскидистыми ветвями каштанов. Одни, разделяя настроение Рилай, повторяли лекции, уткнувшись в тетради, а другие смеялись в предвкушении каникул.

Вечером её ждали друзья. Они с нетерпением ждали возможности снять халаты, отложить учебники и за бокалом вина обсудить открывающиеся перспективы. Те, кто решил пойти в армию вместо продолжения учёбы, уже хвастались назначениями в госпитали или военные части. И таких желающих оказалось немало. Империя не скупилась на награды за службу: жалование, статус, достаток и, конечно, возможность проявить себя в борьбе с мятежниками из Альянса. О чём ещё может мечтать истинный патриот?

С пересохших от волнения губ сорвался тяжёлый вздох. Она всецело предана родине, но на поле битвы себя не видела. Альберт, проходивший практику в пригороде Парижа, рассказывал, как однажды к ним доставили на операцию попавших под обстрел во время патрулирования лётчиков. Впечатлений от истории хватило, чтобы осознать: Рилай не готова связать жизнь с армией. Она всегда мечтала лечить детей, пойти по стопам родителей и открыть клинику, где простые люди могли бы получать квалифицированную помощь.

Зародившийся в голове шум прервал поток размышлений. Он походил на рой агрессивных пчёл, поднявшихся из глубины сознания и затопивший череп гудением. Этот звук Рилай знала. Слишком хорошо знала. Сердце билось подобно пойманной птице. Руки дрогнули, и конспекты разлетелись по полу. Она попыталась ухватиться за подоконник, найти хоть какую-то точку опоры, однако тело не слушалось, а в глазах замелькали пятна, от которых голова пошла кругом.

«Нет. Не сейчас. Не здесь!»

Мир таял.

Исчез в мареве гладкий паркет, потекли стены, расплываясь за пределами восприятия. Только окно перед ней сохраняло чёткость. Но пейзаж за ним менялся, словно неизвестный крутил ручку калейдоскопа, сбивая резкость и снова наводя фокус, пока наконец по внешней стороне не забарабанили крупные капли дождя.

Моргнув, она почувствовала, как возвращается сила в пальцы и выравнивается дыхание. Приступ отступил так же внезапно, как и начался. От напряжения на глазах выступили слёзы. Сморгнув, Рилай окончательно убедилась: ей не показалось. По стеклу, ещё недавно залитому солнцем, стекали струи воды. А за ними в отражении — её лицо, улыбающееся, несмотря на бешено стучавшее в груди сердце.

Резко отпрянув от окна, она не сумела сдержать вскрик — не столько от испуга, сколько от неожиданности. Спина ударилась о нечто массивное; в то же мгновение что-то твёрдое и тяжёлое впечаталось в плечо и грудь. Раздался звук сдвинутой посуды и недовольное бормотание за спиной.

Рилай опустила взгляд.

Привычный студенческий мундир исчез, сменившись на практичную тёмную юбку и короткое женское пальто, больше подходившее для прогулки по летнему городу. Не было ни конспектов, ни тетрадок — на коленях покоилась тяжёлая, непривычная сумка: явно мужская и совершенно точно не принадлежавшая ей.

Исчез коридор академии, украшенные картинами стены и распахнутые настежь окна. Вместо них — тесные ряды, деревянные панели диковинной конструкции, изношенное, но удобное тканевое сиденье и ремень безопасности, туго перетянувший торс. Именно он ударил в грудь и удержал от падения, когда она дёрнулась.

Сосед справа, на которого Рилай налетела, недовольно отложил поднос с недопитой рюмкой бренди и простым завтраком. Большая часть содержимого теперь украшала его брюки.

— Чтоб тебе фунт дерьма за шиворот, — процедил он сквозь зубы, прищурившись. — Ты что, ослепла?

Сердце, и без того стучавшее чаще положенного, едва ли не вылетело из груди, но ей хватило силы духа, чтобы не поддаться панике. Растерянно уставившись на незнакомца, Рилай неспешно распутывала клубок мыслей, постепенно осознавая, что отвлекло её от экзамена.

У неё случился… приступ, как она это называла.

Как и прежде, ей казалось, что прошли секунды, но в реальности минуло гораздо больше времени. Как минимум часы, судя по радикально сменившейся обстановке и одежде. Былой опыт помогал сохранять относительное спокойствие. Главное — вести себя нормально, чтобы добросердечные сограждане не сдали её констеблям, сочтя шпионкой мятежников или сумасшедшей.