Книга Заревлада

Глава 1

В 6:25 керамический Зареглас, чихнув пылью из динамика, продолжил привычно бубнить литургию после секундной заминки, призывая славных жителей Заревладии, покинуть свои постели и начать новый день, дарованный им Книгой и Заревладом.

Шестнадцатый как и всегда уже не спал, с лёгким нетерпением ожидая сигнала. Заминка в работе Зарегласа ударила по ушам тишиной. Решив, что об этом надо доложить ремслугам, шестнадцатый одним движением встал с кровати. Машинально поправил твёрдый, колючий матрас, выровнял уголки плоской подушки по меткам и, шлепая резиновыми тапками прошёл в уборную. «Болезни зубные, да хворь утренняя, есть Хтони глас и да не будет искушен её истинно счастливый», — монотонно бормотал Зареглас в углу, пока шестнадцатый тщательно чистил зубы и придирчиво выискивал отросшие за ночь волоски на подбородке. Холодная вода в душе потоками стекала по телу, покалывая кожу, смывая последние остатки сна. Жёсткое рифлёное полотенце уже лежало в ячейке, подготовленное младшими служками. Он растёрся до красноты, словно стирая с себя прошедшую ночь. Шестнадцатый достал из чистшкафа серый балахон. Ткань пахла ритуальными маслами. Натянув балахон и тщательно завязав узлы в нужной последовательности, шестнадцатый вышел из уборной и свернул в коридор, где, как и всегда, его уже ждала мирская супруга.

Уже почти десять лет их утренние выходы совпадали: они встречались возле молитвенных столиков чтобы воздать утреннюю благодарность Заревладу за ещё один счастливый день и дарованную пищу. Пока сизый дым сочился из пазов молитвенника, окуривая благовониями стоящего на коленях шестнадцатого, он украдкой смотрел на мирскую супругу. Двадцать восьмая сидела рядом, чуть сгорбив спину. Одна прядь серых волос торчала над ухом — небольшая, всего несколько волосинок. Поймав его недовольный взгляд, мирская супруга быстро выпрямилась, щурясь от густого дыма. После утренних благодарений шестнадцатый наклонился к супруге: «Приберите прядку, дорогая. Это смотрится неаккуратно». Двадцать восьмая молча безуспешно попыталась пригладить непослушные волосы. После нескольких попыток она попросту вырвала торчащие волоски. Шестнадцатый испуганно смотрел на пальцы, держащие волоски. Рука едва дёрнулась — хотелось забрать волоски, вставить обратно, вернуть всё как должно быть. Двадцать восьмая разжала пальцы, и волоски мягко упали на пол. Мягко зашумел встроенный в стену пылесос, втянув их в себя. Он погудел ещё несколько секунд и затих.

Шестнадцатый молча съел питательную смесь и запил стаканом декофе. После этого тщательно собрал с тарелки каждый комочек пасты. Коснулся губами холодной, чуть шершавой щеки мирской супруги. И ровно в 07:00, как требовал протокол, шестнадцатый вышел из дома.

Стоя в очереди к лифту, шестнадцатый с вежливой, приклеенной к лицу улыбкой дружелюбно кивал соседям, выходящим из своих блок-квартир. Время от времени длинный коридор сотрясался от единого шага к лифту. Мгновение, и воздух вокруг снова замирал. Иногда мимо проплывал Глаз Заревлада — и людей обдавало потоками разогретого воздуха. Зареглас приступил к очередной литургии, призывая славных жителей добросовестно трудиться во благо Заревладии.

Выйдя из парадной, шестнадцатый свернул на зелёную линию, ведущую к автобусной остановке. По пути к нему присоединялись коллеги. Соблюдая иерархию, люди вставали впереди шестнадцатого или отступали на полтора шага.

Шурша шинами, к остановке подъехал автобус. С чуть слышным шипением пневматики, двери открылись. Шестнадцатый вошёл в транспорт, протянул контролеру удостоверение Служителя Эклизиархии.

— Не забудьте получить свежий проездной, добропорядочный гражданин, — произнёс контролёр пустым голосом. Пробивая очередную поездку на истыканном дыроколом проездном.

Автобус мягко ехал по ровному асфальту, слегка покачиваясь на поворотах. Осторожно держась за ручку с острыми гранями, шестнадцатый равнодушно скользил взглядом по высаженным строго в ряд кипарисам, аккуратным белоснежным лавкам и ярким плакатам с цитатами из Книги и хвалебными одами Заревладу.

Высокий шпиль Ордо Эклизио был виден из каждой точки города. Его цветные витражи по вечерам горели особенно ярко — будто напоминали каждому: великие страницы истории Заревладии не забыты. Вдалеке, за Стеной Милости, заводы по производству пищевой пасты выбрасывали клубы чёрного дыма. Тяжёлый, токсичный дым разгонялся ветром, низко стелясь по пустошам, где жили мутанты‑хтонийцы. Они то и дело совершали дерзкие набеги на земледельческие фермы, приютившиеся у самых городских стен.

Уборщики улиц ритмично двигались между разноцветными линиями, механически размахивая мётлами. Взмах — шаг, взмах — шаг. Их движения были синхронными, автоматическими, будто отрепетированными до последнего миллиметра. Шестнадцатый машинально фиксировал красоту улиц, привычно вознося слова благодарности Эклизиархии и самому Заревладу.

Светофоры меняли цвета одновременно по всему городу, позволяя транспорту двигаться без остановок. С высоты птичьего полёта город казался пульсирующим сердцем, прокачивающим по дорогам‑артериям потоки автомобилей и шеренги людей в разноцветных балахонах.

Мягко качнувшись, автобус остановился на разметке. шестнадцатый занял своё место на линии и направился в сторону служебного здания. Над людьми парил Глаз Заревлада, тихо щёлкая вспышкой фотоаппарата.
— Добропорядочные граждане Заревладии. Приветствую вас в Эклизио Канцеляторум. Трудитесь достойно и озарит вас светом Заревлад. Порядок внутри…, — раздался скрипучий голос из глаза.
— Порядок снаружи! — хором ответили в ногу идущие люди, не сбавляя шага.

В служебном отсеке шестнадцатого встретил стук печатных машинок, слившийся с вечной литургией Зарегласа и громким ворчанием Первого Младшего Служителя. Как и всегда, шестнадцатый на мгновение замер у входа, наслаждаясь видом. Здесь творили Порядок.